Прибалтийский плацдарм в международной политике Москвы (1918-1939 гг.) 9785906798244

132 37 24MB

Russian Pages 610 [618] Year 2015

Report DMCA / Copyright

DOWNLOAD FILE

Прибалтийский плацдарм в международной политике Москвы (1918-1939 гг.)
 9785906798244

Table of contents :
Введение
Часть первая. УТРАТА (1917—1920 гг.)
Революционный хаос
Советско-германские переговоры
Германское наступление в Прибалтике
Брест-Литовский договор и Прибалтика
Советско-германские отношения
Ситуация в Прибалтике
Поход на Запад
Перелом в Эстонии
Последний рывок
В новой обстановке
Весенние операции
Удар на Петроград
По ту сторону фронта
Контрнаступление Красной армии
Передышка
Новый поход Юденича
По ту сторону фронта: II
Разгром Юденича
Дипломатический фронт
Договоренность с Латвией
Договоренность с Литвой
Часть вторая. СОСЕДСТВО (1921—1939 гг.)
От войны к миру
Территориальные проблемы Литвы и Советский Союз
СССР, Прибалтика и Рурский кризис
Восстание в Таллине
Переговоры о договорах о ненападении
Польско-литовские проблемы и Советский Союз
Советский Союз и Прибалтика в конце 1920-х — начале 1930-х гг.
Переговоры о «Восточном пакте» и Прибалтика
Советский Союз и Клайпедский (Мемельский) вопрос
Нарастание кризиса в Европе и Прибалтика
Прибалтика в новой международной обстановке
СССР, Прибалтика и политический кризис 1939 г.
Прелюдия войны
Заключение
Примечания

Citation preview

мидии

МЕ1ЫЙШ

ПРИБАЛТИЙСКИЙ ПЛАЦДАРМ

В МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОЛИТИКЕ МОСКВЫ (1018-1939 ГГ.]

Москва

алгоритм 2015

УДК 327(1-87) ББК 66.5 M 48

Мельтюхов M.И. M 48 Прибалтийский плацдарм в международной политике Москвы (1918-1939 гг)/М. И. Мельтюхов. - М . : Алгоритм, 2015. -608 с. ISBN 978-5-906798-24-4 Книга посвящена изучению сложных советско-прибалтийских отношений 1918-1939 гг. Во второй половине XX века в советской историографии эти события изучались с учетом политической конъюнктуры и все наиболее сложные темы упоминались вскользь, а то и просто замалчивались. Затем в постсоветской историографии превалировал резко критический подход к описанию этих проблем. Однако по мере расширения доступа к документам того периода появилась возможность непредвзято взглянуть на советско-прибалтийские отношения в их динамике. Читатель узнает о том, как в Прибалтике возникли и были уничтожены Советские республики, какие силы стояли за созданием там «независимых» республик в 1918-1920 гг. Впервые подробно рассмотрены политические и экономические взаимоотношения Советского Союза и стран Прибалтики в 1920е — 1930-е гг. на фоне развития международных отношений в Европе. Показано значение этого региона для внешней политики СССР в первые годы после заключения мирных договоров и в условиях революционного кризиса в Германии в 1923 г., стремление Москвы к нормализации двусторонних отношений и заключению договоров о ненападении. Исследуются советско-прибалтийские военные контакты и советская поддержка Литвы в ее отношениях с Польшей и Германией. Основное внимание уделяется событиям кануна Второй мировой войны, когда с помощью политики «коллективной безопасности» СССР стремился противодействовать усилению влияния Германии в Прибалтике. Книга предназначена не только для специалистов, но и для всех любителей вдумчивого чтения, интересующихся историей своей страны.

УДК 327(1-87) ББК 66.5

ISBN 978-5-906798-24-4

© Мельтюхов М.И., 2015 © Фонд «Историческая память», 2015 © ООО «ТД Алгоритм», 2015

ВВЕДЕНИЕ Прибалтика, включающая сегодня Эстонию, Латвию и Литву, является издревле населенной территорией. Правда, большая часть древнейшей истории этого региона скрыта от нас из-за отсутствия письменных источников и известна лишь археологически. К середине I тысячелетия н.э. по побережью Балтийского моря от устья Вислы до устья Западной Двины (Даугавы) и вглубь материка вплоть до среднего течения Днепра и верховьев Оки жили различные балтские племена. С севера их соседями были финно-угорские, а с юга — славянские племена, которые со временем все шире расселялись по Восточно-Европейской равнине, постепенно ассимилируя местное население. На Балтийском море господствовали жившие на его южном побережье варины (вэринги) и руги (русы), двумя главными центрами которых были острова, ныне называющиеся Рюген (Ругия) и Сааремаа (Роталия). Сложившееся в IX—X вв. Древнерусское государство со столицей в Киеве включало в свой состав как славянские, так и различные финно-угорские и балтские племена, по р. Западная Двина шел торговый путь от верховьев Днепра к Балтийскому морю. Русские князья периодически старались облагать данью жившие в Прибалтике племена. В 1030 г. после победы над чудью (эстами) киевский князь Ярослав Владимирович основал город Юрьев, в 1038 г. совершил поход на ятвягов, а в 1040 г. «иде на Литву». Следующий поход на Литву зафиксирован в летописи почти 100 лет спустя в 1131 г. В середине XI в. летопись называет данниками Киева чудь, литву, земгалов, куршей и ливов. Естественно, местные племена старались избавиться от дани. Так, в 1054 г. эсты разбили новгородскую рать. В 1060 г. киевский князь Изяслав Ярославич нанес им поражение и увеличил дань, но в 1061 г. эсты вновь восстали, взяли и сожгли Юрьев. По мере распада Древней Руси на удельные княжества отношения с прибалтийскими племенами оказались преимущественно в руках Новгородской республики, периодически взимавшей дань с эстов и населения восточной Латгалии, и Полоцкого княжества, которое контролировало также среднее и нижнее течение р. Западная Двина. Конечно, этот контроль не был постоянным. Например, в 1166 г. земгалы разгромили полоцкую рать. Эсты и новгородцы также периодически совершали взаимные набеги в 1111—1116, 1130—1134,1177,1190 и 1191—1192 гг.

В последней четверти XII в. Прибалтика стала очередным объектом германского «натиска на Восток». В 1158 г. буря прибила в устье Западной Двины корабль немецких купцов, которые открыли неизвестный край, населенный немногочисленными племенами язычников, у которых можно было выгодно выменивать товары. В 1168 г. датчане взяли столицу Ругии Аркону, что вызвало переселение непокоренных ругов на восточное побережье Балтийского моря. В 1170 г. руги, курши и эсты совершили набег на датские владения на острове Эланд. В 1184 г. бременский архиепископ Гартвик II послал на Двину каноника Мейнарда, чтобы учредить на русских землях архиепископство. Получив разрешение полоцкого князя Владимира на проповедь христианства, немцы в 1186 г. построили крепости Гольм и Икскюль, но обратить ливов в католичество не удалось. Тогда в 1196 г. римский папа Целестин III провозгласил крестовый поход, «дав полное отпущение грехов тем, кто пойдет на восстановление первой церкви в Ливонии». Тем временем в 1185/86 г. шведы совершили набег на эстов, которые в ответ при поддержке ругов в 1187 г. разграбили Сигтуну. К эстам посылались католические миссионеры, но без особого успеха. В 1193 г. крестоносцы высадились на западном побережье Эстонии, но были вынуждены уйти. В 1194,1196 и 1197 гг. на ругов и эстов совершали набеги датчане. В 1198 г. в устье Западной Двины прибыл епископ Бертольд с рыцарямикрестоносцами, однако вскоре ливам удалось изгнать «проповедников». Тогда 5 октября 1199 г. папа Иннокентий III объявил крестовый поход против прибалтийских язычников, договорившись о поддержке с германским императором и датским королем. Весной 1200 г. в устье Западной Двины прибыло 23 корабля с рыцарями во главе с епископом Альбертом. Обманом захватив знать ливов, крестоносцы заставили ее креститься. В 1201 г. на месте торгового селения ливов Земгальская гавань в устье реки Альберт заложил крепость Ригу, а в 1202 г. был основан немецкий рыцарский Орден меченосцев. Заключив в 1201—1202 гг. мирные договоры с литвой, куршами и земгалами, Орден сумел изолировать ливов и вынудил их креститься. В 1203 г. полоцкий князь и литовцы совершили самостоятельные походы в окрестности Риги, однако разгромить захватчиков не удалось. Немецкое завоевание Прибалтики сопровождалось жестоким истреблением местного населения, захватом его земель, закрепощением и порабощением жителей. В 1206 г. ливы восстали, но немцам удалось удержать полоцкого князя от выступления на помощь восставшим, которые 4 июня были разбиты. Совершенный в итоге полоцким князем поход завершился вялой осадой Гольма. В том же году датчане высадились на острове Сааремаа, но были разбиты ругами и эстами. В 1207—1209 гг. рыцари взяли расположенные в среднем течении Западной Двины русские крепости Кукенойс и Герцике. Однако, столкнувшись с ожесточенным сопротивлением местного населения и стремясь не допустить его взаимодействия с русскими, Орден меченосцев в 1210 г. заключил мир с Полоцким княжеством и в 1210—1212 гг. платил ему дань, которую ранее вносили ливы. В 1212 г. полоцкий князь в обмен на «вечный мир» с Орденом и свободный путь для купцов по р. Западная Двина отказался от своих прав на Ливонию. Продвигаясь на северо-восток от Риги, крестоносцы в 1208 г. вторглись в земли эстов, которые в 1210 г. нанесли им поражение на р. Юмера. Будучи частично данниками Новгорода, эсты обратились к нему за помощью.

В 1209, 1210 и 1212 гг. новгородское войско совершило походы в земли эстов для сбора дани, демонстрируя свои права на эту территорию. Однако новые успехи крестоносцев привели к складыванию в 1216 г. союза эстов и Новгорода. В 1217 г. Орден впервые совершил набег на новгородские земли, в ответ русские в марте взяли построенную рыцарями в 1216 г. крепость Оденпе. Стремясь не допустить соединения отрядов эстов и новгородского войска, рыцари 21 сентября разбили эстов севернее Феллина. Объявление в 1217 г. крестового похода против пруссов и литовцев способствовало постоянному притоку рыцарей из Европы, что не позволяло остановить крестоносную агрессию. В 1218 г. новгородцы нанесли поражение рыцарям на р. Вяйке-Эмайыги и осаждали Венден. Со своей стороны Орден обратился за помощью к Дании. В 1219 г. на южном побережье Финского залива высадились датские рыцари, которые захватили укрепление эстов Линданисе и построили на его месте свою крепость Ревель. Племена эстов оказались зажаты захватчиками с севера и юга. В 1220 г. шведы захватили Лихулу, но руги и эсты отбили замок, вынудив шведов уплыть домой. В 1221 г. покоренные датчанами эсты восстали и попытались взять Ревель, а новгородское и литовское войска совершили походы соответственно на Венден и в окрестности Риги. В 1222 г. Орден совершил набег на северо-западные новгородские земли, а датчане попытались закрепиться на острове Сааремаа, но руги и эсты смогли изгнать захватчиков. Результатом этой победы стало всеобщее восстание эстов против датчан, и в 1223 г. новгородцы вместе с эстами неудачно осаждали Ревель. Итогом этого похода стал союз Дании с Орденом против русских и язычников, разгром эстов на р. Имере и взятие Феллина, где были повешены все русские пленники. В 1224 г. крестоносцы захватили Юрьев, где так же не пощадили ни одного русского. Город был переименован в Дерпт. В 1227 г. рыцари завоевали остров Эзель (Сааремаа) и захватили датские владения на южном побережье Финского залива. Правда, внутренний конфликт между Орденом и рижским епископом привел к 10-летнему снижению активности крестоносцев. Однако в 1233 г. рыцари захватили Изборск, но русские отбили город. В ответ новгородская рать при поддержке войска Владимиро-Суздальского княжества под командованием князя Ярослава Всеволодовича в 1234 г. разгромила рыцарей в сражении на р. Эмайыге. Орден был вынужден признать права Новгорода на Латгалию и часть земель эстов и выплачивать дань за город Юрьев. Тем временем в 1226 г. мазовецкий князь Конрад пригласил для борьбы с пруссами Тевтонский орден, передав ему в лен Хелминскую область на нижней Висле. Пока крестоносцы завоевывали пруссов и ливов с куршами, на территории Литвы в первой половине XIII в. сложилось раннефеодальное государство во главе с князем Миндовгом (1236—1263 гг.). Собственно, уже с первой трети XIII в. начались набеги литовцев на русские княжества и их участие в междоусобицах русских князей. Основным объектом литовских набегов стало Полоцкое княжество. Правда, усиление угрозы со стороны Ордена и опасения, что русские князья объединятся в отпоре литовским набегам, вынудили Литву заключить договоры о ненападении с Новгородом (1213 г.) и Галицко-Волынским княжеством (1219 г.). Впрочем, это не мешало литовцам продолжать набеги на Полоцкое, а затем и на Смоленское княжества, которое отвечало тем же. В 1235 г. литовцы разбили союзную рать ряда русских

князей при Могильно в районе впадения р. Дитвы в Неман. Объединение литовских племен позволило им более активно сопротивляться агрессии Ордена меченосцев, который, замирившись с Новгородом, усилил натиск на Литву, но 22 сентября 1236 г. рыцари, поддержанные псковским отрядом, потерпели сокрушительное поражение при Сауле (Шяуляе). Эта победа литовцев спровоцировала восстание куршей и земгалов и привела к слиянию в 1237 г. Ордена меченосцев с Тевтонским орденом, северо-восточным филиалом которого стал вновь образованный Ливонский орден. Узнав о походе монголов Бату-хана на Русь, папа Григорий IX решил, что шведы, датчане и ливонцы смогут принудить Новгород к принятию католичества. Согласно заключенному при посредничестве римской курии 7 июня 1238 г. в Стенби договору южное побережье Финского залива возвращалось под управление датского короля, а более южные земли отходили Ливонскому ордену. При этом обе стороны получали право на новые завоевания на востоке. Первыми на призыв папы откликнулись шведы, высадившиеся на Неве в устье р. Ижора. Однако новгородский князь Александр Ярославич быстрым контрударом 15 июля 1240 г. нанес поражение крестоносцам, которые решили вернуться восвояси. Тем не менее отношение новгородцев к князю было далеко не однозначным, чем не преминули воспользоваться ливонцы. В конце августа — начале сентября 1240 г. войско Ливонского ордена захватило Изборск, разбило псковское ополчение, осадило, а затем при поддержке части местных бояр захватило Псков. Потом ливонцы в союзе с датчанами двинулись к побережью Финского залива, захватили крепость Копорье и стали грабить окрестности Новгорода. В марте 1241 г. в Новгород вернулся Александр Ярославич, который сумел выбить рыцарей из Копорья. В начале 1242 г. на помощь новгородцам прибыли дружины из Владимира. Соединенное новгородско-владимирское войско выбило противника из Пскова и Изборска, а 5 апреля разгромило войско Ливонского ордена на льду Чудского озера. В итоге Орден отказался от своих завоеваний в Новгородской земле и признал ее права на сбор дани с Латгалии, которая собиралась до 1284 г. Завоевание Прибалтики крестоносцами и отражение крестоносной агрессии Литвой создало ситуацию трехстороннего соперничества между Ливонским орденом, Литвой и русскими княжествами. При этом стороны периодически создавали тактические союзы, действуя друг против друга. Ведя постоянную борьбу с Ливонским орденом, Литва в то же время стремилась распространить свою власть на близлежащие русские княжества, что давало ей возможность усилить свои войска против крестоносцев. В 1239 г. литовцы взяли Смоленск, но были выбиты из города владимиро-суздальским князем Ярославом Всеволодовичем. Затем по р. Шелонь были построены укрепления, которые должны были затруднить литовским отрядам совершение набегов на юго-западные подступы к Новгороду. Тем не менее к началу 1250-х гг. Литва подчинила себе Черную Русь — самые западные пограничные земли Полоцкого княжества. В 1245 г. литовские отряды вновь вторглись в Полоцкие и Смоленские земли и двинулись на Бежичи и Торжок. Однако объединенные дружины ряда русских князей под общим командованием Александра Ярославича в сражениях под Жижецей севернее Смоленска и Усвятовым восточнее Полоцка нанесли им поражения, отбив награбленную добычу. В 1248 г. литовские отряды вновь совершили набег, завершившийся неудачной для них битвой под Зубцовым недалеко от границы Смоленского

княжества. Учитывая поддержку части литовской аристократии новому походу Ливонского ордена, Миндовг в 1251 г. принял католичество, что, впрочем, не мешало ему оказывать поддержку язычникам жемайтам в борьбе с Орденом. В 1252 г. датские рыцари построили крепость Везенберг на полпути между Ревелем и р. Наровой, а немцы в 1253 г. — Мемель. В 1253 г. рыцари осадили Псков, но ушли, опасаясь подходившего новгородского войска, которое само совершило ответный набег на Ливонию и пограбило датские владения. В 1256 г. датчане построили крепость Нарву. В 1253 г. литовцы совершили поход на Торопец, а в 1258 г. — на Торжок и Смоленск. Русские князья обратились за помощью к Орде, и зимой 1 2 5 8 — 1259 гг. ордынско-русское войско совершило поход на Литву. 13 июля 1260 г. литовцы разгромили рыцарей у оз. Дурбе, что стало поводом к восстанию против Ливонского ордена пруссов, земгалов, куршей и ругов. Одновременно Миндовг отрекся от католичества и в 1261 г. заключил союз с владимирским князем Александром Ярославичем, в результате которого в 1262 г. литовско-полоцкое войско осаждало Венден, новгородско-владимиро-суздальская рать осаждала Дерпт, а жемайтийский князь Тройнат взял Пернов и на обратном пути 9 февраля 1263 г. разбил рыцарей у Динамюнде. Однако убийство в 1263 г. Миндовга (5 августа) и смерть Александра Ярославича (14 ноября) положили конец антикрестоносному союзу. В Литве началась борьба за власть, в ходе которой отдельные представители литовской элиты находили убежище на Руси. В 1265—1266 г. псковское войско под командованием бежавшего из Литвы князя Довмонта совершило 3 похода на территории, контролировавшиеся его литовскими врагами. Осенью 1267 г. новгородское войско безуспешно осаждало Везенберг. 18 февраля 1268 г. в ходе нового похода псковско-новгородско-владимиро-суздальского войска на подступах к Везенбергу произошло сражение, завершившееся разгромом ливонскодатских рыцарей, оставивших поле боя за русскими. В ответ в мае — июне 1268 г. рыцари при поддержке Ганзы взяли Изборск и осадили Псков, но вылазки псковичей и подход новгородцев привели к заключению перемирия. В итоге, опасаясь втягивания в войну Орды, Орден в 1269 г. пошел на мир, подтвердивший имеющиеся границы и торговые права сторон. В 1274 г. в среднем течении р. Западная Двина рыцари построили крепость Динабург. В 1283 г. немцы завершили завоевание Восточной Пруссии, а в 1289—1290 гг. — Курляндии, из которых непокоренные роды пруссов и земгалов ушли в Литву, продолжавшую войну с Орденом. В 1298 г. войска Ордена вновь осаждали Псков. В 1300 г. шведы высадили десант в устье р. Невы и заложили крепость, но новгородская рать выбила их оттуда. В 1323 г., заключив договор с Новгородом, Ливонский орден совершил поход на Псков, а псковское и литовское войска совершили ответный набег на Ливонию. В 1 3 4 0 — 1343 гг. Новгород был вынужден отражать очередной натиск Ордена, которому вновь удалось продвинуть границу к востоку и построить на захваченных землях крепости Нейгаузен и Мариенбург. 23 апреля 1343 г. в датских владениях в Прибалтике вспыхнуло восстание эстов. Не имея возможности самостоятельно подавить его, датский король обратился за поддержкой к Ливонскому ордену. 14 мая повстанческие отряды эстов были разбиты около Ревеля. В ответ на призыв эстов о помощи псковичи в мае совершили поход на Оденпе, а литовцы — на Валку. В 1346 г. после подавления восстания Дания продала свои владения в Прибалтике Ордену. В 1348—1349 гг. Орден и Псков-

екая земля обменялись взаимными набегами. В 1367—1371 гг. Орден вновь воевал с Новгородской землей, которой удалось отстоять свои границы. Тем временем, учитывая усиление литовского натиска и фактическое подчинение Полоцкого княжества Литве, Смоленское княжество в 1274 г. добровольно подчинилось Орде. В 1275 г. Орда и русские князья совершили поход на Литву. Ордынско-русские походы на Литву повторялись в 1287,1315 и 1325 гг., однако в основном ограничивались разорением населенных пунктов, тогда как население пряталось в лесах. Тем временем в 1307 г. Полоцкое княжество вошло в унию с Литвой. Продолжая экспансию на территорию русских княжеств и учитывая возможность вмешательства Орды, литовский князь Гедимин 2 октября 1323 г. заключил мирный договор с Ливонским орденом и Данией, дав согласие на католическое крещение Литвы. Воспользовавшись этим, Литва усилила свое влияние в Волынском княжестве. В 1324 г. Гедимин разбил коалицию русских князей у р. Ирпень и взял Киев, оставив там вассального князя. К началу 40-х гг. XIV в. в состав Литовского княжества входили Черная Русь, Белая Русь, Полесье, Берестейская и Витебская земли. Официально княжество именовалось Литовским и Русским. Литовские правители использовали стремление правящей элиты западных и юго-западных русских княжеств максимально дистанцироваться от влияния Золотой Орды. Хотя и после присоединения к Литве эти территории далеко не сразу переставали быть данниками Орды. В ходе продолжавшейся войны между Литвой и Тевтонским орденом 2 февраля 1348 г. литовцы потерпели поражение в сражении на р. Стрева. Воспользовавшись этим, Польша в 1349 г. захватила Галицкое и большую часть Волынского княжеств. В 1350 г. Литва отвоевала захваченные поляками земли Волынского княжества. В условиях возможного вмешательства Орды, которая поддержала Литву, в 1352 г. был заключен польско-литовский договор о разделе Галицкого и Волынского княжеств. В 1356 г. Литва захватила Ржеву и Белую, в 1359 г. — Мстиславль, Брянск и земли на р. Березине, среднем Днепре и Соже, а в 1362 г. — Торопец. В ходе продолжавшейся войны с Орденом Литва отражала неоднократные походы рыцарей, которые в апреле 1362 г. осадили и взяли штурмом замок Ковно. Впрочем, это не помешало Великому князю Литовскому Ольгерду присоединить восточную часть Волыни и Подолии, северную часть Смоленского княжества, а после разгрома осенью 1362 г. у Синих Вод трех татарских мурз — Киевскую и Чернигово-Северскую земли. Претендуя на объединение под своей властью всех русских земель, литовский князь попытался нанести поражение Московскому княжеству, которое со своей стороны так же претендовало на объединение русских земель. В 1368 г. Литва в союзе с Тверским княжеством так разорили Московскую землю, что «такого зла и от татар не бывало». В 1370—1371 гг. литовское войско вновь безуспешно осаждало Москву, а в 1372 гг. после разгрома литовцев под Любутском Ольгерд признал права московского князя Дмитрия Ивановича на великокняжеский престол. Тем не менее в 1373 г. подвластные Литве полочане совершили поход на Переяславль. В 1375 г. Мамай восстановил свою власть над Подолией и Северской землей, но в конце 1379 г. московский князь Дмитрий Иванович совершил поход на Киев и подчинил себе киевского и черниговского князей. Подписав в конце 1 3 7 9 — начале 1380 г. мирные договоры с Тевтонским орденом, Литва в 1380 г. заключила союз с ю

Мамаевой ордой, но умелый маневр Дмитрия Ивановича и сопротивление населения Северской земли не позволили союзникам вовремя соединиться. 8 сентября на Куликовом поле Мамай был разбит, а литовские войска ограничились нападениями на отдельные русские отряды, возвращавшиеся домой после битвы. Обострение борьбы за власть в Литве в начале 1380-х гг. привело к тому, что 14 августа 1385 г. между Польшей и Литвой была заключена Кревская уния, согласно которой литовский князь Ягайло, женившись на польской королеве Ядвиге, получал польскую корону, но обязывался ввести католичество в Литве и навсегда присоединить к Польше все земли Великого княжества Литовского. В 1387 г. началась христианизация Литвы по католическому обряду, Ягайло подтвердил права феодалов-католиков, начал охотно предоставлять земли католическому духовенству, стал все чаще назначать польских феодалов на высшие должности. Обеспокоенная этим литовская знать выступила против Ягайло. В итоге 5 августа 1392 г. в г. Острове было заключено соглашение, согласно которому князь Витовт стал пожизненным правителем Литвы, но признавал себя вассалом польского короля. Великое княжество Литовское вновь попыталось завершить объединение всех русских земель. 28 сентября 1395 г. литовцы захватили Смоленск, но рязанский князь Олег Иванович выбил их из города и активно противостоял новым набегам. Для сосредоточения своих сил на востоке Витовт 12 октября 1398 г. на о. Салин на нижнем Немане подписал договор с Орденом, согласно которому граница переданной ему еще в 1382 г. самой западной части Литвы — Жемайтии отодвигалась на восток. Кроме того, Литва признавала Псковщину будущим владением Ордена, а Орден признал Новгородскую землю будущим владением Литвы. Бежавший в Литву из Орды после разгрома Тимуром хан Тохтамыш обещал Витовту за помощь в возвращении на трон уступить свои права на Русь. Однако поход в степь закончился 12 августа 1399 г. полным разгромом литовского войска на р. Ворскла. В итоге Витовту пришлось 18 января 1401 г. подписать Виленскую унию о польско-литовском союзе, правда, при сохранении государственной автономии Литвы. В 1401—1403 гг. Литва предприняла неудачную попытку отбить у Ордена Жемайтию. В итоге в мае 1404 г. ПольскоЛитовское государство на переговорах с Орденом подтвердило Салинское соглашение и продолжило экспансию против русских земель. В 1402 г. Литва попыталась укрепиться в Рязани, в 1404 г. окончательно захватила Смоленское княжество, а в 1406 г. предприняла поход на Псков. Ответный поход псковичи совершили на Полоцк. В августе того же года против Пскова выступил и Ливонский орден. Однако попытки рыцарей захватить город не удались. Со своей стороны псковичи совершали ответные походы в Ливонию. В 1408—1409 гг. Орден и Литва совместно воевали против Пскова и грабили новгородские земли, но Новгород сохранял нейтралитет. Блокировав попытки литовской экспансии в Рязанское княжество, Москва в 1406 г. выступила на помощь Пскову. В ходе продолжавшейся до 1408 г. московско-литовской войны Московскому княжеству при поддержке Орды удалось отстоять свои границы и при заключении перемирия добиться отказа Литвы от прямых посягательств на Псков. Кроме того, немало православных литовцев перешло на сторону Московского княжества. Обострение ливонско-литовских 11

отношений привело к тому, что летом 1409 г. Орден и Псков подписали мирный договор. Это был период максимального расширения Тевтонского ордена, владения которого охватывали территорию Западной и Восточной Пруссии, Жемайтии и Ливонии. В 1409 г. в Жемайтии вспыхнуло восстание против Ордена, поддержанное Литвой, а 6 августа Тевтонский орден объявил войну Польше, которая обратилась за поддержкой к Великому княжеству Литовскому. 9 июля 1410 г. польско-литовское войско перешло границу Тевтонского ордена, и 15 июля у Грюнвальда произошло генеральное сражение, в ходе которого орденское войско было разгромлено. С 25 июля по 20 сентября союзное войско осаждало столицу Ордена Мариенбург, а затем отошло к Торуни. Там 1 февраля 1411 г. был заключен мирный договор, согласно которому Тевтонский орден возвращал Польше Добржинскую землю, а Литве на время правления Витовта — Жемайтию. На фоне заметного ослабления влияния Ордена Литва в 1414 г. подписала с Псковом и Новгородом договоры, усиливавшие ее влияние в северо-западных землях Руси. Правда, добиться присоединения этих территорий Вильно так и не удалось, не помогли и прямые военные столкновения в 1426 г. с Псковом, а в 1428 г. с Новгородом. Со своей стороны, готовясь к реваншу, Тевтонский орден заключил в феврале 1421 г. «вечный мир» с Новгородом. Однако новые столкновения с Литвой окончились неудачей, и 27 сентября 1422 г. Орден окончательно отказался от Жемайтии. Затем Тевтонский орден попытался сблизиться с Литвой, надеясь добиться ее отказа от унии с Польшей. Однако к середине 1430-х гг. эта политика провалилась и по заключенному 31 декабря 1435 г. вечному миру с Польшей Орден взял на себя обязательство не вмешиваться в литовские дела. Все это время Ливонский орден старался поддерживать мирные отношения с русскими землями. Даже когда в 1424—1425 гг. Ганза ввела запрет на торговлю с Новгородом, Орден отказался поддержать экономическую блокаду, но все же ввел запрет на продажу русским металлов, необходимых для производства оружия. Однако приглашение Новгородом служилых князей из Литвы и различные мелкие конфликты между купцами подталкивали руководство Ливонского ордена к организации нового похода против русских. Самое мощное Московское княжество было в это время занято династической феодальной войной, а с Псковом в сентябре 1443 г. Орден подписал 10летний мир. Обезопасив свои юго-восточные границы, Ливонский орден осенью 1443 г. попытался захватить Ям, в ответ новгородское войско в марте 1444 г. ходило под Нарву. В ноябре 1444 г. стороны заключили двухлетнее перемирие. Получив военную поддержку от Тевтонского ордена, экономическую поддержку от Ганзы, запретившей торговлю с Новгородом, и заключив с королем Дании, Норвегии и Швеции Христофом III соглашение о союзе против Новгорода, Ливонский орден рассчитывал в 1447 г. добиться победного завершения войны. Однако возобновление новгородско-псковского союза расширило фронт боевых действий и позволило Новгороду сосредоточить у Нарвы свои основные силы. В результате в сражении 3 июля орденское войско так и не смогло переправиться через р. Нарову, в устье которой 6 июля новгородский флот захватил 3 орденских корабля и 84 пленных. Ливонский поход вглубь новгородской территории был сорван, а осада Яма в августе 12

1447 г. завершилась безрезультатно. В итоге 27 февраля 1448 г. было подписано перемирие, а 25 июля — мирный договор на 25 лет. В 1459 г. началась война Пскова с Дерптским епископством из-за притязаний ливонцев на несколько пограничных населенных пунктов. Осенью 1460 г. стороны подписали 5-летние перемирие, но в 1463 г. военные действия возобновились. 31 марта псковичи разбили рыцарей и осаждали Нейгаузен. В августе 1463 г. стороны подписали перемирие на 10 лет, по условиям которого подтверждались права русских купцов и сохранение православных церквей в Дерпте, а также фиксировалось обязательство епископа вносить так называемую Юрьевскую дань за город. Складывавшееся Русское централизованное государство было озабочено обеспечением торговых путей по Балтийскому морю. 1469 г. великий князь Иван III совершил набег на Ливонию в качестве репрессии за нападение на русских купцов на ее территории. В 1471 г. Орден совершил ответный набег на Псков, который получил поддержку Москвы, что позволило ему в 1474 г. заключить мирный договор с Орденом на 20 лет. После присоединения Новгорода к России русские войска в декабре 1479 г. совершили поход в Ливонию в ответ на задержание псковских купцов. 1 января 1480 г. войска Ордена вторглись в Псковскую землю. Связанный мятежом младших братьев и войной с Большой Ордой, московский князь был не в состоянии оказать псковичам значительную помощь. В августе 1480 г. немцы осаждали Псков, но взять город не смогли. Только договорившись с братьями и нанеся поражение хану Ахмату, Иван III смог заняться укреплением северо-западной границы. В феврале 1481 г. русские войска вступили в Ливонию, взяли Тарваст и Каркуз, осадили Феллин, с которого взяли большую контрибуцию, и выходили на подступы к Риге. 1 сентября между Ливонским орденом и Россией было заключено перемирие на 10 лет, согласно которому были закреплены льготы русским купцам в ливонских городах и права русской колонии в Дерпте. В ходе переговоров в 1491—1493 гг. договор о перемирии был продлен еще на 10 лет. Тем временем в 1492 г. на р. Нарова напротив Нарвы был заложен Ивангород, ставший стратегической и экономической базой России на Балтийском море. В начале XV в. Великое княжество Литовское простиралось от причерноморских степей на юге до верховьев Оки на востоке и Балтийского моря на севере. При этом оно продолжало оставаться нецентрализованным полиэтничным образованием. Традиционное сохранение «старины» создавало базу для обособления земель, а магдебургское право — для обособления городов. Широкие полномочия феодалов сужали сферу деятельности великого князя, чья внешняя политика была направлена преимущественно лишь на сохранение в пределах княжества русских земель. Преобладание восточного направления во внешней политике Литовского княжества было связано с формированием Русского государства со столицей в Москве. Формальное обретение независимости в 1480 г. позволило России поставить вопрос о возвращении населенных русским православным населением земель, принадлежавших Великому княжеству Литовскому. В 1487—1494, 1500—1503, 1 5 0 7 — 1509, 1512—1522 гг. велись войны, в результате которых Россия возвратила себе Смоленскую, Черниговскую и Новгород-Северскую земли. В дальнейшем до 1562 г. неоднократно продлевалось соглашение о перемирии. Это в свою очередь определило общий вектор отношений России и Польско-Ли13

товского государства на века вперед. Понятно, что в условиях войн со своим западным соседом Россия стремилась к сохранению мирных отношений с Ливонским орденом, который с середины 1490-х гг. активно пропагандировал версию об угрозе «русского нашествия». В качестве доказательства данного утверждения Орден обычно ссылался на передвижения русских войск недалеко от его границ в ходе русско-шведской войны 1495—1497 гг. Война с Россией вынудила Литву обратиться за поддержкой к Ливонскому ордену, который 21 июня 1501 г. заключил с ней договор о союзе. Начав войну, рыцарское войско 27 августа разбило русских на р. Серица в 10 верстах от Изборска, который затем был обстрелян, а 7 сентября взяло Остров. Однако, отразив ливонский набег на Псков, русские войска вступили в Ливонию и разбили рыцарей 24 ноября при Гельмете, а поддержка местного населения (эстов) облегчила их поход вглубь вражеской территории вплоть до Ревеля. В 1502 г. немцы попытались 9 марта захватить Ивангород, затем 2 сентября — Изборск, а 6 — 9 сентября — Псков, но были отбиты. 13 сентября при оз. Смолин рыцари нанесли поражение преследовавшей их псковской рати, но и сами покинули поле боя, отступив в Ливонию. 2 апреля 1503 г. между Ливонским орденом и Россией был заключен договор о 6-летнем перемирии, предусматривавший свободный проезд русских купцов в Европу и выплату Дерптским епископом так называемой Юрьевской дани за город Дерпт (Юрьев). В дальнейшем перемирие продлевалось в 1509, когда орден взял на себя обязательство расторгнуть и не иметь более союза с Литвой, а также в 1521 и 1531 гг. Тем временем в 1510 г. Псковская земля вошла в состав России. В 1517—1518 гг. ливонское посольство вело в Москве переговоры о финансовой поддержке Россией войны Ливонского ордена с Польшей. Москва согласилась, но до войны дело так и не дошло. Учитывая, что к середине 1550-х гг. в Ливонском ордене все более усиливалось влияние Польско-Литовского государства, русская дипломатия в ходе начавшихся русско-ливонских переговоров о продлении перемирия вновь старалась связать Орден обязательством не заключать союзного договора с его южным соседом. Кроме того, Россия была недовольна разорениями своих купцов в Риге, Ревеле, Дерпте и Нарве, а также захватом православных церквей местными протестантами. 24 июня 1554 г. был подписан договор о 15-летнем продлении перемирия, который предусматривал выплату Юрьевской дани с недоимками на третий год действия перемирия, предоставление торговых льгот русским купцам, восстановление «русских концов» (кварталов) в ливонских городах. Однако хотя власти Ордена ратифицировали этот договор, он фактически не выполнялся. Епископ Дерптский категорически отказывался выплачивать дань, Ревель, Рига, Дерпт не признавали свободы русских купцов, разоренные православные церкви не были возвращены православным, притеснения которых продолжалось. Во время русско-шведской войны 1554—1557 гг. Швеция пыталась склонить Орден к союзу, но местное руководство не решилось перевести свою традиционно антирусскую политику в прямое столкновение с Россией. Со своей стороны Польско-Литовское государство также было заинтересовано в получении портов на Балтийском море и стремилось подчинить Ливонский орден путем продвижения на руководящие посты в нем сторонников пролитовской ориентации. Открыто вмешавшись в спор между Ливонским орденом и Рижским епископом и подтянув войска к границе, король 14

Сигизмунд II Август добился подписания 14 сентября 1557 г. договора о союзе между Ливонским орденом и Польско-Литовским государством. Однако набег Крымского ханства в конце 1557 г. на Волынь и Подолию отвлек внимание польско-литовского руководства от Прибалтики. Одновременно шли русско-ливонские переговоры о выполнении условий договора 1554 г. При этом русская сторона была склонна к компромиссу и намеревалась с помощью военной демонстрации всего лишь добиться выполнения Орденом взятых на себя обязательств. Одновременно Москва предлагала Польско-Литовскому государству союз против Крымского ханства. В январе — феврале 1558 г. 40-тыс. русская армия вступила на территорию Ливонии, опустошив ее восточные приграничные и центральные районы. Наметившаяся возможность переговоров была сорвана обстрелом Ивангорода со стороны Нарвы в начале апреля 1558 г. В мае 1558 г. русские войска вновь перешли границу и к октябрю взяли 20 крепостей, в том числе Нарву (11—12 мая), Нейшлос (25 мая), Нейгаузен (30 июня) и Дерпт (18 июля). Однако все это время русская сторона пыталась путем переговоров добиться нового перемирия и согласия Ордена на выполнение условий договора 1554 г. и признание своего вассалитета по отношению к России. Лишь после разгрома рыцарей 17 января 1559 г. при Тирзене и нового похода русских по южным районам Ливонии вдоль р. Западная Двина до Риги и Митавы в марте — апреле 1559 г. была достигнута русско-датская договоренность о руссколивонском перемирии до ноября. Со своей стороны Дания гарантировала, что за это время в Москву прибудет ливонское посольство для переговоров. В условиях возросшей угрозы нового крымского набега русская дипломатия надеялась, что это перемирие удастся превратить в мирное соглашение на основе русского протектората над Ливонским орденом. Одновременно Москва пыталась привлечь в антикрымскую коалицию Польско-Литовское государство. Воспользовавшись передышкой, власти Ливонского ордена 31 августа подписали с польско-литовским королем Сигизмундом II Августом соглашение о передачи территории Ордена под его протекторат. 15 сентября был подписан договор о военном союзе между Ливонией и Польско-Литовским государством. 26 сентября Дания установила протекторат над о. Эзель (Сааремаа) и северной частью Курляндии. В сентябре 1559 г. ливонцы нарушили перемирие с русскими, попытавшись отбить Дерпт. В январе 1560 г. русская армия вновь вступила в Ливонию и 14 февраля взяла крепость Мариенбург. 2 августа орденские войска были разгромлены под Эрмесом, затем русские осадили и 21 августа взяли крепость Феллин. Значительную роль в этих успехах русской армии сыграла поддержка местного эстонского и латышского населения, жестоко угнетавшегося немецкими феодалами. Одновременно велись русско-польско-литовские переговоры, на которых Литва требовала вывода русских войск из Ливонии. Тем временем Литва пыталась склонить Крымское ханство к возобновлению набегов на Россию. В этих условиях 4 июня 1561 г. Ревель признал власть шведского короля, а 28 ноября между Ливонским орденом и Польско-Литовским государством был подписан виленский договор о разделе территории Ордена. На левобережье р. Западная Двина возникло Курляндское герцогство, ставшее вассалом литовского князя, территория Лифляндии отошла к Великому княжеству Литовскому, а территория Эстляндии с о. Даго (Хийумаа) — к Швеции. Вступившие в Ливонию польско-литовские войска 1 сентября 1561 г. взяли кре15

пость Тарваст, но затем были разбиты русскими недалеко от Пернова. 5 марта 1562 г. Ливонский орден прекратил свое существование. В июне 1562 г. шведы выбили поляков из Пернова, а затем взяли Виттенштейн. В течение 1562 г. русские и польско-литовские отряды совершали лишь небольшие взаимные набеги. Естественно, что русская дипломатия попыталась создать благоприятные условия для продолжения войны. 7 августа 1562 г. был подписан русско-датский договор, который разграничил сферы интересов обеих стран в Прибалтике. Россия признала права Дании на о. Эзель и северную часть Курляндии, а в ответ получила признание своих прав на территорию, занятую русскими войсками, и Лифляндию, находившуюся в руках польско-литовского короля. Кроме того, Дания обязывалась не оказывать помощи Польско-Литовскому государству и Швеции в войне против России. В том же году было ратифицировано подписанное годом ранее 20-летнее перемирие между Россией и Швецией, которая обязалась не оказывать помощи ни Польско-Литовскому государству, ни Ливонскому ордену. Затем в 1563—1570 гг. новая датско-шведская война отвлекла внимание обеих стран от Прибалтики. 31 января 1563 г. русская армия осадила, а 15 февраля взяла Полоцк. Дальнейшее продвижение русских войск в сторону Вильно проходило на фоне усиления борьбы боярских группировок против политики Ивана IV и переходом на сторону противника ряда русских воевод. В итоге, не дойдя до Вильно, русская армия повернула обратно. Вскоре было заключено перемирие до 1 сентября, которое обе стороны постарались использовать для решения насущных проблем. Россия договорилась с Крымским ханством о мире. У польско-литовского короля возникли проблемы со сбором войск. В итоге перемирие было продлено до 6 декабря. 26 января 1564 г. русская армия потерпела поражение в сражении с литовскими войсками на р. Улла, что вынудило другую русскую рать отойти от Орши. 16 сентября — 4 октября польско-литовские войска предприняли неудачную осаду Полоцка, которая была скоординирована с набегом крымского хана на Рязань. В дальнейшем вялотекущие русско-литовские переговоры продолжались на фоне столь же нерешительных военных столкновений. Продолжалась и шведско-польская война. 7 августа шведы взяли Гапсаль, а 21 ноября было подписано русскошведское семилетнее перемирие, по условиям которого за Швецией признавались Ревель, Пернов, Вейсенштейн и Каркус, а русские и шведские купцы получили свободу судоходства. 9 июня 1565 г. поляки выбили шведов из Пернова. На русско-литовских переговорах в и ю н е — июле 1566 г. обсуждалась возможность заключения мира на базе раздела Ливонии и антишведского союза, но, переоценив свои силы, Москва отклонила эту идею. 16 февраля 1567 г. был подписан русско-шведский союзный договор, по которому Россия признала все шведские завоевания в Прибалтике, а Швеция снимала экономическую блокаду Нарвы. Однако в связи с государственным переворотом в Стокгольме 29 сентября 1568 г. это соглашение так и не вступило в силу, а русско-шведскому сближению пришел конец. 11 января 1569 г. литовский отряд внезапно захватил Изборск, отбитый русскими 2 недели спустя. Убедившись в невозможности выиграть войну с Россией в одиночку, Великое княжество Литовское 28 июня 1569 г. заключило с Польшей Люблинскую унию, которая означала создание нового союзного государства — Речи Посполитой, с которым Россия 24 июня 1570 г. подписала трехлетнее перемирие. 16

Тем временем обострились русско-шведские отношения. С 21 августа 1570 г. по 16 марта 1571 г. русские войска безуспешно осаждали Ревель. Расчет на помощь датского флота для блокады города не оправдался, поскольку Дания заключила со Швецией мирный договор. Кроме того, снижение активности русских войск в Прибалтике было связано с отражением крымских набегов на Москву и Рязань в 1571—1573 гг. 11 января 1573 г. русские войска штурмом взяли опорный пункт шведов в Прибалтике — крепость Вейсенштейн, но затем 23 января проиграли сражение при Лоде. В январе — марте 1574 г. русским удалось удержать осаждавшиеся шведскими войсками крепости Везенберг и Тольсбург, 9 июля 1575 г. — взять Пернов, в 1576 г. — Гапсаль и Падис. В ходе нового похода русских войск в 1577 г. были взяты Мариенгаузен (16 июля), Люцин (24 июля), Розитен (27 июля), Динабург (11 августа) и Венден (5 сентября). Таким образом, русские войска заняли большую часть территории Ливонии на правобережье р. Западная Двина, кроме окрестностей Риги и Ревеля, который вновь безуспешно осаждался с 22 января по 10 марта 1577 г. Тем временем, нормализовав отношения с австрийскими Габсбургами, Крымским ханством и Османской империей, король Речи Посполитой Стефан Баторий в 1578 г. подписал союзный договор со Швецией и активизировал военные действия в Ливонии. Польские войска в ноябре 1577 г. взяли Динабург и при поддержке шведов в декабре заняли Венден, совместно отбив 21—22 октября 1578 г. контратаку русских войск. Существенно пополнив свою армию за счет немецких, венгерских, датских и шотландских наемников, польский король решил перенести военные действия на территорию России. Следует отметить, что активная антирусская пропаганда Ливонского ордена и Швеции (протестантская), а также и Речи Посполитой (католическая) привела к формированию стойкой русофобии в европейском общественном сознании, а новый поход против России приобрел характер общеевропейского крестового похода. 11 августа 1579 г. войско Стефана Батория осадило и 30 августа взяло Полоцк. Затем 7 августа 1580 г. взяло Велиж и 27 августа осадило Великие Луки, которые были взяты 5 сентября. Отражение русскими польского похода к Смоленску в октябре 1580 г. не повлияло на действия армии Батория. 29 сентября польско-литовские войска взяли Невель, 23 октября — Заволочье и, наступая вдоль р. Ловать, заняли в январе 1581 г. Холм, а в марте Старую Руссу. Затем польско-литовское войско двинулось вдоль р. Великая, 17 августа осадило Остров, взятый 21 августа, а 26 августа осадило Псков, гарнизон и жители которого выдержали пятимесячную осаду до 4 февраля 1582 г. На фоне этих событий начались русско-польские переговоры, завершившиеся 15 января 1582 г. заключением в Яме Запольском 10-летнего перемирия, согласно которому Лифляндия и Курляндия отошли к Речи Посполитой, а Россия передала ей Себеж и Велиж с окрестностями. Кроме того, еще в 1581 г. под власть Речи Посполитой перешла Рига с округой. Тем временем Швеция также активизировала военные действия. 27 сентября — 10 октября 1579 г. шведская армия безуспешно осаждала Нарву. 4 ноября 1580 г. шведы взяли крепость Корелу, а в декабре — Падис. В 1581 г. шведские войска перешли в наступление в Эстляндии, где 4 марта заняли Везенберг, 9 августа — Гапсаль, 6 сентября — Нарву, а 24 ноября и Вейсенштейн. Затем шведы вторглись на территорию России, захватили 17 сентября Ивангород, 28 сентября Ям и 14 октября Копорье. Однако в феврале 1582 г. шве17

ды потерпели поражение под Лялицами, а с 11 сентября по 7 ноября неудачно осаждали крепость Орешек. В итоге 10 августа 1583 г. недалеко от Нарвы на берегу р. Плюсса было заключено трехлетнее русско-шведское перемирие, по условиям которого Швеция получила Нарву, Ивангород, Ям, Копорье, Корелу и северное побережье Ладожского озера. Таким образом, Ливонская война завершилась для России неудачно. Следует отметить, что между Швецией и Речью Посполитой не заключалось какого-либо договора о разграничении территории бывшего Ливонского ордена, поскольку Варшава считала себя его правопреемником и не собиралась признавать Эстляндию шведской территорией. В результате войны между Данией и Речью Посполитой в 1583—1585 гг. датский король за 30 тыс. талеров уступил Варшаве северные районы Курляндии. В 1585 и 1586 гг. действие русско-шведского перемирия продлевалось. Однако избрание в 1587 г. королем Речи Посполитой Сигизмунда III Ваза (сына шведского короля) создало угрозу польско-шведского союза против России. Правда, выбирая его на престол, польские магнаты выставили в качестве непременного условия передачу Речи Посполитой шведской Эстляндии. Понятно, что Стокгольм не спешил выполнять это условие. Весной 1589 г. шведские войска разорили несколько пограничных районов России, а шведский король под угрозой возобновления войны потребовал прислать на границу послов для переговоров о мире. Швеция рассчитывала на поддержку Речи Посполитой, однако сейм высказался против начала войны с восточным соседом. Кроме того, в Подолию вторглась татарская орда, а турецкая армия стала концентрироваться у Хотина, и у Варшавы возникли более насущные проблемы. В этих условиях Швеция выразила готовность продлить перемирие, но теперь русские дипломаты потребовали передать России Нарву. Естественно, договориться не удалось. В январе 1590 г. русские войска перешли границу и заняли Ям, Копорье и Ивангород. Однако угроза войны еще и с Речью Посполитой, которая сама претендовала на Эстляндию, вынудила Москву подписать 25 февраля годовое перемирие со шведами. В январе 1591 г. было продлено до 1602 г. русско-польское перемирие, согласно которому Москва не могла воевать в Эстляндии, а Варшава обязывалась не помогать противникам России. В 1591 г. шведские войска безуспешно осаждали русские крепости, но и русская осада Выборга в 1592 г. завершилась неудачей. В итоге в январе 1593 г. было подписано перемирие, и начавшиеся переговоры привели к подписанию 18 мая 1595 г. Тявзинского мирного договора, согласно которому России удалось вернуть Ивангород, Ям, Копорье и Корелу. Швеция брала на себя обязательство сохранять нейтралитет в случае русско-польской войны. Однако иностранные суда могли вести торговлю только в Ревеле и Выборге. Правда, в связи с обострением польскошведских отношений Россия так и не ратифицировала этот договор. Тем временем в 1592 г. после смерти отца Сигизмунд III Ваза взошел и на шведский престол. Швеция и Речь Посполитая оказались связаны личной унией. С 1594 г. отношения Стокгольма и Варшавы обострились из-за Эстляндии, которая находилась под управлением Сигизмунда III. Польская знать требовала от своего короля присоединения этой территории к Речи Посполитой, а шведская — ее сохранения в составе Швеции. Однако в 1595 г. шведская знать изгнала короля из Стокгольма, а в 1599 г. низложила его с престола. В ходе начавшейся войны между претендентами на шведский престол в 18

октябре 1599 г. прибывшие из Выборга шведские войска заняли Нарву, а в феврале 1600 г. пропущенные через русскую территорию из Финляндии отряды начали отвоевание Эстляндии у Сигизмунда. Со своей стороны польский король заверил в феврале 1600 г. сейм, что он готов инкорпорировать Эстляндию в состав Речи Посполитой. В результате война между претендентами на шведский престол переросла в сентябре 1600 г. в шведско-польскую войну, которая стала очередной схваткой в борьбе за господство на Балтийском море. К концу 1600 г. шведы взяли Пернов, Феллин, Каркус и Дерпт, а к марту 1601 г. заняли всю Лифляндию, кроме Риги и Кокенгаузена. Теперь Стокгольм стремился захватить входившую в состав Речи Посполитой Лифляндию, а Варшава претендовала на шведскую Эстляндию. В условиях начавшейся войны Россия попыталась сблизиться с Речью Посполитой, обещая ей помощь войсками в обмен на признание Варшавой русских прав на Эстляндию, Пернов, Феллин и Дерпт. Одновременно шведское посольство добивалось в Москве ратификации Тявзинского договора, но русская сторона была готова сделать это лишь при условии получения Нарвы и Дерпта. В итоге 1 марта 1601 г. была достигнута договоренность о продлении русско-польского перемирия до 1622 г., причем оговорка о запрете ввода русских войск в Эстляндию не была включена в текст соглашения. Правда, при ратификации договора 7 января 1602 г. король Речи Посполитой Сигизмунд III Ваза заявил, что продолжает считать города Эстляндии своими. Это заявление сделало невозможным русско-польское сближение. Тем временем польские войска смогли отбросить шведов в Эстляндию, и война свелась к взаимным набегам. Руководство Речи Посполитой постаралось использовать возникший в начале XVII в. внутренний кризис в России для усиления своего влияния. В Варшаве полагали, что поддержка Лжедмитрия и его вступление на престол в Москве позволит воевать со Швецией, не опасаясь вмешательства России. Естественно, подобная политика Речи Посполитой привела к обострению русско-польских отношений. Это в свою очередь вынудило Варшаву отказаться от крупных операций в Эстляндии, что дало Швеции передышку для реорганизации армии и закрепления в Прибалтике. Однако воюющие стороны не забывали отслеживать развитие ситуации в России, надеясь использовать ее в своих интересах. 28 февраля 1609 г. русское правительство заключило договор со Швецией, по которому Россия обязалась не нарушать Тявзинского договора, уступала город Корелу и отказывалась от притязаний на Ливонию, но за это для борьбы с отрядами Лжедмитрия II получала шведское войско в 5 тыс. человек, на содержание которого русская сторона должна была выплатить 100 тыс. ефимков (талеров). Учитывая, что Швеция находилась в состоянии войны с Речью Посполитой, польский король использовал русско-шведский договор для объявления войны России, прикрытой фактом приглашения королевича Владислава на русский престол сначала тушинцами, а затем и Советом семи бояр в Москве. В этих условиях Речь Посполитая и Швеция в 1611 г. заключили перемирие, сохранявшееся до июля 1617 г. За это время Варшава активизировала интервенцию в Россию, а Швеция в 1611 —1613 гг. в очередной раз воевала с Данией, но ничего не добилась. Лишь консолидация русского общества, нашедшего наконец-то основу для компромисса, позволило в 10-х годах XVII в. завершить Смуту и отбиться от западных соседей. В 1613—1615 гг. русские войска активизировали бои со 19

шведскими интервентами. Заключенный 27 февраля 1617 г. в Столбово русско-шведский договор позволил России возвратить Новгородскую землю, но передавал Швеции Ижорскую землю с р. Невой и города Ивангород, Ям, Копорье, Орешек и Корела. Русским купцам запрещалось ездить через шведские владения в Европу, а также вести на шведской территории торговлю с иностранными купцами. В 1618 г. было подписано польско-шведское перемирие на 2 года. Тем не менее в 1619—1620 гг. Россия и Швеция зондировали друг друга на предмет заключения союза против Речи Посполитой. Тем временем по условиям русско-польского Деулинского перемирия, заключенного 1 декабря 1618 г. на 14,5 лет, Речь Посполитая получила Смоленскую и Черниговскую земли. 16 сентября 1621 г. шведы взяли Ригу, а 27 ноября 1622 г. было подписано новое польско-шведское перемирие до 1 июня 1624 г. Однако попытки продлить перемирие не удались и летом 1625 г. польско-шведская война возобновилась. 15 июля шведы взяли Кокенгаузен, 16 августа — Дерпт, з а т е м — Нейгаузен и Мариенбург, в сентябре— Митаву, а в июне 1626 г. высадились на территории Восточной Пруссии, где нанесли ряд поражений полякам. В результате подписанного 26 сентября 1629 г. Альтмаркского перемирия на 10 лет с Речью Посполитой Швеция присоединила Эстляндию и Лифляндию с Ригой, а в Мемеле, Пиллау, Эльбинге и Гданьске оставались шведские гарнизоны, взимавшие налоги с товарооборота портов, что давало до 30% годового дохода шведского бюджета. В составе Речи Посполитой осталась только Латгалия с Динабургом. Оправившись от Смуты, Россия попыталась использовать события Тридцатилетней войны в Европе для возвращения земель, утраченных по Деулинскому перемирию. Однако переговоры со Швецией и Османской империей о союзе против Речи Посполитой завершились безрезультатно. Тем не менее, в 1632—1634 гг. Россия попыталась вернуть Смоленск, но потерпела поражение. Правда, по подписанному 4 июня 1634 г. Поляновскому миру польская сторона отказалась от притязаний на московский престол. Вступившая в Тридцатилетнюю войну Швеция заключила 12 сентября 1635 г. с Речью Посполитой Штумдорфский мирный договор на 25 лет, согласно которому шведские гарнизоны покинули оккупированные города Восточной и Западной Пруссии. Со своей стороны Варшава отказалась от Лифляндии и от притязаний на шведский престол. В результате датско-шведской войны 1643—1645 гг. Швеция получила острова Готланд и Эзель, а также восточный берег пролива Каттегат. Таким образом, большая часть территории бывшей Ливонии оказалась в руках Швеции. В XVII в. Речь Посполитая, как и вся Западная цивилизация, оказалась затронута Реформацией, породившей невиданную ранее религиозную нетерпимость, которая чуть позже приобрела и социальную окраску. В Речи Посполитой объектом этой нетерпимости стало именно русское православное население. Понятно, что этнические, религиозные и социальные различия должны были рано или поздно ярко проявить себя, что и произошло. Уже в конце XVI в. на русских окраинах Речи Посполитой неоднократно вспыхивали восстания, а с 1647 г. началась национально-освободительная борьба русского населения под руководством Б.М. Хмельницкого. Общая ситуация, в которой оказалась Малороссия, зажатая между Речью Посполитой и Крымским ханством, предопределила обращение за помощью к России. 8 января 1654 г. Переяславская Рада приняла решение о воссоединении Малороссии с Россией — началась 20

новая русско-польская война 1654—1667 гг. Осенью 1654 г. русские войска заняли Люцин и Режицу в Латгалии. 4 — 1 6 мая 1655 г. они неудачно осаждали Динабург, затем 31 июля заняли Вильно, а 6 августа — Ковно. Воспользовавшись поражением поляков, Швеция 8 июля 1655 г. начала войну с Речью Посполитой. 9 июля шведские войска захватили Динабург, 29 августа взяли Варшаву, а 7 октября — Краков. Польско-литовская шляхта раскололась на три группировки, одна из которых выступала за сохранение Речи Посполитой, тогда как две другие заключили новые унии со Швецией и с Россией. Таким образом, наряду со сложившимися благоприятными условиями для окончательного освобождения всех русских земель, входивших в состав Речи Посполитой, возникла угроза шведско-литовской унии, что дало бы Стокгольму прекрасную возможность для вмешательства в решение этого вопроса. В итоге, переоценив свои военные успехи, Москва решила заключить перемирие с поляками и начать войну со шведами за Прибалтику. В ходе начавшейся в мае 1656 г. русско-шведской войны русские войска безуспешно осаждали Кексгольм (Корелу) и Нотебург (Орешек), взяли Ниеншанц (6 июня), Дерпт (12 октября), Динабург (31 июля), Кокенгаузен (14 августа) и с 21 августа по 5 октября безуспешно осаждали Ригу. 9 июня 1657 г. русские войска потерпели поражение в сражении при Валке. 7 июля — 10 августа шведы неудачно осаждали Дерпт, а 15 сентября были разбиты под Гдовом. В 1658 г. русские безуспешно осаждали Копорье, Ниеншанц и Нарву, 6 января взяли Нейшлос и 22 января — Ям без внутренней крепости. 20 декабря 1658 г. в Валиесаре было подписано трехлетнее перемирие, по которому России отходила территория на северном и западном берегу Чудского озера и полоса территории вдоль шведско-польской границы до Кокенгаузена на р. Западная Двина с городами Дерпт, Нейгаузен и Мариенбург. Однако измена казачьего гетмана И.А. Выговского в Малороссии, возобновление в 1658 г. войны с Речью Посполитой и Крымским ханством вынудили Россию к подписанию 21 июня 1661 г. в Кардисе мирного договора со Швецией, согласно которому Москва отказалась от всех своих завоеваний в Прибалтике, а Стокгольм обязался ни коем образом не помогать Речи Посполитой. Русско-шведская война была частью Северной войны 1655—1660 гг., в ходе которой сначала Швеция в союзе с Бранденбургом воевала против Речи Посполитой, затем против Швеции в 1657 г. выступила Австрия и замирившийся с Речью Посполитой Бранденбург, а с 1658 г. также и Дания. Учитывая занятость шведской армии на разных театрах военных действий, оправившаяся от поражений Речь Посполитая смогла нанести шведам ряд поражений. По подписанному 3 мая 1660 г. в Оливе польско-шведскому миру Речь Посполитая окончательно отказалась от притязаний на шведский престол и признала Лифляндию и Эстляндию шведскими владениями. Следующая попытка передела Прибалтики была предпринята через 40 лет. На этот раз антишведская коалиция включала Данию, Саксонию, Речь Посполитую и Россию. Начавшаяся в 1700 г. новая Северная война, несмотря на первоначальные военные успехи Швеции, затянулась. Пока шведский король Карл XII воевал с польским королем Августом II, русские войска, оправившись от поражения, понесенного 19 ноября 1700 г. под Нарвой, вступили в Лифляндию и 29 декабря 1701 г. нанесли поражение шведам при Эрестфере. 18 июля 1702 г. русские опять разбили шведов при Гуммельсдорфе, 25 августа взяли Мариенбург, а 11 октября — Нотебург (Орешек). 1 мая 1703 г. 21

русские войска взяли Ниеншанц, ниже которого в устье р. Невы был заложен Санкт-Петербург, 14 мая был взят Ям, а 27 мая — Копорье. В 1704 г. в Прибалтике русские взяли Дерпт (14 июля) и Нарву (9 августа). Шведское нашествие на Россию завершилось 27 июня 1709 г. Полтавской битвой, которая окончательно поставила крест на возможности Швеции выиграть войну. Продолжая наступление в Прибалтике, русские войска взяли 4 июля 1710 г. Ригу, 14 августа Пернов и Аренсбург на о. Эзель, а 29 сентября Ревель. Согласно подписанному 30 августа 1721 г. Ништадтскому русско-шведскому мирному договору к России отходили северное побережье Ладожского озера, Карельский перешеек, Ингерманландия, Эстляндия, Лифляндия и Моонзундские острова. При этом Швеция получила право беспошлинно закупать в Риге и Ревеле хлеба на 50 000 рублей в год, а за Лифляндию Россия должна была выплатить ей компенсацию в 2 000 000 ефимков (талеров). Граница Российской империи в Прибалтике оставалась неизменной более полувека. Однако по первому разделу Речи Посполитой в 1772 г. Россия получила Латгалию и правобережье р. Западная Двина, а по третьему разделу в 1795 г. — Курляндию и Литву, за исключением западного берега р. Неман до Гродно, отошедшего к Пруссии. Затем в 1807 г. эта часть Литвы была включена в состав герцогства Варшавского, а в 1815 г. как часть Царства Польского вошла в состав Российской империи, которой с этого момента принадлежала вся Прибалтика1. Однако, как известно, ничего вечного нет, и в результате Первой мировой войны и Революции 1917 г. в России вновь возник вопрос о политическом переделе Восточной Европы. Одним из важных аспектов этого вопроса была проблема статуса Прибалтики, на территории которой возродилось Литовское, и впервые возникли Латвийское и Эстонское государства. В результате Советская Россия утратила стратегически важный прибалтийский регион, в борьбе за овладение которым в предыдущие века были принесены неисчислимые жертвы. С начала 1920-х гг. Прибалтика стала частью антисоветского «санитарного кордона». В стратегическом плане особенностью Прибалтийского плацдарма является его неравноценность для Российского государства и его потенциальных противников из западных великих держав. Обладание этим плацдармом дает западным державам исключительные возможности для вторжения в центральные районы России. Тогда как контроль над этим регионом со стороны России необходим, прежде всего, для обеспечения безопасности страны, но не давал ей возможности создать серьезную угрозу западным державам, за исключением восточно-прусской провинции Германии. Понятно, что интересы национальной безопасности СССР требовали, чтобы Прибалтийский плацдарм не мог использоваться враждебно настроенными державами. В зависимости от своих возможностей и общего развития международных отношений советское руководство пыталось решить эту проблему. Однако только в 1940 г. Прибалтика вошла в состав Советского Союза. В предлагаемой читателю книге подробно рассмотрены основные этапы советско-прибалтийских отношений 1918—1939 гг. в контексте борьбы Советского государства за обеспечение собственной безопасности и возвращение статуса «великой державы». Заключительной частью проведенного исследования является наша книга «Прибалтийский плацдарм (1939—1940 гг.). Возвращение Советского Союза на берега Балтийского моря» (М., 2014), посвященная ана22

лизу советско-прибалтийских отношений в условиях начавшейся Второй мировой войны. Сложные советско-прибалтийские отношения 1918—1940 гг., зародившиеся в условиях Гражданской войны в России и завершившиеся вступлением Эстонии, Латвии и Литвы в состав Советского Союза, изучались во второй половине XX века в советской историографии с учетом политической конъюнктуры. При этом все наиболее сложные темы, как правило, упоминались вскользь, а то и просто замалчивались. Политические изменения конца 1980 — начала 1990-х гг. в СССР придали этим слабоизученным темам чисто политическое звучание, что сделало их скорее элементом политической борьбы, нежели объектом научного исследования. Однако за последние десятилетия в научный оборот были введены многие недоступные ранее документы, а исчезновение жесткого моноидеологического давления позволило более всесторонне исследовать их. В отечественной историографии события гражданской войны на территории Прибалтики изучены гораздо лучше, чем советско-прибалтийские отношения 1920-х — 1930-х годов, в которых исследовались лишь отдельные сюжеты. Поэтому главной целью данного исследования является более подробное и систематическое описание советской политики в отношении Прибалтики на фоне развития международных отношений межвоенного периода. Представляется, что изучение военно-политических аспектов внешней политики Советского Союза в отношении стран Прибалтики является актуальным как в силу состояния историографии данной темы, так и ее политического значения в современном информационном пространстве. В последние годы в российской литературе идет переоценка многих событий межвоенной истории XX века. В том числе этот процесс затронул и изучение советско-прибалтийских отношений. Однако, к сожалению, нередко здесь основным мотивом служит не желание углубить наши знания о том периоде истории, а лишь стремление к огульному очернению советской внешней политики. Для этого, как правило, используются абстрактные моральные оценки, без учета конкретных исторических реалий и менталитета эпохи. Поэтому, на наш взгляд, следует попытаться непредвзято взглянуть на советскоприбалтийские отношения в их динамике через призму развития Версальской системы международных отношений и генезиса Второй мировой войны. Автор полагает, что каждое государство имеет право проводить любую внешнюю политику, но это вовсе не означает, что в оценке этой политики следует исходить только из политической конъюнктуры. Более того, именно далекая перспектива позволяет более объективно оценить прошедшие события. Кроме того, не следует разрывать цепь событий, что также искажает их восприятие. Именно поэтому, по нашему мнению, важно рассмотреть советско-прибалтийские отношения за весь межвоенный период. P.S. Одной из проблем изучения событий в Прибалтике в XX веке является довольно частое переименование местных населенных пунктов. Поэтому, как правило, в авторском тексте приводятся географические названия на момент описываемых событий, а в круглых скобках указываются их современные названия. При цитировании созданных в 1921—1939 гг. документов, в которых используются более ранние названия, автором при их первом упоминании приводятся в квадратных скобках современные названия в том слу23

чае, если их удалось установить. В ряде случаев автор исправлял ошибочные варианты написания географических названий, встречающиеся в документах, что также показано квадратными скобками. В остальном написание географических названий полностью соответствует оригиналам цитируемых документов. P.P.S. Кроме того автор хотел бы выразить признательность сотрудникам Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного архива экономики, Российского государственного военного архива, Российского государственного архива социально-политической истории, Российской государственной библиотеки, Российской государственной публичной исторической библиотеки, Всероссийской государственной библиотеки иностранной литературы и библиотеки Министерства иностранных дел Российской Федерации, благодаря самоотверженному труду которых по сохранению исторического наследия нашей страны и становятся возможными исследования актуальных проблем отечественной истории XX века. Москва Июнь 2005 — декабрь 2014 гг.

Часть первая УТРАТА (1917—1920 гг.)

Революционный хаос Хотя местные власти попытались скрыть от населения отречение императора Николая II, революционные события в Петрограде всколыхнули Прибалтику. Уже 3 (16) марта 1917 г. местный Совет был создан в Ревеле (Таллине), в Нарве и Балтийском порту (Палдиски), 4 (17) марта — в Юрьеве (Тарту) и Гапсале (Хаапсалу), 4—6 (17—19) марта — в Валке, 5—8 (18—21 ) марта — в Аренсбурге (Курессааре), 6—10 (19—23) марта — в Кертеле (Кярдле), 7 (20) марта — в Риге, 8—9 (21—22) марта — в Пернове (Пярну), 12 (25) марта — в Феллине (Вильянди), а 30 апреля (13 мая) — в Верро (Выру). 4 (17) марта Временное правительство приняло постановление об отстранении от должности всех губернаторов и вице-губернаторов с возложением их обязанностей на председателей и заместителей председателей губернских земских управлений, которые стали называться губернскими комиссарами. Однако в Прибалтике не существовало земств, поэтому новым властям пришлось опираться на представителей национальной буржуазии и деятелей городских управ. 5 (18) марта ревельский городской голова И. Поска был назначен губернским комиссаром Эстляндии, а рижский городской голова А. Красткалнс — губернским комиссаром Лифляндии. В ходе этих революционных событий в Эстонии погибло около 20 офицеров, полицейских и представителей старой администрации2. В Ревеле популяризовалась идея объединения всех территорий, населенных эстонцами, в рамках одной губернии. 9 (22) марта было решено создать Ревельский союз эстонских обществ. 23 марта (5 апреля) Петроградский эстонский республиканский союз (К. Лутс, Ю. Сельямаа, А. Вальнер и др.) организовал демонстрацию эстонцев в поддержку самоуправления губернии. 26 марта (8 апреля) в Петрограде и Эстляндии был организован «праздник революционной свободы и автономии». 30 марта (12 апреля) был издан декрет Временного правительства, включавший в состав Эстляндской губернии Юрьевский, Верроский, Феллинский, Перновский, Эзельский уезды Лифляндской губернии, ликвидировавший сословные привилегии, распускавший рыцарские органы самоуправления (ландтаги) и учреждавший Временный губернский земский совет, который должен был избираться на основе всеобщего избирательного права3. Новые власти приступили к созданию милиции и организации административных структур с опорой на национальную буржуазию. Общую настороженность как представителей эстонских и латышских национальных кругов, так и Советов вызывали местные прибалтийские (остзейские) немцы, составлявшие около 7% населения и являвшиеся ранее 25

привилегированным сословием. 23 мая (5 июня) в сельских местностях Эстляндии прошли выборы Губернского земского совета (Маапяэв), в которых приняли участие 29% избирателей, проголосовавших в основном за представителей кулачества. При этом идея автономии Латвии, высказанная в сентябре 1917 г. делегацией латышских меньшевиков и Крестьянского союза, не нашла поддержки в Петрограде, так как, по мнению председателя Временного правительства, они допустили большевизацию латышских стрелков4. 2 (15) марта ЦИК Петроградского Совета издал приказ № 1 о создании в армии выборных солдатских комитетов, в распоряжении которых должно было находиться все вооружение5. Именно этот приказ положил начало дезинтеграции армии по политическому, а затем и национальному признаку, что самым негативным образом сказалось на ходе событий в 1917 г. Уже 9 (22) марта в 12-й армии был создан Исполком Совета солдатских депутатов (Искосол-12), в котором преобладали меньшевики и эсеры. 2 7 — 2 9 марта (9—11 апреля) возник Исполком Объединенного Совета латышских стрелковых полков (Исколастрел), в котором довольно быстро установилось влияние Социал-демократии Латышского края (СДЛК), поддерживающей большевистскую платформу. 12 (25) мая в Риге открылся Большой Совет латышских стрелковых полков, принявший 17 (30) мая большевистскую резолюцию о передаче всей власти Советам. Соответственно в новом выбранном составе Исколастрела преобладали сторонники большевиков. Понятно, что латышские национальные партии осудили это решение стрелков и вместе с меньшевиками и эсерами попытались добиться отказа полковых Советов от этой резолюции. Однако латышские стрелки 30 мая (12 июня) вновь подтвердили свое решение. Тогда была предпринята попытка вывести полки в тыл для расформирования. Естественно, что латышские полки заявили об отказе покидать фронт, а поддержка со стороны соседних частей и населения Риги делала невозможным силовое воздействие на них. Тем более что еще 11 (24) мая Рижский Совет также поддержал лозунг «Вся власть Советам!». После событий 3 — 5 ( 1 6 — 18) июля 1917 г. в Петрограде Временное правительство решило дискредитировать латышских стрелков. Для этого в Риге несколько раз устраивались стычки между «батальонами смерти» и латышскими стрелками, которых поддержали сибирские полки. Понятно, что в этих условиях среди латышских стрелков лишь закреплялось недовольство Временным правительством6. Тем временем в марте 1917 г. эвакуированные в тыл представители литовских партий создали Литовский национальный совет, который образовал Временный комитет по управлению Литвой, рассматривавшийся ими как зародыш будущего правительства. В апреле 1917 г. стал создаваться Союз литовских воинов, имевший целью формирование литовских батальонов. В конце мая 1917 г. прошел I съезд Союза, на котором 78 делегатов представляли около 16 тыс. военнослужащих литовского происхождения. Однако съезд высказался против образования отдельных литовских частей, так как это «раскалывает силы революционной армии» и является «в настоящее время нецелесообразным и вредным для будущего Литвы». Впрочем, это не помещало ЦК союза продолжать свою деятельность, в результате которой в Витебске, Смоленске и Ровно были созданы литовские батальоны, а в Валке — кавалерийский эскадрон. Однако после провозглашения Советской власти II съездом Советов большая часть личного состава этих частей влилась в ряды Красной армии7. 26

Эстляндские власти также попытались реализовать возникшую еще в 1915 г. идею о создании национальных эстонских частей. Для этого в Ревеле было создано Бюро эстонских военнослужащих во главе с К. Пятсом. К началу мая 1917 г. в городе находилось до 4 тысяч военнослужащих-эстонцев, из которых, вопреки мнению командования Русской армии, намеревались сформировать эстонский полк. 29 апреля (12 мая) Ревельский Совет принял решение о ненужности этого формирования, которое ведет к расколу армии по национальному признаку. 1 (14) мая эстонские военные провели демонстрацию против Совета. В качестве компромисса военный министр А.Ф. Керенский дал согласие на формирование 1-го эстонского полка в Везенберге (Раквере)8. 18—22 июня ( 1 — 5 июля) в Ревеле прошел I съезд эстонских военнослужащих, на котором был избран Верховный комитет эстонских военнослужащих во главе с К. Пятсом. В сентябре — октябре 1917 г. были созданы 2-й эстонский полк в Ревеле и эстонский запасной батальон в Юрьеве, в которых преобладало большевистское влияние. В прибрежные районы Эстляндии в апреле 1917 г. перебрасывались новые воинские части, поскольку войск на Моонзундском архипелаге было мало. В итоге гарнизон островов вырос с 7,5 до 17 тысяч человек. В Западной Эстляндии находилась Прибрежная группа войск в составе 4-й пехотной, 4-й Донской казачьей дивизий, 5-го бронедивизиона, 1-го эстонского полка и других частей общей численностью до 20 тысяч человек. В Везенберге находился 49-й армейский корпус общей численностью 20 тысяч человек в основном призванных из Малороссии. В районе Мойзекюль— Валка дислоцировался 1-й кавалерийский корпус, а в Пернове — дивизион бронемашин. Всего же на территории Эстляндии находилось до 200 тысяч военнослужащих Северного фронта. Тем временем 16—17 (29—30) апреля в Ревеле состоялась I конференция Северо-Балтийских организаций РСДРП(б) (38 делегатов представляли более 2 тысяч членов партии), на которой был создан Северо-Балтийский комитет партии, одобрены Апрельские тезисы В.И. Ленина, поддержаны идеи о создании Красной гвардии и национализации земли. Конференция выступила против создания национальных эстонских частей, поскольку это разжигало национальную рознь9. Происходила консолидация и других политических сил — местных меньшевиков и эсеров. Эстонская народная партия (местные кадеты), переименованная с 1 (14) мая в Эстонскую демократическую партию, выступила с требованиями автономии Эстляндии в составе Российской Федеративной республики. Крупные и средние землевладельцы создали Эстонский союз землевладельцев, выступивший против национализации земли и за неприкосновенность выкупленных хуторов, что обеспечило ему поддержку зажиточных крестьян. Другая часть земельных собственников объединилась в рамках Крестьянского союза Эстонии, который выдвинул требование об ограничении крупного помещичьего землевладения 300 десятин. По мере нарастания кризиса в деревне все более популярной становится идея национализации земли. Однако по вопросу о дальнейшем ее использовании высказывались разные мнения. Одни считали необходимым раздать землю крестьянам, другие предлагали создавать на ней крупные коллективные хозяйства. Аграрный вопрос обсуждался и в Латвии. 16—18 апреля (29 апреля — 1 мая) в Вольмаре (Валмиере) состоялся съезд безземельных крестьян Латвии, который выразил поддержку СДЛК, популяризировавшей идею национализации земли. Это было связано с тем, что в Прибалтике крупная земельная 27

собственность находилась в руках преимущественно остзейских немцев. Так, в их собственности к лету 1914 г. находилось 91,3% земель в будущих границах Латвии. В Эстонии 57,9% земель находилось в собственности крупных помещиков, из которых 90% составляли остзейские немцы10. 1 (14) июля в Ревеле состоялось первое заседание Эстляндского губернского земского совета, председателем которого был избран А. Вальнер. 2 (15) июля в городе открылся «Народный конгресс», председателем которого избрали К. Пятса, но левые партии покинули это собрание, что резко снизило его влияние среди населения. 31 июля (13 августа) состоялся «Национальный конгресс», выдвинувший лозунг об автономии Эстляндии в составе Российской Федерации. Однако Ревельский Совет организовал 40-тыс. демонстрацию, под давлением которой этот конгресс объявил себя частным совещанием. 13—16 (26—29) августа в городе состоялись II конференция Северо-Балтийских организаций РСДРП(б) и конференция безземельных Эстляндии. Оба собрания поддержали идею широкой автономии и самоуправления Эстляндии в рамках единого Российского государства, но высказались против федерации, которая рассматривалась как буржуазная выдумка. По аграрному вопросу было решено поддержать идею передела земли, однако вопрос о судьбе мелких хуторов не получил ясного решения из-за отсутствия единства среди крестьян. Северо-Балтийский комитет был переименован в Эстляндскую организацию РСДРП(б). Тем временем 9 — 1 9 июля (22 июля — 1 августа) в Риге состоялся V съезд СДЛК, который решил переименовать партию в Социал-демократию Латвии (СДЛ), высказался за создание Советского временного правительства, выход из империалистической войны, демократизацию армии, передачу земель крестьянам, организацию борьбы с хозяйственной разрухой и собственническими инстинктами буржуазии и создание единой автономной Латвии в составе демократического Российского государства11. Учитывая ситуацию в России, германское руководство еще 10 (23) апреля 1917 г. приняло решение о том, что оккупированные Курляндия и Литва должны быть присоединены к Германии и что следует стремиться также к захвату остальной части Прибалтики — Лифляндии и Эстляндии12. Для выполнения этой задачи германское командование решило, прежде всего, захватить Ригу, на подступах к которой оборонялась русская 12-я армия (командующий — генерал-лейтенант Д.П. Парский) Северного фронта, занимавшая 100-километровый фронт от Рижского залива до Фридрихштадта по линии Франкендорф— О л а й — Борземюнде— р. Западная Двина. 14 (27) июля по приказу командующего Северным фронтом войска были отведены с Икскюльского плацдарма на южном берегу Западной Двины, а в начале августа — на южном берегу Рижского залива на 12—15 км в сторону Риги. В составе русских войск насчитывалось 161 тысяча человек, 1 149 орудий и более 1 900 пулеметов. Против них действовала 8-я германская армия (командующий — генерал от инфантерии О. фон Гутьер), в которой насчитывалось около 60 тысяч человек, 2 тысячи орудий и минометов и около 2 тысяч пулеметов. Замысел германского командования состоял в том, чтобы нанести главный удар на 15-километровом участке юго-восточнее Риги, форсировать р. Западная Двина и окружить в районе города основные силы 12-й русской армии. Русское командование довольно точно установило не только намерения противника, но и время его перехода в наступление. Однако политическая борьба в русском военном руководстве и желание Верховного глав28

нокомандующего генерала от инфантерии Л.Г. Корнилова использовать неудачи на фронте для обвинения Временного правительства в неспособности противостоять внешнему врагу, развале армии и нежелании навести порядок на фронте и в тылу, привели к тому, что для отражения вражеского наступления практически ничего сделано не было. Состояние войск 12-й армии, как и всей Русской армии, было сложным. Пополнения из тыла не прибывали, военнослужащие старших возрастов были уволены домой на полевые работы, украинцы ушли на Украину или требовали переброски туда частей, в которых они служили, численность рот сократилась, командный состав утратил влияние на солдат. В войсках нарастала и политическая дифференциация военнослужащих. На участке, где германское командование намеревалось прорвать русский фронт, находилась 186-я пехотная дивизия, усиленная 130-м Херсонским полком. В резерве располагались 110-я пехотная дивизия и 2-я латышская стрелковая бригада. В 4 часа утра 19 августа (1 сентября) германские войска в районе Икскюля начали мощную артподготовку с применением химических снарядов, в ходе которой им удалось уничтожить несколько артиллерийских складов и вызвать панику в подразделениях 186-й русской дивизии. В 7 часов 2-я германская гвардейская дивизия начала наводку трех понтонных мостов через Западную Двину и захватила плацдарм на ее северном берегу. Однако попытки германцев прорваться в глубину обороны русских не удались. На второй оборонительной линии по р. Малый Эгель развернулась 2-я латышская бригада, которая оказала ожесточенное сопротивление и почти на сутки задержала продвижение противника. Командование 12-й армии решило эвакуацию Риги не проводить, стянуть резервы к месту прорыва и восстановить фронт. Однако 20 августа (2 сентября) в наступление перешли части 205-й германской пехотной дивизии, которые попытались прорваться к Риге вдоль берега Рижского залива. Атакованные немцами войска 6-го Сибирского корпуса оказались захвачены врасплох и отошли на вторую линию обороны. Сюда были подтянуты резервы, в бой вступили орудия Усть-Двинской крепости. В итоге прорвать оборону русских не удалось. На Икскюльском плацдарме противник продолжал безуспешно атаковать 2-ю латышскую бригаду, которая к исходу дня была отведена на третью линию обороны по р. Большой Эгель ввиду неприбытия ожидавшихся резервов. Тем самым окружение войск 12-й армии было сорвано. Однако несколько полков противника, продвигавшихся вдоль северного берега Западной Двины на Ригу, встретили лишь слабое сопротивление 110-й русской пехотной дивизии. Нараставшие в русских войсках паника и разложение привели к тому, что дивизия оказалась увлечена отступающими частями и не выполнила приказа об активизации боевых действий. Части 186-й, 24-й пехотных и 5-й кавалерийской дивизий без боя отошли в тыл. Кроме того, в ночь на 21 августа (3 сентября) командование Северного фронта приказало 12-й армии отвести войска на Венденские позиции. В соответствии с этим приказом в тот же день русские войска оставили рижский плацдарм и Ригу. Германская пехота и конница со стороны Икскюля сдерживались 2-й латышской бригадой, да и вообще действовали довольно нерешительно. Однако германская авиация активно атаковала отходящие колонны и беженцев, вызывая большой беспорядок. До 24 августа (6 сентября) русские войска отходили на Венденские позиции, а 186-я и 109-я пехотные дивизии 29

оказались даже в районе Пскова. Однако противник резко снизил свою активность. Продвинувшись на 3 0 — 6 0 км, германские части 24 августа (6 сентября) прекратили продвижение и начали окапываться на линии Петерс-Капелле (Саулкрасти) — Хинценберг (Инчукалнс) — Лембург (Малпилс) — Сунцель (Сунтажи) — р. Западная Двина. Одновременно началась переброска части германских войск на Западный и Итальянский фронты. Со своей стороны русские войска также прекратили отход и стали создавать новую линию обороны. В этих боях 12-я армия потеряла 25 734 человека (из них 8 806 убито и пропало без вести и 16 928 ранено), германские потери составили 5 тысяч человек. Немцы захватили 273 орудия, 256 пулеметов, 185 бомбометов, 48 минометов13. По мере углубления общенационального кризиса в России происходила радикализация политических взглядов населения. Выборы в органы местного самоуправления в городах Прибалтики показали, что популярность большевиков и их сторонников растет. Так, например, в ходе состоявшихся 20 августа (2 сентября) 1917 г. выборов в Лифляндский губернский земский совет большевики из 40 мест получили 24, «Крестьянский союз» — 15, эсеры — 1. То же происходило и на выборах в уездные земские советы. 27 августа (9 сентября) большевики получили 7 1 % голосов в Валкском уезде, 10 (23) сентября — 76% в Вольмарском уезде, а 17 (30) сентября — 74% в Венденском уезде14. В новой Ревельской городской думе по предложению депутатов-большевиков делопроизводство стало вестись на русском и эстонском языках. В ходе Корниловского мятежа Ревельский Совет 30 августа (12 сентября) принял решение о создании рабочих боевых дружин — Красной гвардии. В условиях подготовки к выборам Российского Учредительного собрания в Эстляндии активизировалась националистическая пропаганда. Серьезной силой в политической борьбе против Временного правительства в частях Северного фронта стали латышские стрелки, недовольство которых властями в Петрограде осенью 1917 г. значительно усилилось. Этому способствовало и то, что хотя в ходе Рижской операции латышские стрелки оказали противнику ожесточенное сопротивление и смогли задержать его продвижение на 2 суток, потеряв при этом 25% своего личного состава, их же и обвинили в сдаче Риги. Понятно, что когда 16 (29) октября в Валке состоялась Чрезвычайная конференция СДЛ, на которую прибыл представитель ЦК РСДРП(б) и Петроградского Военно-революционного комитета (ВРК) В.А. Антонов-Овсеенко, обратившийся к представителям латышских стрелков с просьбой о поддержке в случае восстания в Петрограде против Временного правительства, те с удовольствием согласились15. Тем временем германское командование решило захватить Моонзундский архипелаг. Для этого был создан Морской отряд особого назначения под командованием вице-адмирала Э. Шмидта в составе 10 линкоров, 1 линейного и 9 легких крейсеров, 57 эсминцев, 11 миноносцев, 6 подводных лодок, 94 самолетов и 6 дирижаблей, который должен был обеспечить высадку на архипелаг десантного корпуса под командованием генерала Г. фон Катена общей численностью 24,6 тыс. человек при 125 орудиях и минометах и 225 пулеметах. Общее руководство операцией осуществлял командующий 8-й германской армией генерал О. фон Гутьер. Главный удар следовало нанести по о. Эзель (Сааремаа), а затем захватить острова Моон (Муху) и Даго (Хийумаа). Русские морские силы Рижского залива состояли из 2 линкоров, 3 30

крейсеров, 33 эсминцев, 3 подводных лодок и 30 самолетов. Гарнизон островов состоял из 107-й пехотной дивизии генерал-майора Ф.М. Иванова (13,4 тыс. человек при 64 орудиях и 118 пулеметах). Кроме того, на островах имелось 16 береговых батарей (54 орудия калибра 75—305-мм). Русское командование знало о намерениях противника и времени высадки десанта, но, так как войска армии и флота были ослаблены «демократизацией», никаких мер по укреплению обороны архипелага предпринято не было. Утром 29 сентября (12 октября) 7 германских линкоров подавили русские артиллерийские батареи, прикрывавшие вход в бухту Тага-Лахт. К 8 часам 1-й эшелон германского десанта завершил высадку и начал наступление вглубь о. Эзель. Одновременно юго-западнее Памерорта (Паммана) высадился другой десант. 1 (14) октября противник овладел Аренсбургом, а русские войска на острове оказались рассечены на две части. В юго-восточной и восточной части острова завязались ожесточенные бои с отходившими русскими войсками. Германская эскадра в составе 1 линкора, 1 крейсера, 17 эсминцев и нескольких тральщиков была направлена в пролив Соэлозунд для артиллерийской поддержки своих десантников. Однако там ее встретили 4 русских эсминца и I канонерская лодка. 1 (14) октября на Кассарском плесе завязалось ожесточенное сражение, в ходе которого 4 германских эсминца получили повреждения и вышли из строя. С русской стороны был поврежден эсминец «Гром», который потерял ход и был затоплен экипажем. Германская эскадра ушла в море, не выполнив своей основной задачи. Тем временем десантный отряд противника стал приближаться к батареям на полуострове Сворбе (Сырве), которые препятствовали проникновению германского флота в Рижский залив. Не имея возможности длительно сопротивляться, гарнизоны батарей 2 (15) октября взорвали орудия и эвакуировались на остров Моон. 3 (16) октября в Рижский залив вошла германская эскадра вице-адмирала П. фон Бенке в составе 2 линкоров, 2 крейсеров и 17 эсминцев с задачей высадить 2-й эшелон десанта в Аренсбурге и прорваться в пролив Моонзунд. Командование русских морских сил Рижского залива решило дать противнику бой на минно-артиллерийской позиции у южного входа в пролив. Навстречу немцам вышли 2 линкора, 1 крейсер и 8 эсминцев. Около 10 часов 4 (17) октября завязался упорный бой, в результате которого русские корабли были вынуждены отойти на север вглубь пролива. В ночь на 5 (18) октября противник сломил сопротивление на восточной оконечности Эзеля и ворвался на остров Моон, гарнизон которого взорвал батареи и эвакуировался на материк. В тот же день немцы высадили десант и на острове Даго. Еще 4 (17) октября командование Балтийского флота с согласия Центрального комитета Балтийского флота (Центробалта) приняло решение оставить архипелаг. Во второй половине дня 6 (19) октября корабли и суда морских сил Рижского залива с остатками гарнизона островов на борту взяли курс на базы Финского залива. Получивший тяжелые повреждения линкор «Слава» был взорван и с еще 4 затопленными судами надежно заградил фарватер Моонзундского пролива. В тот же день германское военно-морское командование отказалось от прорыва флота в Финский залив и отвело свои основные морские силы из Балтийского в Северное море16. Понятно, что эти события на фронте слабо волновали российское общество, в котором нарастала политическая борьба. 12 (25)—14 (27) октября на II съезде Советов Эстляндии оформился союз большевиков и левых эсеров 31

и был избран Исполком Советов Эстляндии во главе с Я.Я. Анвельтом. 16 (29) октября в Валке состоялась Чрезвычайная конференция СДЛ, которая поддержала сообщенное представителем ЦК РСДРП(б) В.А. Антоновым-Овсеенко решение в ближайшее время начать вооруженное восстание и высказалась за передачу земли крестьянам, обращение к народам воюющих стран с предложением демократического, революционного мира и принятие самых решительных революционных мер против капиталистов. В ночь на 19 октября (1 ноября) был создан подпольный ВРК района 12-й армии во главе с заместителем председателя Исколастрела Я. Чаринем, а 22 октября (4 ноября) в Ревеле был создан Эстляндский ВРК. 25—26 октября ( 7 — 8 ноября) Ревельский, Нарвский и Юрьевский Советы взяли власть в свои руки. 27 октября (9 ноября) уполномоченный ВРК Эстляндии В. Кингисепп принял дела у губернского комиссара И. Поска. На фронте ВРК района 12-й армии силами латышских стрелков 25 октября (7 ноября) блокировал железные дороги, не позволив перебросить в Петроград войска, которые могли выступить в поддержку Временного правительства. В Петроград был направлен сводный батальон латышей для охраны ВЦИК и СНК РСФСР в Смольном. 27 октября (9 ноября) латышские стрелки заняли Венден, 29 октября (11 ноября) — Вольмар, а 7 (20) ноября — Валку, где не позволили штабу 12-й армии разогнать армейский ВРК17. Созванный 14 (27) ноября Чрезвычайный съезд Советов 12-й армии высказался в поддержку СНК РСФСР. Аналогичные решения приняли 30 октября — 6 ноября (12—19 ноября) съезды Советов 1 -й армии, а 18—20 ноября ( 1 — 3 декабря) — 5-й армии. 28 ноября (11 декабря) — 2 (15) декабря в Пскове состоялся I съезд солдатских депутатов Северного фронта, заявивший о признании Советской власти и избравший Управление фронтом в составе Б.П. Позерна, А.Д. Щербакова и М.В. Крутова. Тем временем 2 (15) ноября 1917 г. СНК РСФСР принял «Декларацию прав народов России», которая признавала их право «на свободное самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства»18. 3 — 4 (16—17) декабря 1917 г. в Режице (Резекне) состоялся Общелатгальский съезд представителей всех национальностей, политических и профессиональных организаций, который высказался за отделение этой территории от Витебской губернии и присоединении ее к Латвии. Своим декретом СНК РСФСР одобрил это решение19. Новой ситуацией решила воспользоваться и Финляндия. Еще 5 (18) июля финляндский сейм принял закон о верховной власти, по которому в связи с отсутствием в России монарха вся законодательная и исполнительная власть в Финляндии, кроме вопросов внешней политики и военного управления, переходила к сейму. Однако 18 (31) июля Временное правительство распустило сейм. Новый состав избранного 1 8 — 19 сентября ( 1 — 2 октября) сейма, в котором преобладали представители правых партий, выдвинул идею о передаче ему Временным правительством России власти в Финляндии. В ноябре 1917 г. практически все политические силы Финляндии высказались за провозглашение независимого государства. 13 (26) ноября сейм утвердил Сенат во главе с П. Свинхувудом, который принял 21 ноября (4 декабря) декларацию о независимости Финляндии. 23 ноября (6 декабря) финляндский сейм утвердил эту декларацию, заявив о незаконности «советского правительства, которая и уничтожает всякую преемственную связь между старой Россией и Финляндией»20. Финляндское правительство решило продолжить сближение с Германией, но та заявила, 32

что признает Финляндию «лишь в том случае, если такое признание последует со сторону русского правительства». Схожую позицию заняли Швеция и Норвегия. В этой ситуации финляндское руководство стало зондировать почву в Петрограде. 25 ноября (8 декабря) В.И. Ленин заявил делегации финских социал-демократов о готовности признать независимость Финляндии, если ее правительство обратится с такой просьбой. 15 (28) декабря официальная делегация Финляндии вручила соответствующее обращение правительству РСФСР. 18 (31 ) декабря СНК, а 22 декабря (4 января 1918 г.) ВЦИК РСФСР одобрили признание независимости Финляндии21. В тот же день Финляндию признала Швеция, 5 января (новый стиль) — Франция, а 7 января — Германия. В Финляндии находились гарнизоны русских войск общей численностью около 40 тысяч человек, общее настроение которых сводилось к ожиданиям скорой демобилизации. 10—12 (23—25) января 1918 г. отряды шюцкора напали на небольшие русские гарнизоны в северной Финляндии, захватили склады и оружие, разоружили Сайменскую флотилию. Бои между красными и белыми финнами в Выборге привели к блокаде русского гарнизона, который 11 (24) января занялся разоружением противоборствующих сторон. Белые отказались сложить оружие, и были вытеснены из города. 14 (27) января в Гельсингфорсе власть взял Рабочий исполнительный комитет, на следующий день было сформировано революционное правительство — Совет народных уполномоченных под председательством К. Маннера. 16 (29) января правительство РСФСР заявило о том, что русские войска не будут вмешиваться во внутренние дела Финляндии, но будут защищаться в случае нападения на них. Предлагалось начать переговоры о выводе русских войск из страны. В начавшейся гражданской войне в Финляндии советское руководство оказывало материальную поддержку красным финнам, поставляя оружие и продовольствие. Из Петрограда и его окрестностей в Финляндию было направлено около 5,5 тысяч красногвардейцев, около 50 тыс. винтовок, до 50 орудий, 200 пулеметов и боеприпасы22. Тем временем в Прибалтике, как и по всей стране, 12 (25)—14 (27) ноября прошли выборы в Учредительное собрание России, результаты которых свидетельствуют о политических настроениях населения. В Эстляндской губернии большевики получили 40,4% голосов, в войсках Северного фронта за них проголосовало 56,2%, а на Балтийском флоте большевики и левые эсеры получили 85,5% голосов23. Эстонская трудовая партия получила в губернии 2 1 % голосов, а Демократический б л о к — 22,5% голосов. Голосование в эстонских полках показало, что 60,4% голосов было подано за большевиков, а за националистов только 27,1% голосов. Из 136 080 человек, участвовавших в выборах в Учредительное собрание на территории Латвии, 97 781 (72%) отдали свои голоса кандидатам от СДЛ, 31 253 (23%) проголосовали за «Кресть24 янский союз» и 7 046 (5,2%) — за меньшевиков . Опираясь на результаты выборов, местные Советы в Прибалтике активизировали свою политику. Уже 12 (25) ноября Исполком Советов Эстонского края принял решение о роспуске Эстляндского губернского земского совета и объявил о проведении выборов в Эстляндское Учредительное собрание 21—22 января ( 2 — 3 февраля) 1918 г. Но 15 (28) ноября Земский совет провел очередное заседание, в ходе которого заявил, что «признает себя единственным носителем высшей власти в Эстляндии», и постановил, чтобы местные органы власти не выполняли никаких приказов, исходящих от других организаций. Однако демонстра33

ция ревельских рабочих и солдат 3-го эстонского полка привела к тому, что через 25 минут заседание Земского совета было закрыто. Правда, его руководящий орган — Совет старейшин — нелегально действовал и в дальнейшем. Эти события в городе наглядно показали, что 3-тысячный эстонский гарнизон поддерживает блок большевиков и левых эсеров25. 19 ноября (2 декабря) была распущена губернская управа во главе с К. Пятсом 26 .19—21 ноября (2—4 декабря) Красная гвардия пресекла в Юрьеве попытку антисоветского мятежа националистов. 8 (21)—9 (22) ноября Валкский Совет и Исколат заявили об установлении в Латвии Советской власти и постановили ликвидировать все другие органы местного самоуправления. Однако 19 ноября (1 декабря) в Валке антисоветскими организациями был создан Временный национальный совет Латвии во главе с В. Замуэлсом. Этот Национальный совет объявил себя «высшим учреждением власти будущей Латвии» и на получаемые от стран Антанты средства пропагандировал идею национальной независимости. В 1917 г. Англия передала ему 400 тысяч рублей, а Франция — 100 тысяч рублей и 71 тысячу франков. 17 (30) декабря Национальный совет обратился к Швеции с просьбой принять Латвию под свой протекторат, однако Стокгольм отклонил эту просьбу, сославшись на свой нейтралитет27. 16 (29)—18 (31) декабря в Вольмаре состоялся II съезд Советов рабочих, солдатских и безземельных депутатов Латвии, который провозгласил себя высшим органом власти в Латвии, избрал Исполнительный комитет Совета (Исколат) во главе с Ф. Розинем и утвердил Декрет о земле28. Новое Советское правительство Латвии распустило кулацкий «Крестьянский союз», 19 декабря 1917 г. (1 января 1918 г.) запретило деятельность Временного национального совета Латвии и начало конфискацию помещичьего землевладения. В этих условиях часть латышского кулачества поддержала остзейских баронов, поскольку опасалась за свои земли. Понятно, что остзейские немцы все свои надежды возлагали на Германию и организовали сбор подписей под петицией германскому императору с просьбой о «защите» Прибалтики. Естественно, потерявшие власть буржуазные круги активизировали пропаганду национализма и критику Советов как примера «русского засилья». Именно в это время эстонские и латышские националисты стали все более склоняться к идее создания независимых от России государств. 27 декабря (9 января 1918 г.) представители Национального совета Латвии обратились к английским дипломатам в Петрограде с вопросом об отношении Англии к возможной независимости Латвии. В ответ им было заявлено, что «Латвия должна остаться в тесном единстве с Россией, ибо России нужно море... Латвия была бы маленьким государством, которое попало бы под влияние Германии»29. Тем не менее перебравшийся в Петроград Временный национальный совет Латвии 17 (30) января принял решение о необходимости отделения от России и создания независимого государства30. Тем временем 14 (27) ноября 1917 г. городская управа Нарвы обратилась в СНК РСФСР с просьбой выделить город и прилегающие населенные пункты из Петроградской губернии и присоединить к Эстляндской губернии. 16 (29) ноября СНК принял декрет о проведении этих мероприятий при осуществлении референдума среди местного населения. Состоявшийся 10 (23) декабря референдум показал, что 80% его участников высказались за передачу города Эстляндии. Соответственно, 21 декабря (3 января 1918 г.) Исполком Совета Эстляндии включил эту территорию в состав губернии31. В декабре 1917 г. в Эст34

ляндии началась конфискация помещичьих земель и к февралю 1918 г. было конфисковано 7 2 — 7 5 % имений. Однако местные большевики были сторонниками создания на базе этих имений крупных социалистических хозяйств. С одной стороны, это было результатом излишне догматичного подхода к марксистским лозунгам, но, кроме того, имелись опасения, что раздача земли безземельным крестьянам, не имевшим инвентаря и семян, приведет к голоду. Как бы то ни было, в условиях, когда крестьяне питали надежды на раздел помещичьих земель, это решение привело к сокращению сторонников Советской власти в деревне. На 21 — 2 2 января (2—3 февраля) 1918 г. были назначены выборы в Эстляндское Учредительное собрание, которое должно было подготовить основы будущего общественного устройства и вынести их на всенародное голосование. Эстонские большевики были сторонниками автономии Эстонии в составе РСФСР. Однако ЦК РСДРП(б) выступал за создание Советской федерации, и В.И. Ленин еще в декабре 1917 г. советовал эстонским товарищам провозгласить Эстонскую ССР. Однако, несмотря на двукратное обсуждение этого предложения (в конце декабря 1917 г. и в начале 1918 г.), эстонские большевики отклонили его32. Всеми этими ошибками эстонских большевиков не преминули воспользоваться эстонские националисты. Германские агенты организовали сбор подписей под петицией от прибалтийских немцев, латвийской и эстонской буржуазии о независимости от России, гарантируя им признание этой независимости со стороны Германии. Еще 17 (30) ноября подпольный дворянский комитет Эстляндии, представлявший остзейских немцев, принял резолюцию о «независимости» губернии и обратился к германскому правительству с просьбой взять ее под свою «защиту»33. 11 (24) декабря Совет старейшин Эстляндского губернского земского совета образовал внешнюю делегацию в составе Я. Тыниссона, Ю. Вильмса, И. Поски и Ю. Сельямаа, которая имела задачей установить контакты с Германией. 31 декабря 1917 г. (13 января 1918 г.) на нелегальном заседании Совета старейшин и представителей буржуазных партий было решено объявить независимость Эстонии, но прежде следовало дождаться прихода немцев. Естественно, что, пропагандируя идею независимости, эстонские националисты умалчивали о Германии. Попытки внешней делегации найти поддержку планам независимости Эстонии в посольствах держав Антанты в Петрограде встретили довольно прохладный прием. В этих условиях эстонские националисты предпочли ориентироваться на Германию, и 13 (26) января в Стокгольме начались переговоры о «независимости» Эстонии, которая должна была быть занята германским войсками34. Тем временем в ходе подготовки к выборам Эстляндского Учредительного собрания политические партии активизировали свою агитацию. Местные эсеры высказались за провозглашение Эстонской трудовой республики, но местные большевики увидели в этой идее угрозу Всемирной республике Советов и предложили создать Эстляндскую трудовую коммуну как автономную часть РСФСР. Буржуазные партии создали Эстонский демократический блок, который выступил за передачу власти Учредительному собранию, конфискацию поместий за вознаграждение и против коммун в сельском хозяйстве. Эстонская трудовая партия высказалась за раздел помещичьих земель. В прошедших 21—22 января ( 2 — 3 февраля) 1918 г. выборах в Эстляндское Учредительное собрание приняли участие 74,6% избирателей. Большевики получили 37,1% голосов, трудовики — 29,8%, а Демократический блок — 35

23,2% голосов35. В это время местные немецкие бароны готовили заговор с целью при помощи Германии оккупировать Эстонию 15 февраля в день открытия Учредительного собрания. Заговор был раскрыт, с 24 часов 27 января (8 февраля) в городах Эстонии было введено осадное положение, около 300 остзейских немцев были арестованы и в связи с начавшимся наступлением германских войск 20 февраля высланы в Енисейскую губернию36. Естественно, это вызвало недовольство Германии. В условиях революции в России Берлин решил прикрыть свои захватнические планы заявлениями различных органов и групп прибалтийского населения о желании присоединиться к Германии. Еще в 1915 г. оккупированные территории Белоруссии, Литвы и Курляндии были объединены в «Область управления верховного командующего Восточным фронтом», власти которой опирались на остзейских немцев. С целью привлечения немецких переселенцев планировалось создать колонизационный фонд земель. В Курляндии был восстановлен дворянский ландрат (из 106 его членов 78 были немцами), который еще 16 (29) августа 1915 г. принял решение, что каждый помещик, чьи владения достигают 360 га, обязан продать 1/3 земель обществу «Курляндия» по довоенной цене37. Возникла идея конфисковать в этот фонд землю тех крестьян, которые эвакуировались с Русской армией. На заседании 8 (21) сентября 1917 г. в Митаве (Елгаве) Курляндский ландрат принял решение об отделении от России и создании Курляндского герцогства, связанного в военном и таможенном отношении с Германией. В Литве, находившейся с 1915 г. под германской оккупацией, не было заметного числа остзейских немцев. Поэтому 19 июня (2 июля) 1917 г. германские власти заявили о создании из пользующихся доверием оккупантов литовцев «Совета доверенных лиц», который должен был передавать немцам пожелания местного населения. Однако в обстановке массовой ненависти к оккупантам реализовать эту идею не удалось. В этих условиях Виленский литовский комитет во главе с А. Сметоной предложил Берлину более гибкий план создания некоего совещательного органа. На проходившей 5 — 9 ( 1 8 — 22) сентября 1917 г. в Вильно 1-й Литовской конференции с согласия оккупационных властей была создана Литовская Тариба (Совет). Естественно, ни о какой самостоятельности этого марионеточного органа, утвержденного 23 сентября командующим войсками германского Восточного фронта и существовавшего на деньги оккупантов, не было и речи. В условиях все большей популярности лозунга о праве наций на самоопределение и публикации СНК РСФСР «Декларации прав народов России» Германия 1 декабря «посоветовала» Тарибе принять декларацию о независимости. 11 декабря Литовская Тариба приняла угодную германским оккупационным властям декларацию, в которой, ссылаясь на право наций на самоопределение, заявлялось «о восстановлении независимого литовского государства со столицей в Вильно и о прекращении всяких государственных связей, которые когда-либо существовали между Литвой и другими государствами». Далее в декларации говорилось, что «Литовская тариба просит защиты и помощи Германской империи. [...] Литовская тариба высказывается в пользу вечного и прочного союза литовского государства с Германской империей, который должен, главным образом, найти свое воплощение в военном, транспортном, таможенном и монетном единении»38. 36

22 декабря 1917 г. (4 января 1918 г.) в Риге состоялось заседание созванного по указке оккупантов «Латышского национального собрания», принявшего решение об отделении от России и создании самостоятельного Балтийского герцогства и просившего Германию взять на себя защиту интересов Латвии на переговорах в Брест-Литовске. Аналогичное решение приняла 27 декабря (9 января 1918 г.) и Рижская городская дума, полномочия депутатов которой истекли еще в августе 1917 г.39. Понятно, что все эти решения сохранялись в секрете от местного населения. Зато германская делегация, требовавшая на переговорах в Брест-Литовске отторжения южной Прибалтики от России, получила возможность ссылаться на эти «волеизъявления народа». Тем временем 24 декабря 1917 г. (6 января 1918 г.) исполком Совета рабочих, солдатских и безземельных депутатов Латвии и ЦК СДЛ опубликовали «Декларацию о самоопределении Латвии», в которой, в частности, говорилось: «Представители буржуазно-юнкерского правительства Германии только издеваются над принципом самоопределения народов. Латышский пролетариат и трудящиеся Латвии составляют 80 процентов населения страны. Это огромное большинство населения при всеобщих демократических и тайных выборах в Видземский земский Совет, в Учредительное собрание и при выборах городских дум отдало свои голоса представителям СДЛ. Исполнительный Комитет Совета рабочих, солдатских и безземельных депутатов Латвии, облеченный доверием народных масс, заявляет, что пролетариат Латвии никогда и нигде не выражал стремления отделиться от России, прекрасно понимая, что самостоятельность такого небольшого народа, как латышский, в окружении империалистических держав является пустой иллюзией, которая будет раздавлена как мыльный пузырь». В декларации предлагалось вывести из Латвии как немецкие, так и русские войска и разрешить всему местному населению свободно самоопределиться40.6 (19) января 1918 г. в Риге состоялась 6-тысячная демонстрация против оккупантов и за сохранение Латвии в составе России41. Германские войска усилили меры безопасности, и новая демонстрация 21 января (3 февраля) была расстреляна силами «самоохраны» остзейских баронов.

Советско-германские переговоры Принятый II съездом Советов 26 октября (7 ноября) 1917 г. Декрет о мире стал публичным предложением Советского правительства всем воюющим странам о заключении трехмесячного перемирия для заключения мира без аннексий и контрибуций42. 7 (20) ноября СНК РСФСР приказал исполняющему обязанности Верховного главнокомандующего Русской армии генералу H.H. Духонину начать переговоры о перемирии с военным командованием стран Четверного союза43. Однако генерал отказался выполнить этот приказ, и 9 (22) ноября СНК обратился к войскам с телеграммой, которой разрешил им самим договариваться с противником о перемирии. Духонин был снят с должности главковерха, на которую был назначен Н.В. Крыленко44. Советские отряды двинулись в Могилев к Ставке, которую заняли 20 ноября (3 декабря). Тем временем 8 (21) ноября СНК РСФСР обратился к США, Англии, Франции, Италии, Сербии и Бельгии с нотой, в которой предложил реализовать Декрет о мире на всех фронтах45. 10 (23) ноября начальники британской, 37

французской, итальянской, японской и румынской военных миссий при Ставке главковерха заявили H.H. Духонину протест против нарушения условий договора от 23 августа (5 сентября) 1914 г. о незаключении сепаратного мира46. Этот протест был отклонен советской стороной. В тот же день СНК РСФСР через нейтральные страны обратился с предложением о перемирии к странам Четверного союза47. 13 (26) ноября Н.В. Крыленко направил парламентеров для установления контакта с германским командованием о возможном перемирии48. 14 (27) ноября была достигнута договоренность о начале переговоров о перемирии в Брест-Литовске49. В этой обстановке Советская Россия 15 (28) и 17 (30) ноября вновь предлагала всем воюющим странам присоединиться к этим переговорам, начало которых было намечено на 19 ноября (2 декабря)50. 28 ноября (н. ст.) в Париже открылась конференция стран Антанты, на которой обсуждался вопрос о практических мерах «ввиду нарушения Россией союзных обязательств». Союзники заявили, что они готовы обсудить цели войны и условия мира при наличии «устойчивого правительства в России». Поскольку советское правительство ими не признавалось, было решено усилить поддержку тех политических сил, которые выступали за его свержение и продолжение войны. Однако послам стран Антанты было разрешено вступить в контакт с СНК РСФСР с целью постараться затормозить переговоры с Германией51. 16—17 (29—30) ноября Германия и Австро-Венгрия официально заявили о своем согласии на вступление в переговоры о перемирии. 20 ноября (3 декабря) в Брест-Литовске начались переговоры между РСФСР и странами Четверного союза о перемирии. Советская делегация предложила заключить перемирие на 6 месяцев, установить демаркационную линию по линии фронта, вывести германские войска с Моонзунда и запретить переброски войск на другие фронты. Однако германская сторона отказалась от этого предложения. Было подписано временное перемирие на 10 дней. В условиях полного нежелания солдат Русской армии воевать командование фронтов было вынуждено вступить с противником в переговоры о перемирии. 21 ноября (4 декабря) перемирие было подписано на Западном фронте, 24 ноября (7 декабря) — на Юго-Западном, 26 ноября (9 декабря) — на Румынском, а 2 (15) декабря в Брест-Литовске было подписано общее перемирие на всем Восточном фронте52. Перемирие заключалось на период с 4 (17) декабря 1917 г. по 1 (14) января 1918 г. При этом стороны сохраняли за собой право объявить о прекращении перемирия за 7 дней, если же этого не сделано, то оно автоматически продлевалось до заявления одной из сторон о его прекращении. По условиям перемирия до 1 (14) января 1918 г. запрещались переброски войск с Восточного фронта, кроме тех частей, чья переброска уже началась. Пока вырабатывались эти условия, германское командование успело начать передислокацию целого ряда соединений. Это позволило ему в ноябре перебросить с Восточного фронта на Западный 10 дивизий, в декабре — 12 дивизий, в январе 1918 г. — 3 дивизии, в феврале — 5 дивизий, а в марте — 15 дивизий53. В декабре 1917 г. норвежская социал-демократическая партия предложила Нобелевскому комитету присудить В.И. Ленину премию мира за 1917 г., поскольку «до настоящего времени для торжества идеи мира больше всего сделал Ленин, который не только всеми силами пропагандирует мир, но и принимает конкретные меры к его достижению». Конечно, Нобелевский комитет 38

отклонил это предложение, сославшись на то, что срок рассмотрения кандидатур уже истек54.9 (22) декабря 1917 г. в Брест-Литовске начались переговоры о мире между РСФСР и странами Четверного союза, в ходе которых выяснилось, что общие декларации об отказе от аннексий и контрибуций никого не интересуют55.10 (23) декабря Англия и Франция подписали секретное соглашение о разделе России на сферы влияния. К английской зоне были отнесены Север России, Кавказ, Кубань, Туркестан и восточная часть Донской области, а к французской — Украина, Крым, Польша и западная часть Донской области56. На переговорах в Брест-Литовске советская делегация 14 (27) декабря предложила взаимный вывод войск сторон с оккупированных территорий, чтобы дать населению этих областей самостоятельно решить вопрос о своем присоединении к тому или иному государству или об образовании самостоятельного государства. «Впредь до решения этого вопроса управление этими областями находится в руках избранных на демократических началах представителей самого местного населения»57. В ответ делегация Четверного союза согласилась вывести свои войска в случае, если Россия согласится с решениями различных марионеточных «самоуправлений» на оккупированной территории о «независимости». 15 (28) декабря переговоры были приостановлены на 10 дней для того, чтобы дать странам Антанты возможность принять в них участие. Собственно, это было пустой отговоркой, которую советская сторона использовала для затягивания переговоров. Тем не менее, 17 (30) декабря РСФСР вновь предложила странам Антанты принять участие в переговорах58, но, как и ожидалось, ответа на это предложение не последовало. 27 декабря (9 января 1918 г.) переговоры возобновились, а с 28 декабря (10 января 1918 г.) в них принимала участие делегация Украинской народной республики (УНР). 5 (18) января делегация Четверного союза потребовала провести границу по существующей линии фронта, что приводило к отторжению от России Польши, Литвы, Курляндии, Риги, Моонзундских островов (около 160 тыс. кв. км). Было также заявлено, что о линии границы южнее Брест-Литовска Четверной союз будет договариваться с УНР. Столь откровенно аннексионистская программа вынуждала советское правительство тянуть время. 15 (28) января СНК РСФСР принял Декрет об организации Рабоче-Крестьянской Красной армии, а 29 января (11 февраля) — Декрет об организации Рабоче-Крестьянского Красного флота. Вооруженные силы Советской России должны были комплектоваться на добровольческих началах. 15 февраля 1918 г. Исколастрел постановил, что латышские полки не будут демобилизованы, а после очищения от нежелательных элементов станут частью социалистической Красной гвардии. Тем временем 20 декабря 1917 г. (2 января 1918 г.) СНК РСФСР предложил Центральной Раде УНР начать переговоры об урегулировании отношений, которые так и не состоялись, поскольку Германия решила сыграть на противоречиях Петрограда и Киева. 11 (24) января 1918 г. УНР объявила о своей независимости, которая была тут же признана Германией. В итоге 27 января (9 февраля) был подписан мирный договор УНР со странами Четверного союза, согласно которому Киев получал Холмщину и должен был в первой половине 1918 г. поставить в Германию и Австро-Венгрию 60 млн пудов хлеба, 2 750 тыс. пудов мяса, 400 млн штук яиц, а также другие сельскохозяйственные товары и промышленное сырье59. Другой серьезной проблемой для Петрогра39

да было то, что Русская армия в ходе перемирия все более разлагалась. Фактически страна уже лишилась регулярной армии, хотя формально она еще существовала. Так, 4 (17) января начальник штаба Верховного главнокомандования М.Д. Бонч-Бруевич докладывал в СНК о том, что на Северном, Западном фронтах и в Особой армии «многие участки фронта совершенно оставлены частями и не охраняются никем. При таких условиях фронт следует считать только обозначенным»60. Укрепления ветшали, колья от полос колючей проволоки были в значительной степени пущены на дрова, тогда как германскому командованию удавалось поддерживать в войсках дисциплину. В конце января 1918 г. главнокомандующий Н.В. Крыленко доложил В.И. Ленину о том, что «сведения о состоянии армии дают картину катастрофы». Поэтому «необходимость заключения мира диктуется теперь уже не невозможностью оказать сопротивление, а невозможностью произвести организованный отход и спасти стоящую миллиарды материальную часть. Это заставляет отвергнуть как совершенно неприемлемый выход решение — войны не вести и мира не подписывать и мы обязаны подписать мир»61. Однако в советском руководстве не было единства по столь важному вопросу. Многие влиятельные члены СНК РСФСР и ЦК РСДРП(б), исходя из идеологических лозунгов, выступали против подписания мира с «империалистическими хищниками», что, по их мнению, привело бы к подрыву международного авторитета Русской революции среди европейского пролетариата. Например, выступая на заседании ЦК 11 (24) января, М.С. Урицкий упрекал В.И. Ленина в том, что «он смотрит на дело с точки зрения России, а не с точки зрения международной»62. Кроме того, многие вообще считали, что Германия не меньше России нуждается в мирном соглашении, а германские войска не смогут предпринять широкого наступления. В этой ситуации Ленин, являвшийся сторонником заключения формального мира, был вынужден поддержать идею Л.Д. Троцкого тянуть время, а в случае ультиматума со стороны Четверного союза заявить об отказе от подписания грабительского мира и одностороннем выходе из войны. Со своей стороны Троцкий согласился в случае немецкого наступления, в возможность которого он практически не верил, поддержать позицию Ленина о заключении мира. Кроме того, советская делегация должна была добиться, чтобы вместо делегации УНР в переговорах приняла участие делегация Советской Украины. Соответственно, следовало не допустить заключения договора между странами Четверного союза и УНР. Со своей стороны германское руководство под давлением военного командования 23 января (5 февраля) решило достичь мира с УНР, а «затем свести к концу переговоры с Троцким независимо от того, положительным или отрицательным будет результат». Соответственно, заключив договор с УНР, Германия вечером 27 января (9 февраля) выдвинула ультиматум о подписании советской делегацией предложенного ей мирного договора. В ответ глава делегации Л.Д. Троцкий заявил на вечернем заседании 28 января (10 февраля), что Россия прекращает войну, но мира не подпишет, а армию демобилизует63. Поначалу создалось впечатление, что страны Четверного союза молчаливо согласятся с этой советской формулой. Советская делегация покинула Брест-Литовск, а Ставка Главковерха отдала приказ о демобилизации армии. Узнав утром 29 января (11 февраля) об этом приказе, В.И. Ленин попытался его отменить, и в ночь на 30 января (12 февраля) СНК приказал Став40

ке оповестить всех о задержке телеграммы за подписью Троцкого и Крыленко, поскольку мир еще не заключен64. Однако в советском руководстве единства по этому вопросу также не было, к тому же к этому времени телеграмма уже была передана в войска, и остановить вспыхнувшую демобилизацию без опасения возникновения бунта никто не мог65. Всего к 16 февраля уже было демобилизовано свыше 43% личного состава старой армии66. С другой стороны, заявление советской делегации освободило немцев от соблюдения дипломатического декорума. В самом германском руководстве шли споры о возможности навязать России новые границы: кайзер Вильгельм II требовал добиться присоединения всей Прибалтики до линии Нарва — Двинск, тогда как дипломаты сомневались в достижимости этого рубежа в ходе переговоров. Теперь же руки у Берлина были развязаны, что усилило позиции военных. Еще 23 декабря 1917 г. (5 января 1918 г.) командование германского Восточного фронта (главком — генерал-фельдмаршал принц Леопольд Баварский) начало разработку плана наступления на Петроград. Согласно плану операции «Фаустшлаг» предполагалось наступать от Риги вдоль железной дороги на Венден — Валк— Псков при одновременном вторжении с Моонзундских островов в Эстляндскую губернию. Расширение гражданской войны на Украине и неудачи войск УНР привели к тому, что Центральная Рада 30 января (12 февраля) обратилась за поддержкой к Германии. В этих условиях германское руководство 31 января (13 февраля) решило начать наступление на Восточном фронте. В 19.30 16 февраля германская делегация в Брест-Литовске заявила о том, что с 12 часов 18 февраля перемирие будет прекращено. Протесты русских представителей, ссылавшихся на то, что о прекращении перемирия следовало сообщить за 7 дней, были отклонены германским командованием ссылкой на заявление Троцкого. 17 февраля германские самолеты разбрасывали в Прибалтике листовки, в которых заявлялось, что германская армия действует только против большевиков и Красной гвардии. Операция по захвату Прибалтики с выходом на линию Нарва — Чудское озеро была возложена на германскую группу армий генерал-фельдмаршала Г. фон Эйхгорна в составе 8-й, 10-й армий и армейской группы «Д» (24 пехотные и 4,5 кавалерийские дивизии)67. К операции в Прибалтике привлекались 13 пехотных и 3 кавалерийских дивизии 8-й армии и армейской группы «Д», которые должны были ударами на Псков, Юрьев, Ревель и Нарву окружить и разбить русские войска. Главный удар от Двинска на Режицу и Остров и от Риги на Валк должны были наносить 53-й, 46-й армейские корпуса армейской группы «Д» и 48-й армейский корпус 8-й армии. Вспомогательный удар на Ревель и Нарву следовало нанести с Моонзундских островов частями Северного корпуса. Вся подготовка к операции и развертывание войск были проведены еще в период переговоров в Брест-Литовске. Для наступления германское командование создавало сводные мобильные отряды, поскольку считало необходимым сохранить высокий моральный дух войск и ограничить большевистскую агитацию. Так, например, из состава германского Северного корпуса в наступлении участвовало 2 пехотных полка, 5 батальонов мотоциклистов и самокатчиков, 2 снайперских батальона, 3 дивизиона полевой артиллерии, 2 эскадрона кавалерии, 3 пулеметные и 3 саперные роты. Применение мобильных отрядов позволяло «молниеносно сломить сопротивление и помешать русским защищать свои позиции». Вслед за этими частями двигались основные силы войск68. 41

Прибалтику обороняли войска русского Северного фронта, которому главковерх Н.В. Крыленко еще 30 декабря 1917 г. (12 января 1918 г.) поставил задачу в случае нового немецкого наступления «преградить неприятелю доступ к жизненным районам республики — Петрограду, Ревелю и Смоленску»69. 14 (27) января в развитие этого общего указания Управление Северного фронта издало директиву № 218/Б о задачах войск на случай возобновления военных действий с Германией: «1. 42[-му] армейскому корпусу защищать подступы к Петрограду вдоль северного берега Финского залива и от Николайстада, сосредоточив главные средства обороны в районе Вильманстранд — Саккиярви — Выборг. 2. Войскам Ревельского укрепленного района ни в коем случае не допустить высадки противника по побережью Моонзунда и Финского залива в пределах района. Кроме того, надлежит иметь в виду, что, в случае угрозы высадки противника где-либо в районе Моонзунда, в состав укрепленного района будет включен правофланговый корпус 12[-й] армии, туда же будут направлены в первую очередь батальоны Красной Армии. Вследствие чего на войска укрепленного района будет возложена общая задача по защите подступов к Ревелю и Петрограду с побережья Моонзунда и Рижского залива от Шпитгам до р. Орро — Иегго с частными задачами: а) не допустить высадки неприятеля на всем побережье фронта; б) оборонять феллинский район и линию Ревель — Вейсенштейн — Юрьев. 3. 12[-й] армии ставится общая задача защищать направление Рига — Псков главными силами и Рига — Нарва правофланговым корпусом. В связи с нынешним состоянием армии наибольшие средства обороны в случае наступления противника надлежит сосредоточить на линии Валк — Шваненбург, удерживая ныне занимаемые позиции авангардами и сторожевыми отрядами. 4. 1[-й] армии, в случае наступления противника, сдерживать его продвижение в направлении от Якобштадта на Псков и Остров, для чего использовать укрепленные линии венденских и шваненбургских позиций, сосредоточив там наибольшие средства обороны, а также иметь в виду возможность занятия траверсных позиций на линии Ливенгоф — оз. Лубан — Остров. 5. Войскам 5[-й] армии иметь общей задачей сдерживать наступление противника по путям на восток, а также к северо-востоку на Остров и к юговостоку на Полоцк. Так как нет основания ожидать глубокого проникновения противника на фронте 5[-й] армии за неимением серьезного объекта действий, исключая Двинск, частями армии надлежит более упорно отстаивать существующие позиции и ряд тыловых, из которых укрепленную линию оз. Лубан — оз. Разно — Креславка — Браслав — Шарковщизна считать за главный рубеж, где должно быть оказано упорное сопротивление. 6. В резерв фронта назначаются: а) 49[-й] армейский корпус, расположенный в районе Тапс — Везенберг; б) 4[-я] Донская казачья, 3[-я] Финляндская стрелковая и 16[-я] кавалерийская дивизии, расположенные в районе Пскова, Порхова, Луги, Новосокольники; в) 17[-й] армейский корпус, расположенный в районе Невель, Городок, и г) 184[-я] пехотная дивизия, расположенная в районе Ржева. Все перечисленные части, подчиняясь Управсеву в оперативном отношении, входят в состав тех армий, в коих они числятся и ныне. 7. Во всех армиях, корпусах и в округах немедленно приступить к формированию полков Красной Армии, группируя их в районах армий на главных оборонительных рубежах. Надлежит иметь в виду, что формируемые в тылу 42

фронта и во внутренних губерниях красноармейские батальоны и полки будут, в зависимости от обстановки, вливаться в формируемые части армий и фронтового резерва»70. 13 февраля 1918 г. управление Северного фронта провело совещание командного состава Ревельского укрепленного района совместно с представителями ряда военных и советских органов. Открывая совещание, член военного совета Северного фронта Б.П. Позерн высказал предположение, что вряд ли немцы смогут открыть широкие военные действия, но они в состоянии предпринять наступление на Ревель в виде «карательной экспедиции за баронов». Комендант Ревельского укрепрайона бывший генерал П.И. Изместьев доложил, что сухопутные войска фактически перестали существовать: 44-я дивизия личного состава не имеет, а ее материальная часть находится на крепостных складах. «Вообще сопротивление оказать некем... Никаких надежд на сопротивление со стороны солдат ни настоящей, ни Красной армии не возлагает, так как масса читала все приказы и директивы, в которых война объявлена оконченной, а поэтому теперь никто не поверит, что Россия вынуждена продолжать войну». В этих условиях немцы наверняка предпримут наступление и могут за 5—6 дней захватить Ревель. Начальник 1-й бригады крейсеров сообщил, что из-за малочисленности личного состава некому обслуживать крейсера, и бригада небоеспособна, она может лишь эвакуироваться в Гельсингфорс. Однако часть военных и советских работников считала, что немцы не смогут предпринять широкого наступления, а отряды Красной гвардии, собрав несколько тысяч бойцов, в состоянии дать отпор немецкой карательной экспедиции, направленной против Ревеля. Вместе с тем совещание не приняло никаких конкретных мер по организации защиты укрепрайона и по ускорению эвакуации кораблей и военного имущества из города71. 17 февраля Коллегия Наркомата по морским делам направила Военному отделу Центробалта директиву о принятии мер по обороне подступов к Петрограду с моря. В ней указывалось, что пока перемирие с Германией продолжает действовать, но не исключено возобновление военных действий. Поэтому на балтийском театре «приходится считать вероятным производство смешанной операции от островов Моонзунда на материк с целью захвата Ревеля и Эстляндии с сухого пути при широком содействии германского флота в Финском заливе, к западу от центральной позиции». Впредь до получения общих директив о контрмерах этому следовало провести следующие мероприятия: «1. Теперь же сосредоточить в районе Ревеля и Гельсингфорса все ледокольные средства, состоящие при флоте... 2. Теперь же увезти из Ревеля в Гельсингфорс все те боевые и вспомогательные суда, наличие команды на которых, а равно и техническое их состояние не допускают выхода их в море по первому требованию». Военному отделу Центробалта следовало обеспечить все или наиболее важные батареи Береговой обороны Финского залива и Або-Аландской укрепленной позиции «минимальным числом личного состава, допускающим их стрельбу». Требовалось «подготовить к уходу из Гельсингфорса в Кронштадт все те суда 2-й и 3-й категорий, кои могут быть без ущерба для них проведены в колотом льду» и «в зависимости от состояния льда и готовности судов усилить минирование центральной позиции». Так же следовало принять все меры к тому, чтобы в случае появления неприятельского флота за пределами демаркационной линии с явным намерением идти в Финский залив, суда 1-й категории могли бы по первому требованию вый43

ти на центральную линию для ее охраны. «Сверх изложенного теперь же надлежит принять меры к возможному переводу запасов флота из Ревеля в Гельсингфорс и Кронштадт»72. Получив сведения о том, что германское командование официально заявило о прекращении перемирия с 12 часов 18 февраля, командование Северного фронта 17 февраля отдало своим войскам директиву, которая требовала «защищать всеми силами и средствами завоевания рабоче-крестьянской революции. Если бы армиям, в случае нападения противника, невозможно было вести регулярную войну за расстройством войсковых частей, предлагаем вести малую войну, действуя отдельными партизанскими отрядами, немедленно выделив их из пехотных, кавалерийских, артиллерийских и других частей». Прекрасно понимая расстроенное состояние подчиненных ему войск, командование фронта указывало: «В случае натиска значительных сил противника разрешаем войскам отходить, уничтожая за собой все военные запасы и еще невывезенную материальную часть артиллерии, причем: 1) Ревукру [Ревельскому укрепленному району] удерживать морскую крепость постольку, поскольку необходимо дать время выйти частям, занимающим гапсальское, вердерское и перновское направления на линии Ревель — Вейсенштейн. 2) 12[-й], 1 [-й] и 5[-й] армиям, действуя в общем в духе директивы № 218/Б, при отходе сосредоточиться: 12[-й] армии, за исключением правофланговых частей, за изборскими позициями; 1 [-й] армии — за островскими позициями и 5[-й] армии — за режицкими позициями. Армиям немедленно усилить вывоз в тыл самого ценного имущества и материальной части артиллерии»73. К началу февраля 1918 г. Красная гвардия Эстляндии насчитывала более 5 тысяч бойцов, которые, однако, не были достаточно подготовлены в военном плане и не представляли единого объединения, а были разбросаны по всей территории губернии. Побережье Рижского залива к северу от Пернова до устья р. Казари было передано в подчинение Ревельского укрепрайона и практически не было занято войсками. Находившаяся в районе Гапсаля 45-я пехотная дивизия, численность личного состава которой сократилась до полка, была в начале февраля отведена к Нарве. На ее место был переведен 1-й эстонский полк. Как уже упоминалось, 44-я пехотная дивизия была в январе расформирована, а в 118-й пехотной дивизии осталось лишь около 800 совершенно необученных ополченцев. На острове Вормс находилась рота морской десантной бригады, а севернее Гапсаля у Дирхами — береговая батарея № 37 с небольшой командой обслуживания. Гарнизон Ревельской морской крепости был в основном демобилизован, остались лишь небольшие команды. Береговые батареи с малочисленными командами не представляли собой серьезной военной силы. Вечером 18 февраля на совещании командного состава Ревельского укрепрайона выяснилось, что из-за фактической демобилизации гарнизона защищать крепость с суши некому. Реально возможно лишь организовать разведку и выставить заслоны на узловых станциях на подступах к городу. Основное внимание следовало обратить на эвакуацию в тыл вооружения и военного имущества. 19 февраля на заседании Ревельского и Эстляндского Советов была образована коллегия из 12 человек по управлению укрепрайоном и городом. Усилился набор добровольцев в отряды Красной гвардии, которые уже вечером 18 февраля стали отправляться из города на фронт. 44

Германское наступление в Прибалтике 18 февраля германские войска возобновили наступление по всему фронту74. В тот же день командование Северного фронта приказало своим войскам «в случае появления автомобильных частей противника принять самые решительные меры к уничтожению всех мостов» на Рижском и Двинском шоссе75. Около 16 часов 18 февраля немцы без боя заняли Двинск. Штаб 5-й русской армии был захвачен, гарнизон города разбежался. С железнодорожной станции удалось вывезти около 600 вагонов, а 15 паровозов и остальные вагоны были захвачены противником. В разговоре по прямому проводу член Управсева А.Д. Щербаков доносил Н.В. Крыленко: «Двинск занят немцами, части 5-й армии отходят к Режице, члены армискома находятся в Режице. Сопротивление на режицких позициях оказано быть не может. Организуются партизанские отряды для охраны станции и заставы на шоссейных дорогах. Приняты все меры к разрушению железных и шоссейных дорог. Из Двинска казначейство с 14 миллионами денежных знаков вывезено. В районе 12-й армии наступление также началось, немцы действуют маленькими отрядами. Разбрасывают воззвания, призывая население оставаться на своих местах. Передайте это по телефону в Смольный и спросите, имеют ли что они передать нам»76. Общая ситуация на Северном фронте, сложившаяся в результате германского наступления, отражена в сводке Оперативного управления штаба Главковерха от 20—21 февраля 1918 г. 12-я армия докладывала о том, что «части армии продолжают отходить, причем отход носит самый беспорядочный характер». В условиях начавшейся демобилизации фронт практически перестал существовать. Например, начальник штаба 109-й пехотной дивизии, расположенного на станции Лигат (на железной дороге Рига — Валк) доложил, что «к 13 часам от всей дивизии... остались командиры 433-го и 434-го полков, их адъютанты, по два телеграфиста и шесть разведчиков. В 13 часов 30 минут после короткого обстрела германской артиллерией» станция была занята германским разъездом из 12 человек. «Оставшимся чинам штабов полков, о которых упоминалось выше, удалось отступить к пос. Лигат, где они присоединились к штабу дивизии. После этого штаб дивизии со штабами полков отошли на Венден для дальнейшего следования в м. Смилтен. Паровоз и два вагона со взрывчатыми веществами, прибывшие для взрывов и порчи станционных сооружений на ст. Лигат, по имеющимся сведениям, остались у немцев, и путь взорвать не удалось». О том же докладывало командование 43-го армейского корпуса, от дивизий которого остались одни штабы. Однако ни о них, ни о красноармейских ротах сведений не имелось. «Штакор 43-го армейского утром выступил в Смилтен и далее на Гоппенгоф. Части 6[-го] Сибирского корпуса направляются в район Валка и прошли уже Вольмар. Штакор 6[-го] Сибирского корпуса переходит в Валк. 10[-я] Туркестанская стрелковая дивизия из района Гайнаша не выступила. Дивизия совершенно разложилась. В 37[-м] и 38[-м] полках постановлением комитета и командиров полков отпущены домой все солдаты сроков службы до 16-го года включительно. Все имущество дивизии оставлено, вывезти его средств нет. 10[-й] корпус подчинен командиру 49[-го] корпуса. 2[-й] Сибирский корпус переходит [на] изборские позиции. 45

Точных сведений о противнике нет. Все сведения о передвижении противника поступают совершенно случайно от железнодорожных служащих, телефонных барышень и местных жителей. По последним сведениям, германцы подходят к Вольмару. Создается общее впечатление, что остатки 12[-й] армии отступают перед немецкими разъездами даже без всякой перестрелки. Что происходит на Псковском шоссе, неизвестно. Из района Вердера последнее донесение получено утром 20 февраля, в котором было сказано, что германцы, заняв Вердер, медленно двигались к Леалю». К вечеру 20 февраля стало известно, что «в районе моонзундской позиции противник занял Вердер и окрестные дороги. Небольшие передовые части германцев заняли Венден и ст. Рамоцкое. На фронте 1 [-й] армии, в районе Фридрихштадт— Якобштадт, движения противника не обнаружено. На фронте 5[-й] армии, по непроверенным сведениям, противник занял ст. Антонополь, что в 20 верстах юго-западнее ст. Режица». Схожая ситуация сложилась и на фронте 1-й армии, где части 21-го армейского корпуса «начали отход, не установив соприкосновения с противником». У Бальбери противник захватил врасплох и взял в плен большую часть конной заставы 22-й пехотной дивизии. 96-й Омский полк 24-й пехотной дивизии самовольно двинулся походным порядком на Псков. «Солдаты 60[-й] дивизии самовольно разошлись, остались штаб дивизии, штабы полков и часть комитетов. По сведениям, штадив 60-й — в районе Марцена, и б[лиже] к противнику царит паника. По сведениям командира 1[-го] корпуса, вся артиллерия корпуса погружена и часть ее уже отправлена». Полки Выборгской бригады 28-го корпуса рассеялись. По сведениям местных жителей, противник начнет наступать в районе Крейцбурга (Крустпилса) не ранее чем через 2—3 дня. «На ст. Борх брошено 6 полевых орудий с передками, зарядными ящиками и патронами, там же оставлены 15—20 походных кухонь и около 100 повозок с лошадьми. Армиском 5-й около полудня 20 февраля сообщил, что 12 немецких броневиков проследовали через Рушоны на Режицу. Начальник этой станции сообщает, что ст. Антонополь в 18 часов 20 февраля занята германцами. В 10 часов над ст. Режица летали германские аэропланы, которые обстреливали город из пулеметов. Офицер для связи 28[-го] корпуса сообщил, что в 7 верстах к западу от Режицы показался окруженный мотоциклистами германский грузовой автомобиль с посаженными на нем пехотинцами, у которых имелись пулеметы. Очевидно, это была разведка. Приближение автомобиля вызвало среди солдат необычайную панику. Солдаты, находившиеся на дороге к Режице и в самом городе, с криком "спасайся" бросились бежать, бросая на пути ружья и пулеметы. Германский автомобиль был встречен нашим автомобилем, в котором ехали наши делегаты из Петрограда. Члены делегации, пересев в германский автомобиль, уехали по направлению к Двинску. Для противодействий наступлению германцев со стороны Двинска в Режицу брошена вся пехота 2[-го] корпуса (81 [-я] дивизия). Некоторые данные позволяют полагать, что 322[-й] полк с четырьмя орудиями двинулся на защиту Режицы. Точных сведений о судьбе Режицы нет, по слухам, там царит страшная паника»77. Как писал позднее в своих воспоминаниях Н.В. Крыленко, «армия бросилась бежать, бросая и сметая все на своем пути, сметая и 46

те части, которые двигались для защиты из центра, наспех мобилизованные внутри страны»78. В 14 часов 20 февраля в Наркомвоене состоялось совещание, на котором присутствовали нарком Н.И. Подвойский, главковерх Н.В. Крыленко, нарком по морским делам П.Е. Дыбенко, член коллегии Наркомвоена Э.М. Склянский, член коллегии наркоммордел Ф.Ф. Раскольников, помощник начальника Главного Морского штаба В.М. Альтфатер и ряд военных специалистов. Сделав обзор ситуации на фронте, Крыленко указал, что позиции на линии Нарва — Псков находятся в неудовлетворительном состоянии, а для их занятия необходимо 30—50 тысяч красногвардейцев, которые следует послать из Петрограда, но лишь после того, когда схлынут отступающие с фронта части. В Ревельском укрепленном районе войск практически нет, а краевой Совет Эстляндии не разрешает коменданту крепости проводить эвакуацию. Солдаты отказываются сражаться, пока им не докажут, что все средства достижения мира исчерпаны, а многие твердо убеждены в том, что мир заключен и никакого боя не будет. Представители флота сообщили о подготовке к эвакуации кораблей из Ревеля в Гельсингфорс, а затем в Кронштадт. Было принято решение о дальнейшем отводе войск с фронта на линию Нарва — Псков— Жлобин— Бердичев— Одесса. Следовало также организовывать партизанские отряды для борьбы в тылу врага и перевести оперативный отдел Ставки Верховного главнокомандования из Могилева в Петроград79. Естественно, что в этих условиях командование Северного фронта 21 февраля приказало войскам «продолжать отход на восток согласно приказов, отданных армиям. По достижении изборских и островских позиций приказываем всем частям 12-й и 1-й армий остановиться, организовать упорную оборону и не допустить врага до внутренних губерний России. Немедленно командировать от всех дивизий этих армий команды в районы означенных позиций на участки дивизий для встречи и распределения полков по своим участкам. Частям, входящим в состав 49[-го] армейского корпуса, постепенно отходить на линию Ревель — Вейсенштейн — Юрьев, принять срочные меры к обороне Тапса и Везенберга как важных узлов железнодорожных и грунтовых путей. В дальнейшем частями 49[-го] армейского корпуса занять и упорно оборонять наровскую позицию. Частям 5[-й] армии отходить в район Новосокольники, Невель и Великие Луки, где управлению армии» следовало «принять энергичные меры к восстановлению расстроенных частей и приведению их в полный порядок. Управлению 5[-й] армии принять меры к организации упорной обороны Люцина, Себежа, ст. Идрица и всего железнодорожного узла Новосокольники, Невель, Великие Луки»80. На 13-й армейский корпус возлагалась задача обороны Феллина (Вильянди), на 6-й Сибирский корпус — Валка и прикрытие направления на Юрьев и Нарву. 49-й армейский корпус должен был подчинить себе все отходящие от Ревеля войска и правофланговые части 12-й армии по достижении ими линии Вейсенштейн (Пайде) — Феллин — Юрьев и организовать оборону сначала на Феллинских, а затем на Нарвских позициях. Однако командование 6-го Сибирского корпуса не сумело организовать оборону Валка, а стало отводить остатки войск корпуса на Гдов через Теплое озеро, находящееся между Чудским и Псковским озерами. Командованию 49-го корпусы было сооб47

щено, что «приказ об обороне района Юрьева, а затем линии Нарвы корпус выполнить не в состоянии». Командование 13-го корпуса уехало в тыл, а остатки войск без соприкосновения с противником отходили к Нарве и Гдову. Соответственно, части 49-го корпуса так и остались малочисленными и вместо обороны в районе Тапса и Везенберга отходили к Нарве и далее к Ямбургу. Естественно, что в такой обстановке сплошной линии фронта не существовало, а сопротивление наступавшим германским войскам оказывали лишь разрозненные группы. 19 февраля северо-восточнее Риги сопротивление наступающим немцам оказал 2-й красноармейский полк из добровольцев 6-го Сибирского пехотного полка под командованием бывшего штабс-капитана А.И. Черепанова. 20 февраля немногочисленные защитники станции Венден (Цесис) отступили на восток, повредив железную дорогу и мосты. 21 февраля латышские стрелки и местные красногвардейцы закрепились на подступах к Вольмару (Валмиере). Только после напряженных ночных боев на улицах города он был занят немцами к утру 22 февраля. Захваченные в плен 20 красногвардейцев и член уездного исполкома Совета А. Дилле были казнены оккупантами. В тот же день немцы захватили Валк. 24 февраля немцам удалось захватить врасплох и пленить 4-ю роту 7-го Бауского латышского полка. Пленных отправили в Юрьев и там расстреляли, удалось спастись лишь троим. 21 февраля СНК РСФСР принял декрет-воззвание «Социалистическое отечество в опасности!»81, был создан Чрезвычайный штаб Петроградского военного округа, город переведен на осадное положение82 и была объявлена революционная мобилизация, приостанавливающая демобилизацию старой армии. 22 февраля Комитет революционной обороны решил организовать из частей гарнизона Петрограда и Красной гвардии два отряда по 1 тыс. человек в каждом и направить их в Псков и Ревель. В тот же день командование Северного фронта приказало «приостановить демобилизацию и прекратить увольнение в отпуск». Требовалось «части с большим некомплектом людей сводить в более мелкие боевые единицы» и приступить к расчистке и приведению в боеспособность окопов на изборских и островских позициях»83. 22 февраля начальник штаба Верховного главнокомандующего М.Д. БончБруевич обратился к командованию Северного и Западного фронтов и Советам городов прифронтовой полосы с призывом, в котором отмечал, что «наши войска отходят, не оказывая сопротивления. Именем Верховного главнокомандующего ставлю целью всем отходящим частям одуматься и понять позор отступления». В Нарве, Пскове, Острове, Невеле и других городах следовало привести «бегущих в порядок с целью удержать эти пункты»84. Советское руководство опасалось, что наступающие немцы будут двигаться от Пскова к городам Дно и Бологое, что отрежет Петроград от остальной страны85. Были приняты решения о создании обороны на подступах к столице. 23 февраля оперативный отдел штаба Петроградского военного округа потребовал от полков столичного гарнизона немедленно отправиться в район Пскова, Ревеля и Дно. Однако оказалось, что далеко не все воинские части готовы выполнять этот приказ. Одни откровенно его саботировали, другие посылали в лучшем случае отдельные отряды добровольцев. Для активизации записи добровольцев в Красную армию этот день был объявлен в столице «Днем защиты социалистического Отечества». Всего с 19 февраля до начала марта 1918 г. в Петрограде записалось в Красную армию не менее 38 тыс. 48

человек, из которых 17—18 тыс. были отправлены на фронт. 25 февраля главковерх Н.В. Крыленко приказал Северному фронту стянуть «сохранившие порядок части в районы следующих пунктов: Ревель, Валк, Псков, Дно, Себеж», назначить «в каждом из названных пунктов» ответственного общего начальника «с возложением на него организации: 1) упорной обороной на подступах к названным пунктам; 2) настойчивых нападений особыми отдельными сильными партиями на наступающие части противника в целях уничтожения их или оттеснения; 3) упорного задерживания наступления неприятеля в случае невозможности остановить его в указанных районах»86. Наступавшие от Риги на Псков войска германской 8-й армии 22—23 и 24 февраля натолкнулись в районах Валка и Верро на сопротивление латышских стрелков, ряда частей старой Русской армии, красногвардейских и красноармейских отрядов и были вынуждены несколько замедлить свое продвижение. Однако части 53-го армейского корпуса из состава армейской группы «Д» практически беспрепятственно двигались от захваченной 21 февраля Режицы (Резекне) к Пскову и в 6 часов утра 23 февраля заняли Пыталово. В то же утро по прямому проводу представитель Управсева сообщал наркомвоену: «Сегодня и завтра надеемся во всяком случае быть в Пскове, организуем оборону, послали по всем направлениям подрывников. Здесь сейчас штаб 12-й армии. Немцы заняли Пыталово и это самое угрожаемое для нас направление; двигаются сюда с ужасной быстротой, думаем сделать задержку у Острова»87. Однако около 18 часов того же дня немцы после небольшого боя заняли Остров. Около 21 часа Б.П. Позерн докладывал по прямому проводу Н.И. Подвойскому: «Немцы в 25 верстах от Пскова и идут броневиками по шоссе и по железной дороге поездом. Очевидно, будут в Пскове через несколько часов. [Подвойский]: — Хотя бы у вас осталось 10 человек, непосредственные подступы к Пскову и Псков вы не должны сдавать. Пошлите против немцев товарный поезд с паровозом позади поезда и устройте крушение поезда там, где нельзя будет взорвать путь. Сообщите точную картину взятия Пыталово и Острова и дальнейшее продвижение [противника]. Поняли относительно того, как сделать крушение поезда? [Позерн]: — Поняли. Пыталово и Остров заняты немногочисленными отрядами, но борются решительно и неотступно находятся в готовности. [Подвойский]: — Нужно давать сведения через каждый час. Помните, что необходимо взрывать железную дорогу через каждые две — три версты. Неисполнение этого приказа повлечет за собой расстрел виновных. Все ненужное для обороны Пскова эвакуировать по железной дороге, лошадьми, моторами, для чего объявить поголовную транспортную повинность как по погрузке, так и вывозу, привлечь за плату соседние деревни. Продовольствие вывезти, возможно вывезти все, за исключением потребности одного дня. Если бы пришлось покидать Псков, все военное имущество и продовольствие [должно быть] уничтожено, все подъездные пути к Пскову взорваны, [также] вокзалы. Скажите, проверены ли эти слухи: в 2 часа нам сообщили, что немцы заняли Пыталово? Для нас непонятно, чтобы немцы осмелились на это. [Позерн]: — Пыталово занято в 6 часов утра. Остров занят часа три назад. Немцы, очевидно, гонят вовсю, желая произвести панику внезапным нападе49

нием. Силы у нас есть, но все они в состоянии организации. Боюсь, что захватят голыми руками весь Псков. [Подвойский]: — У вас есть подрывники? Встречайте их движение взрывом всех абсолютно мостов, виадуков и полотна через каждые две — три версты; для броневиков взрывайте почаще шоссе. Сдавать подступы к Пскову не имеете права. Помните, что к вам подходят силы. Выводите навстречу немцам наиболее отважные и инициативные отряды. Задержите наступление хотя бы до 8—9 часов утра. Помощь высылается. Неужели не найдется взводов, отрядов по 30—50 человек, которые бы не пошли на подвиги для взрывов поезда и броневиков. Нужно, наконец, кликнуть клич на героев и такие, несомненно, найдутся. Пусть агитаторы остановят бегущие части»88. Переброшенный по железной дороге из Вольмара 2-й красноармейский полк, возросший до 1 200 бойцов, во взаимодействии с отрядом псковских красногвардейцев под командованием Я.Т. Леонова и отрядом солдат железнодорожных войск под командованием Базилевича заняли оборону на подступах к Пскову по р. Череха у железнодорожной станции и сорвали попытку противника с ходу ворваться в город. Затем подошли еще 2 роты и пулеметная команда 2-го латышского полка. К вечеру 24 февраля советские части смогли подбить у противника бронемашину с пулеметом, который был ими использован для отражения атаки немецкой пехоты вдоль железнодорожного полотна. В ходе ночного боя противник также не смог продвинуться вперед. В донесении Управсева от 24 февраля сообщалось, что «пути к Пскову подорваны, мосты разрушены, вперед к югу посланы кавалерийский и пехотные отряды», требовались подкрепления89. Однако создать сплошную линию обороны защитникам Пскова не удалось. Это позволило немцам обойти их левый фланг и, выйдя на шоссе Псков — Луга, к 18—19 часам 24 февраля ворваться в Псков. Как докладывал на следующий день начальник Чрезвычайного штаба ст. Новоселье Черный, «немцы прошли проселочными дорогами, обошли Красную гвардию и местами заняли ст. Псков-1, где были встречены сильным огнем латышских стрелков, которыми были опрокинуты. Вскоре подошли подкрепления к немцам, к которым присоединились белая гвардия, пленные и организованная буржуазия, которые обезоружили и арестовали Совдеп и заняли Псков. Дальнейшее продвижение их не замечается»90. Одновременно немцы воспользовались неповрежденной и не охранявшейся железной дорогой Валк — Псков и с юго-западной стороны также продвинулись к ст. Псков-1. В этих условиях советским отрядам, сражавшимся на р. Череха, угрожало окружение, и они вынуждены были сначала отойти в район Крестов, а затем отступить по петроградской дороге к ст. Торошино, разрушив несколько километров железной дороги и мосты. Тем временем в Пскове разгорелись уличные перестрелки, особенно ожесточенные на Сергиевской и Великолукской улицах, по которым от вокзала продвигались немцы. Им на помощь выступили местные белые, которым удалось предотвратить взрыв Ольгинского моста через р. Великую. К ночи от Валка к Пскову подошел 7-й латышский полк, которому удалось сбить охранение противника на мосту через р. Великую и с боем пробиться через город на Лужское шоссе. Около 22 часов местным красногвардейцам удалось подорвать склад с пироксилином на станции Псков-2, в результате чего погибло 270 и было ранено и контужено свыше 400 военнослужащих германской армии. Тем не менее немцам удалось к 2 часам ночи 25 февраля занять центр города, но на се50

веро-восточной окраине бои продолжались до 28 февраля. В городе немцы расстреляли около 140 пленных красногвардейцев, партийных и советских работников. Из города удалось эвакуировать 72 состава и до 4 тыс. вагонов различных грузов. Можно было вывести из города и остальной подвижной состав, но подрывники поторопились взорвать железную дорогу и мосты. После захвата города противник не предпринимал активных действий, ограничиваясь воздушной и наземной разведкой на глубину до 20—30 км 91 . Со своей стороны советское командование стягивало к Пскову отряды, создававшиеся в Петрограде и других населенных пунктах, во главе которых был поставлен бывший полковник И.Г. Пехлеванов, еще 25 февраля получивший задачу: «Выбить немцев из Пскова и преследовать до Изборска и Острова, который должен быть занят»92. Однако сосредоточение отрядов затянулось, так как точных сведений о противнике не имелось даже в Луге. Только 27—28 февраля посланной разведке удалось установить, что немцы из Пскова не выходили. Каждый день 27, 28 февраля и 1 марта М.Д. Бонч-Бруевич торопил Пехлеванова с атакой города, который, в конце концов, заявил, что если его действия не устраивают Петроград, то он готов подать в отставку. 1 марта начальник Псковских отрядов докладывал в штаб Главковерха: «Сила отряда — 1 300 штыков, 87 пулеметов, 63 конных разведчика, 4 легких орудия. В течение дня прибыло еще 110 человек при двух пулеметах Кронштадтского матросского отряда и 168 человек при 4 пулеметах огнеметного химического батальона... Авангард отряда продвинулся со ст. Новоселье на ст. Торошино, которая прочно занята нами. При переходе через железную дорогу у ст. Торошино паровоз бронированного поезда сошел с рельс. Приняты меры к поднятию паровоза и исправлению моста. Направлена разведка в район Торошино — устье р. Великой — г. Псков — р. Череха до устья Кепи — р. Кепь — Торошино»93. Нерешительные действия Псковских отрядов были связаны не только с опасениями в недостатке своих сил, но и с тем, что в эти дни прошел слух о том, что мир с Германией подписать не удалось. Естественно, что командование не могло не задумываться о подготовке обороны. 2 марта Пехлеванов информировал начальников Гдовского и Дновского отрядов о том, что авангард его отряда «вошел в непосредственное соприкосновение с противником, уничтожив его заставы у ст. Черняковицы и дер. Яхново. Сегодня ожидаются столкновения наших партизан на всем фронте охранения противника под Псковом, где немцы сосредоточили до 6 полков пехоты с артиллерией и конницей. Авангард моего отряда находится у ст. Торошино, главные силы у ст. Новоселье, конница направляется в район дер. Жуковицы, штаб отряда на ст. Струги Белые. Ожидается возобновление действий противника. Ближайшая задача отряда — овладеть г. Псковом. При создавшейся обстановке обязательное выступление отрядов из Дно и Гдова в направлении на Псков является крайне необходимым»94. Нападения на немецкое охранение и уничтожение ряда передовых постов показало германскому командованию, что период беспрепятственного продвижения закончился. Более того, немцам пришлось оттянуть свои войска к городу. 3 марта начальнику Псковского отряда И.Г. Пехлеванову была поставлена задача предпринять атаку Пскова95, но в связи с подписанием Брестского мирного договора военные действия были прекращены96. 51

Тем временем эстонские националисты вступили в контакт с германскими войсками. В ночь на 18 февраля по заданию К. Пятса командир 1-го эстонского полка Э. Пыдер направил из Гапсаля в Аренсбург двух представителей в штаб командира германского Северного корпуса генерал-лейтенанта А. фон Зекендорфа, сообщив ему о готовности полка сдаться немцам, если они высадятся в Гапсале. Немцам было предложено двигаться из Гапсаля прямо на Ревель, что позволит быстро ликвидировать Советскую власть по всей Эстонии. Соответственно, германское командование прислушалось к этой информации и решило направить части Северного корпуса не на Пернов для соединения с наступающими с юга войсками, а прямо на Ревель. В 6 часов утра 20 февраля части Северного корпуса начали наступление с Моонзундских островов на материк, заняли Вердер (Виртсу) и двинулись к Леалю (Лихуле). Помогая немцам, 1-й эстонский полк обезоружил прибывшую с острова Вормс роту десантной бригады и команду батареи № 37, а также арестовал руководителей местного Совета в Гапсале. В ночь на 21 февраля немцы с о. Даго по льду двинулись на материк и в 6 часов утра 21 февраля заняли Гапсаль, а к вечеру вышли на линию Линнамяэ — Киррифер (Кирбла). В Ревеле еще не было известно о высадке на материк германских частей. Считалось, что в 1-м эстонском полку произошел контрреволюционный переворот и полк движется к городу. Для выяснения обстановки в сторону Гапсаля 21 февраля был выслан эшелон красногвардейцев силой около 170 человек. На следующий день вслед за ними был послан отряд в составе 400 красногвардейцев с 5 пулеметами под командованием члена исполкома Эстляндского Совета, бывшего штаб-капитана A.M. Пыльда. Фактически это были отдельные группы мобилизованных добровольцев с различных предприятий Ревеля. Тем временем 22 февраля примерно в 10 км южнее станции Ристи произошло первое столкновение выступившего из Леаля 5-го немецкого батальона самокатчиков с прибывшим из Ревеля отрядом эстонских красногвардейцев, которые были отброшены на север. Однако перестрелки продолжались и севернее Ристи. Из Ревеля в этот район по железной дороге перебрасывались подкрепления. К вечеру 22 февраля на станцию Ризенберг (Рийзипере) прибыл эшелон с 83 добровольцами из Ревельской отдельной морской бригады. Однако немцам удалось атаковать моряков сразу же после того, как они выгрузились на станции. Перестрелка быстро переросла в штыковую схватку, которую немцы не выдержали и отошли под прикрытие своих пулеметов. Открытая местность у станции не позволяла красногвардейцам закрепиться и они, погрузившись в эшелон, отошли к станции Кегель (Кейла). В ночь на 23 февраля на станции Иленемме (Вазалемма), находящейся между Ризенбергом и Кегелем, отряд Пыльда встретил эшелон моряков, отходивший после перестрелки с немцами. Только теперь стало ясно, кто является реальным противником. Эшелон с моряками отправился в Ревель, а отряд Пыльда занял оборону на станции Кегель. Красногвардейцы ожидали приближения противника по железной дороге, однако немцы двигались по шоссе и около 14 часов 23 февраля неожиданно натолкнулись на красногвардейцев. После начавшейся неорганизованной перестрелки немецкий авангард отсту52

пил. Пыльда попытался окружить авангард противника, разделив свой отряд на три части. Однако немцы подтянули силы, и сами атаковали красногвардейцев. Пулеметный и особенно артиллерийский огонь противника привел к тому, что значительная часть отряда Пыльда спешно погрузилась в эшелон и отступила в сторону Ревеля. Общие потери красногвардейского отряда составили до 40 человек убитыми и 15 пленными (в плен попал и Пыльда). После этого боя немцы несколько замедлили свое продвижение, подтягивая отставшие части для штурма Ревеля. Тем временем утром 23 февраля в разговоре по прямому проводу председатель исполкома Советов Эстляндии Я.Я. Анвельт сообщал Н.И. Подвойскому: «У нас полнейший развал в регулярной армии, единственная наша опора — Красная гвардия и красноармейцы Эстонии. Всех их в общей сложности в Ревеле более 3 000, но выслать вчера смогли 500 красногвардейцев, которые в окрестностях Кегеля производили разведку по направлению линий Мерьям (Мярьямаа) и Ризенберг. Хотели двинуть несколько легких пушек, но не оказалось принадлежностей. Быть может кое-что сегодня соберем и пошлем... Принимаем меры, чтобы станция Тапс (Тапа) и вся линия до Нарвы осталась бы крепко в наших руках»97. В 13.30 в очередном разговоре по прямому проводу с Я.Я. Анвельтом и председателем Военной коллегии Ревельского укрепрайона Засульским Н.И. Подвойский потребовал, чтобы «Ревель и подступы к Ревелю защищались до последней возможности. Петроградский Совет и мы мобилизуем сегодня во всех заводах и казармах добровольческие отряды. Первые ряды из них будут посланы на помощь Ревелю. Призовите к оружию и обороне всех способных драться, буржуазию отправляйте на работы по укреплению подступов к Ревелю и на нарвские позиции. Организуйте летучие отряды, чтобы не дать эстонской белой гвардии сорганизовать большие отряды и сосредоточиться. Достаточно ли у вас винтовок для общей мобилизации Красной Армии?» Анвельт ответил, что «винтовки, патроны есть, снаряды артиллерийские также. Быть может, разыщем и прочее необходимое снаряжение. Все разбросано». Он просил выслать на помощь регулярные части из Гельсингфорса. «Обороняясь до последней возможности, — указывал Подвойский, — вы должны самым энергичным образом производить эвакуацию ненужного для обороны артиллерийского и инженерного имущества, продовольствия, паровозов, подвижного состава, ценных металлов и машин. Все ненужное для обороны должно быть вывезено, а оставшееся взорвать после того, когда будут исчерпаны все возможности защиты». Вступивший в разговор Засульский просил прислать денег. Подвойский обещал выслать деньги «сегодня же. Белогвардейцам не давать пощады. По отношению к ним должен быть применен самый жестокий террор и беспощадное массовое истребление». Анвельт сообщил, что «только что приехали члены волостного рабочего Совета из Мерьяма, верст 80 отсюда. Там ночью появились мотоциклисты немецкие. С Управсевом уже три дня не имеем связи, не получали никаких указаний. Также нет сведений о Валке и вообще о южном фронте Эстляндии». Подвойский ответил на это: «Около Валка геройски дерутся латыши. Остров будет защищаться до последней возможности. Пыталово сдано. Пока не удастся установить связь с Управсевом, руководствуйтесь нашими указаниями, данными мною сейчас. Запрашивайте нас чаще, помните только об одном: мобилизация, еще раз мобилизация наших сил. Питер вчера весь всколых53

нулся. Будут большие результаты подъема. Мы смотрим на положение серьезно, но не безнадежно. Если дух сил, которые находятся непосредственно в близости к немцам, укрепится, положение через несколько дней резко изменится». Далее Анвельт сообщил о том, что «сейчас за Кегелем идет перестрелка. Более точных сведений не имею. Если большие силы, мы сопротивления оказать не можем. Тут полнейший развал. Русские части все имущество бросили. Ввести эвакуацию разбросанного имущества в надлежащее русло положительно невозможно. Применять репрессии, чтобы заставить работать буржуазию, нет возможности, ибо не имеется такого числа штыков. Если будут более точные данные, сообщу»98. В это время в Ревельском порту матросы и рабочие лихорадочно готовили корабли к походу в Гельсингфорс. Первый караван в составе 2 подводных лодок, 2 транспортов и ледокола «Ермак» вышел из города 22 февраля. Во второй половине дня 24 февраля эстонские националисты захватили в Ревеле Балтийский вокзал и, чтобы воспрепятствовать сосредоточению в городе Красной гвардии, передали по железнодорожной связи на все станции линии Ревель— Нарва сообщение о том, что на восток движутся 3 эшелона с германскими войсками и белоэстонцами. Пока красногвардейцы вели бои на подступах к городу, белоэстонцы захватили штаб Красной гвардии и стали вооружать добровольцев из местной националистически настроенной молодежи. Только вмешательство судового комитета крейсера «Адмирал Макаров», пригрозившего открыть огонь из орудий, позволило красногвардейцам отойти в порт и погрузиться на корабли. 25 февраля в Ревель вступили германские отряды, и корабли Балтийского флота двинулись в Гельсингфорс, пробиваясь через 60—70-сантиметровый лед. Всего из города на 62 кораблях и судах эвакуировалось более 4 тыс. красногвардейцев и советских активистов. Представители германского командования попытались воспрепятствовать уходу флота, но орудия главного калибра крейсеров были слишком серьезным аргументом, и немецкие части на всякий случай отошли из порта в город. Вечером 25 февраля последние корабли покинули внешний рейд. Тем временем 22 февраля немцы захватили Валку и двинулись по железной дороге на Юрьев и Верро (Выру). В обоих городах в это время шли столкновения между сторонниками и противниками Советской власти. 24 февраля германский отряд прибыл в Верро и в течение 4 часов был вынужден вести бой в городе с местной Красной гвардией и отрядом из частей Русской армии. Продолжавшиеся несколько дней столкновения между красногвардейцами и белоэстонцами в Юрьеве завершились тем, что в ночь на 22 февраля советские отряды были вынуждены отступить из города. К вечеру 23 февраля в город, находившийся в руках эстонских националистов, прибыл немецкий отряд. Двигаясь далее по железной дороге, немцы вечером 25 февраля захватили Лайсгольм (Йыгева), а в ночь на 26 февраля — Асе (Килтси). Похожая ситуация сложилась и в Феллине, который был захвачен местными националистами 22 февраля, а 25 февраля туда вступили немцы. Ожесточенные бои между Красной гвардией и белоэстонцами начались в полдень 26 февраля в районе Ампель (Амбла) — Орина. 28 февраля туда прибыли германские части, столкнувшиеся с тем, что красногвардейцы располагают серьезным вооружением. По мнению офицера германского штаба X. Каупиша, этот бой был одним «из крупнейших против Красной гвардии, в распоряжении которой были пулеметы и минометы»99. Вместе с тем, в условиях явного численного превосходства противника советскому отряду пришлось под покровом 54

темноты рассеяться по округе и отступать на восток. 26 февраля прибывший из Ревеля немецкий отряд практически беспрепятственно занял Тапс. В Везенберге местные националисты 26 февраля также попытались захватить город до прихода немцев, но были отбиты Красной гвардией, которой при приближении немцев все же пришлось отступить на восток. 27 февраля подошедшие германские войска заняли этот важный железнодорожный узел. Части 49-го армейского корпуса Русской армии, на который была возложена оборона этого района, спешно отступали в сторону Гатчины. Поэтому Красной гвардии также пришлось отходить к Нарве. 27 февраля председатель Нарвского исполкома А.Я. Нейбут по прямому проводу докладывал в Петроград о том, что «в городе пока благополучно, но нужна поддержка. Мы не могли выслать достаточно сил в сторону Тапса, почему отряд из Везенберга под напором белой гвардии отступил до Иевве (Йыхви). Нам нужна сильная поддержка и если она не будет дана вовремя, то мы не сможем исполнить возложенную задачу по обороне нарвского железнодорожного узла. Ничего из обещанного в течение этих дней мы не получили... Проходящие через Нарву войсковые части абсолютно не помогают и только дезорганизуют наши отряды и держат в страхе все население. Если мы сдадим этот опорный пункт, то дорога будет открыта до Гатчины. Нужны силы красногвардейцев, нужны летчики, взрывщики с материалом, нужны подвижные составы, деньги и продовольствие». Пока же в город прибыло только 50 красногвардейцев100. 27 февраля в Иевве из Петрограда прибыл отряд из 700 красногвардейцев с блиндированным поездом, вооруженным пулеметами и 2 орудиями. Утром 28 февраля немецкие части заняли полустанок Сомпа, где находился передовой пост советских отрядов из 18 бойцов. Входе почти 4 часового боя немцы захватили 12 раненых красногвардейцев, в основном путиловских рабочих, которые были отправлены в Везенберг и там повешены. Однако подошедшие советские отряды выбили противника из Сомпы, отбросив его до Ней-Изенгофа. Командир немецкого отряда ротмистр граф Эйленберг запросил подкреплений. Сосредоточив дополнительные силы, немцы 1 марта вновь захватил Сомпу и продвинулись до Иевве. В произошедших там боях красногвардейцы потеряли 2 своих орудия и после обхода противником флангов начали отходить к станции Вайвара. В тот же день из Петрограда в Нарву был отправлен сводный отряд моряков Балтийского флота под командованием П.Е. Дыбенко, насчитывавший до 1 600 бойцов при 28 пулеметах. Начальником Нарвского боевого участка был назначен бывший командующий 12-й армией генерал-лейтенант Д.П. Парский. После прибытия отряда Дыбенко в Нарву председатель Военного комитета города A3. Дауман 2 марта сообщал в Петроград: «Положение Нарвы из критического превратилось в обнадеживающее. Балтийцы, перекусив, сейчас же двинулись в поход. Собираем местные силы»101. К этому времени у Нарвы было сосредоточено около 4 тысяч советских бойцов. Кроме того, в районе Гдова находился отряд под командованием Я.Ф. Фабрициуса, в котором насчитывалось до 1 300 человек. 2 марта крупное сражение развернулось на высотах у станции Вайвара в 35 км к западу от Нарвы. Наступавшие немецкие войска поддерживались броневиками, но их атака была отбита. Из Нарвы прибывало пополнение, однако отсутствие у красных артиллерии не позволяло создать устойчивой обороны. Кроме того, советские отряды действовали без общего командования и связи друг с другом. Это позволяло противнику обходить очаги сопро55

тивления, продвигаясь по шоссе или по бездорожью. Один из таких отрядов продвинулся в район станции Корф (Аувере) в 15 км западнее Нарвы. Прибывший туда эшелон с отрядом Дыбенко попал под артиллерийский обстрел противника. Матросы были вынуждены выгрузиться из эшелона и атаковать немцев, несколько потеснив их. Однако продвижение по открытой местности под артиллерийско-пулеметным огнем, вызванные этим потери и отсутствие связи с другими советскими отрядами не способствовали сохранению высокого боевого духа. В этих условиях Дыбенко около 19 часов приказал отходить за р. Нарову. В ночь на 3 марта советские отряды отошли и заняли оборону на принарвских возвышенностях. У станции Солдино в 4 км от города красногвардейцы при поддержке бронепоезда атаковали противника и вынудили его отступить. Однако отход эшелона с отрядом Дыбенко, который около 12 часов 3 марта проследовал через Нарву в сторону Ямбурга, привел к тому, что во многих советских отрядах возникла паника и они отступили до Гатчины, оставив без защиты Ямбург и всю железнодорожную линию Нарва — Гатчина. Со своей стороны германские войска приостановили наступление для подтягивания частей перед решительным штурмом Нарвы. В тот же день сводный отряд под командованием Новикова (220 сабель при 8 пулеметах) из состава Гдовского отряда ударом из засады в д. Самолва разгромил полуторатысячный отряд интервентов, перешедший на восточный берег Теплого озера (между Чудским и Псковским озерами). После захвата Ревеля немцами в советском командовании возникла идея высадки в городе морского десанта в 1 тыс. человек с линкора «Республика» при поддержке артиллерии крейсера «Рюрик». С суши на город должен был наступать сводный отряд моряков Дыбенко. Соответственно, 3 марта наштаверх М.Д. Бонч-Бруевич направил в Нарву на имя П.Е. Дыбенко телеграмму, в которой сообщил о назначении Д.П. Парского начальником Нарвского оборонительного района и поставил отряду моряков задачу: «развитие самых энергичных партизанских действий против Иевве с глубоким обходом с юга во фланг и с тыла с тем, чтобы единым молодецким напором отбросить наглого врага на Везенберг и тем обеспечить подготовку обороны в районе Нарвы». В дальнейшем отряду Дыбенко предписывалось «энергичное продвижение на запад, дабы совместными действиями с моря и отряда с суши овладеть крепостной твердыней Ревеля». Дыбенко следовало ежедневно сообщать о действиях своего отряда102. Впрочем, неизвестно, получил ли Дыбенко эту чрезмерно оптимистичную телеграмму. В любом случае, без значительных организационных усилий по наведению хотя бы минимального порядка в действовавших на подступах к Нарве отрядах и сосредоточении соответствующих сил выполнить подобные задачи было невозможно. К тому же ледовая обстановка не позволяла реализовать и морскую часть этой операции. В 23 часа 50 минут 3 марта прибывший на станцию Веймарн начальник Нарвского оборонительного района Д.П. Парский доложил в Петроград о том, что «около 16 часов в нескольких верстах впереди Нарвы шел бой, в котором почти исключительно принимали участие красногвардейцы и матросы, теперь город, по-видимому, очищен. Наши войсковые эшелоны преимущественно 49[-го] корпуса беспорядочно идут один за другим [к] Гатчине. Артиллерия нескольких корпусов 12[-й] армии отходит по шоссе. Попытки задержать не удаются. Никакой вооруженной силы при себе не имею. Постараюсь проникнуть в Ямбург, куда, по сведениям, направился Дыбенко, войти с ним 56

в связь и организовать оборону района Ямбурга. Необходима присылка подкрепления на станции Веймарн и Волосово — нужны бронированный поезд и хотя бы небольшая конная часть. Если не удастся прикрыть Ямбург, то приложу все усилия организовать оборону где-либо на линии ст. Веймарн, чтобы задержать неприятеля, прикрыть направление на Гатчино и от Волосово на ст. Мшинскую, ведущее в тыл Псковскому отряду... Сведения о неприятеле получить пока не удалось. По-видимому, крупных сил нет, преимущественно конные и белогвардейские части и вероятно бронированный поезд и автомобили. Если удастся собрать силы, то попытаюсь вновь занять Нарву»103. Прибыв в Ямбург и получив более точные сведения об обстановке, Д.П. Парский в 7 часов утра 4 марта доложил о том, что «отступающие от Нарвы войска утомлены предшествующими боями, подходят, а частью и подошли уже к Ямбургу, совершив 20-верстный переход. Под рукою у меня в Ямбурге находится 200 человек и 30 пулеметов 177[-го] полка, 120 человек и 4 пулемета 22[-го] Финляндского полка и 2—3 батареи 45[-й] артиллерийской бригады. Последние две части, следовавшие в тыл, задержаны мною вследствие боевой необходимости. Конных частей под рукой никаких, отходящий гусарский эскадрон до сих пор не найден. В таких трудных обстоятельствах единственно возможным решением считаю сосредоточить все, что у меня имеется под рукой, на позиции впереди Ямбурга, задерживая неприятеля по возможности у дер[евень] Комаровка и Дубровка. Уставшие войска приказал собрать в Ямбурге и образовать из них резерв. Гдовскому отряду, против которого немцы предприняли небольшие действия у истоков р. Наровы, приказал постепенно отходить в направлении озера Самро, в районе которого задержаться, служить связью с Псковским отрядом и, пользуясь случаем, тревожить неприятеля нападением во фланг и тыл»104. Тем временем в ночь на 4 марта и всю первую половину дня в Нарве не было никаких войск. Лишь во второй половине 4 марта она была без боя занята германским отрядом. В городе в районе вокзала и у пожарного депо в Ивангороде произошли перестрелки с отходившими на восток местными красногвардейцами. Выставив посты на подступах к мостам через реку Нарову, немцы прекратили продвижение в связи с выполнением поставленной задачи и заключением Брест-Литовского мира. Вечером того же дня Д.П. Парский доложил в Петроград о том, что противник не продвигается далее деревни Комаровки между Нарвой и Ямбургом. «Все матросские эшелоны отправились с комиссаром Дыбенко [к] Гатчине. Оборонять позицию у Ямбурга были несклонны. Красногвардейские части отправляю из Ямбурга вслед за матросами. По примеру последних и красногвардейцы стали колебаться; больше никаких вооруженных сил под рукой у меня нет»105. Лишь утром 6 марта в распоряжении Парского оказались «сводный отряд Красной Армии Наумова, партизанский отряд Окулова, ямбургский партизанский отряд Годлевского, нарвский партизанский отряд Даумана, особый отряд Красной Армии Клявс-Клявина, партизанский отряд Павлова, комиссара Дыбенко общей численностью около трех тысяч с пулеметами. Спешно приступают к организации отрядов. В Ямбург прибыл обоз 1[-й] пехотной дивизии, отставший от своих частей и пришедший в Ямбург через линию германских войск»106. В это время Нарвский и Гдовский отряды насчитывали около 5 тысяч человек при 50 пулеметах и 3 орудиях107. Однако в соответствии с мирным договором военные действия на линии Нарва — Псковское озеро были прекращены в 17 часов 3 марта 1918 г. 57

Брест-Литовский договор и Прибалтика Тем временем, получив 17 февраля сведения о разрыве немцами перемирия с 18 февраля, советское руководство в 13.42 запросило Берлин, соответствует ли эта информация действительности, ведь оповещение о разрыве перемирия должно было быть сделано за 7 дней до этого108. Кроме того, в Петрограде не было ясности относительно позиции Австро-Венгрии, а в городе еще продолжали находиться германские дипломатические представители. В этих условиях часть советского руководства полагала, что немцы лишь угрожают наступлением. Поэтому вечернее заседание ЦК РСДРП(б) 6 голосами против 5 отвергло предложение В.И. Ленина о немедленном согласии подписать германские условия мира. Было решено подождать с возобновлением мирных переговоров до тех пор, пока не начнется германское наступлением и не обнаружится его влияние на пролетарское движение в Европе. Это решение, как и позиция Л.Д. Троцкого в Брест-Литовске, были помимо всего прочего связаны с необходимостью опровержения слухов о том, что большевики являются германскими агентами и ведущиеся переговоры — просто комедия. В ответ на советский запрос германское командование 18 февраля заявило, что «в связи с тем, что русское правительство отказалось заключить мир с Германией, Германия считает себя свободной от любых обязательств и оставляет за собою право прибегнуть к тем мероприятиям, которые она сочтет нужными». Новое заседание ЦК РСДРП(б) утром 18 февраля вновь показало, что партийное руководство не готово к миру с Германией. Лишь вечером того же дня после продолжительных споров и под воздействием германского наступления, 7 голосами против 5 предложение Ленина было принято. Это решение было поддержано и ЦК ПЛСР. Не дожидаясь решения ВЦИК, СНК РСФСР в ночь на 19 февраля направил в Берлин радиограмму о «согласии подписать мир, на тех условиях, которые были предложены делегациями Четверного союза в Брест-Литовске»109. Со своей стороны германское руководство, прекрасно осведомленное о практически беспрепятственном продвижении своих частей на восток, решило тянуть время и в ответ на телеграмму СНК заявило, что ему необходимо письменное согласие советского правительства. Тем временем 19 февраля в Петрограде возникли новые сложности. Объединенное заседание большевистской и левоэсеровской фракций ВЦИК РСФСР, несмотря на двухчасовую речь В.И. Ленина, высказалось за сопротивление до последней возможности. В этих условиях СНК РСФСР одобрил текст телеграммы, посланной Германии, но поручил Военной комиссии изучить вопрос «о возможности организации обороны» и «ведения революционной войны, если революция будет поставлена перед этой необходимостью». Дискуссии с «левыми коммунистами» продолжались и в последующие дни. 23 февраля Германия выдвинула новый ультиматум, ужесточив свои прежние территориальные требования. Помимо передачи Германии Польши, Литвы, Курляндии и Моонзундских островов, русские войска должны были быть выведены из Финляндии, Лифляндии, Эстляндии и Украины; РСФСР обязывалась заключить договор с УНР, демобилизовать армию и флот, возвратить Турции территории в Закавказье и восстановить действие русско-германского торгового договора 1904 г.110. В свою очередь это породило новый виток внутриполитической борьбы в 58

советском руководстве. В конце концов, Ленину удалось получить 7 голосов членов ЦК РСДРП(б) в поддержку немедленного заключения мира (4 проголосовали против и 4 воздержались). Это только радикализировало позицию «левых коммунистов», добившихся права на широкую пропаганду своей позиции в партии. В 3 часа утра 24 февраля заседание ВЦИК РСФСР 116 голосами при 85 против и 26 воздержавшихся приняло решение о принятии германского ультиматума. Об этом было сообщено странам Четверного союза, которые потребовали подписать мир в течение трех дней с момента прибытия советской делегации в Брест-Литовск. В ночь на 25 февраля советская делегация во главе с Г.Я. Сокольниковым выехала в Брест-Литовск, куда прибыла 28 февраля, задержавшись почти на сутки под Псковом. В ходе начавшихся переговоров Германия отклонила советское предложение о прекращении военных действий. Соответственно германское командование приказало войскам ускорить наступление. В итоге советскому правительству пришлось в 17 часов 3 марта 1918 г. подписать в Брест-Литовске мирный договор, предложенный ей странами Четверного союза. Западная граница Советской России устанавливалась по линии Рига — Двинск — Друя — Дрисвяты — Михалишки — Дзевинишки — Докудова — р. Неман — р. Зельвянка — Пружаны — Видомль. Согласно договору РСФСР обязалась вывести свои войска с территории Финляндии и УНР, а также из Эстляндии и Лифляндии, которые «будут заняты германской полицейской властью до тех пор, пока общественная безопасность не будет там обеспечена собственными учреждениями страны и пока не будет там установлен государственный порядок». Восточная граница Эстляндии и Лифляндии была установлена примерно по линии р. Нарова, Чудское и Псковское озера, оз. Лубан, Ливенгоф (Ливаны) на р. Западная Двина. Германские войска оставались на оккупированных ими территориях значительно восточнее этой линии до заключения всеобщего мира и полной демобилизации русской армии. Кроме того, Россия обязалась освободить и возвратить арестованных и уведенных лиц из Эстляндии и Лифляндии (речь шла об остзейских баронах)111. Несмотря на подписание мирного договора, внутриполитическая борьба в советском руководстве относительно ратификации этого документа не прекратилась. На состоявшемся 6—8 марта VII экстренном съезде РСДРП(б) в ходе ожесточенной дискуссии большинство голосов получила компромиссная резолюция о необходимости передышки, явившаяся формальным согласием партии на ратификацию Брестского договора. Зная о сложной внутриполитической обстановке в Петрограде, командование германского Восточного фронта 5 марта приказало войскам готовить наступление на Петроград и Москву в случае отказа РСФСР от ратификации мирного договора. 7 марта начальник штаба Главнокомандующего германским Восточным фронтом генерал М. Гофман записал в дневнике: «Мы ждем, согласится ли Россия ратифицировать мир. Они должны это сделать через 13 дней, иначе мы пойдем на Петербург»112. 9—11 марта СНК РСФСР переехал из Петрограда в Москву, где 14—15 марта состоялся IV Чрезвычайный съезд Советов, который 784 голосами против 261 при 115 воздержавшихся ратифицировал мирный договор с Германией113. Под лозунгом восстановления Восточного фронта английские войска 6 марта высадились в Мурманске. 19 марта Антанта выразила протест против мирного договора в Брест-Литовске. Впрочем, это не помешало Германии 26 марта ратифицировать договор. 59

В отличие от политиков и партийных активистов, склонных, как правило, к проявлению идейного максимализма, военные профессионалы воспринимали ситуацию более спокойно. Например, профессор Академии Генерального штаба бывший генерал-лейтенант В.Е. Борисов в подготовленных 27 февраля тезисах «Общая военная программа на период от заключения мира России с Германией до заключения всеобщего мира» указывал, что «к ныне заключаемому сепаратному миру можно отнестись спокойнее, если иметь в виду полную возможность изменить его условия в тот момент, когда Германия попросит мира у наших бывших союзников». К этому времени нам следует воссоздать сильную армию, ибо, в противном случае, «мы проиграем и останемся в полном распоряжении Германии, которая не преминет усиливать на нас свое военное давление». Причем «мы должны это сделать в расчете к октябрю 1918 года, когда, видимо, наступит момент склонности Германии к миру после военных ее неудач за нынешнее наступающее лето (а неудачи ее военные не подлежат сомнению)»114. Нельзя не отметить высокую точность этого прогноза. 5—13 марта в Нарве проходили переговоры об установлении демаркационной линии между германскими и советскими войсками. В ходе переговоров советские представители предлагали провести эту линию западнее Нарвы через ст. Иевве, а германские — восточнее города по р. Луга. В итоге германским представителям надоела эта игра, и они пригрозили возобновлением военных действий. После этого советская сторона согласилась на установление демаркационной линии по р. Нарова, правда, ширина нейтральной полосы доходила до 8 км. В 15 часов 5 марта советский парламентер Зенкевич выехал в Псков и, вернувшись в 1 час ночи 6 марта, сообщил о заключении перемирия с германским командованием. На 13 часов 7 марта были назначены переговоры представителей сторон об установлении нейтральной полосы. В конце концов, после достаточно бурных переговоров советское правительство 17 марта согласилось отвести войска на 10 км от Пскова, и 19 марта была установлена демаркационная линия южнее города. 7 марта было заключено перемирие в районе Себежа, а 8 марта — в районе Острова. 26 марта Высший Военный совет передал в Наркомат иностранных дел (НКИД) РСФСР сведения об установленной демаркационной линии. 2 апреля было приказано организовать в каждом отряде контрольно-пропускные пункты, а 12 апреля началось введение «во всей пограничной полосе тщательного военного контроля»115. Вместе с тем, следует помнить, что договоры представителей военных командований сторон, определявших начертание демаркационной линии на различных участках, имели лишь местное значение. Как правило, срок их действия не оговаривался, и для аннулирования соглашения было достаточно за 5—10 дней уведомить о таком желании противоположную сторону. Соответственно, германское командование под разными предлогами «исправляло» демаркационную линию в свою пользу. Понятно, что советское правительство старалось добиться точной фиксации прохождения демаркационной линии116. Пока на территории Эстляндии шли бои, совет старейшин Губернского земского совета 19 февраля на закрытом заседании принял манифест о независимости Эстонии. В нем отмечалось, что государственная власть в России пала и «по равнине Сарматии распространяется разрушительная дезорганизация, угрожая погрести под собою все народы, находящиеся в преде60

лах бывшего русского государства. С Запада приближаются победоносные войска Германии, чтобы потребовать себе часть наследства России, а прежде всего, — захватить именно прибрежные страны Балтийского моря». В этих условиях манифест провозглашал Эстонию независимой демократической республикой, единственным высшим органом распорядительной власти объявлялся Комитет спасения Эстонии и декларировался нейтралитет в происходящих военных действиях117. Для провозглашения независимости члены Комитета спасения Эстонии К. Пяте, Ю. Вильмс, А. Саар и Й. Юхтунд решили отправиться в Гапсаль. Однако добраться туда им не удалось, поскольку они встретили отряд из состава 1-го эстонского полка, который после вступления в город немцев отказался подчиняться оккупантам и отходил на восток. Бойцы посоветовали членам Комитета вернуться в Ревель, что те и сделали. Независимость Эстонии была впервые провозглашена около 20 часов 23 февраля в Пернове, занятом 3-м батальоном 2-го эстонского полка. В Ревеле манифест о независимости был обнародован 25 февраля. Комитет спасения издал несколько приказов, согласно которым упразднялись все советские учреждения, Советская власть объявлялась ликвидированной, эстонцам запрещалось участвовать в борьбе против немцев, все отчужденное имущество следовало возвратить прежним владельцам, и было создано Временное правительство во главе с К. Пятсом. Однако, когда 25 февраля К. Пяте, Ю. Вильмс и К. Коник как представители эстонского правительства попытались получить аудиенцию у командира германского 68-го (Северного) армейского корпуса генерал-лейтенанта А. фон Зекендорфа, они не были приняты. Генерал приказал передать им, что никакой Эстонской республики не существует, и у них нет права считать себя каким бы то ни было правительством, а вся власть находится в руках военных властей Германии. Поэтому, когда 1 марта К. Пятсу пришлось посетить генерала в качестве приглашенного для переговоров члена Ревельской городской думы, он заявил: «Мы рады тому, что миссия, которую Ваше превосходительство на себя взяли, — восстановить в нашей стране мир и порядок — полностью отвечает нашим стремлениям, вот почему мы от имени слоев народа, которые мы представляем, заявляем о своем желании помогать в этом отношении военным властям любыми возможными средствами»118. Таким образом, «независимость» осталась на бумаге, а деятельность Временного правительства была запрещена оккупационными властями, которые несколько позднее распустили и эстонские национальные части. Германские власти восстановили административное деление Прибалтики на Эстляндию, Лифляндию и Курляндию, а Моонзунд был объявлен самостоятельной административной единицей, которая примыкала непосредственно к Германии. Высшей властью в Прибалтике стало командование 8-й германской армии, штаб которой разместился в Риге. Эстляндия управлялась командованием 68-го (штаб в Ревеле), северная часть Лифляндии — 60-го (штаб в Юрьеве), а южная часть — 67-го (штаб в Двинске) армейских корпусов. В городах местные немцы получили привилегированное положение. В качестве полиции использовались созданные из прибалтийских немцев и эстонских националистов отряды «Омакайтсе» под командованием эстонского генерала А. Ларка. Германские оккупационные власти отменили все решения местных Советов относительно земельной собственности. Вместе с тем начался неприкрытый грабеж оккупированных территорий. В результате, уже в марте 61

1918 г. эстонская промышленность лишилась сырья и была практически полностью парализована. В сельских районах все зерно свыше 50 фунтов на человека подлежало реквизиции, свободная продажа сельскохозяйственных продуктов запрещалась. Естественной реакцией крестьянства стало сокращение сельскохозяйственного производства. Городские жители столкнулись с проблемой нехватки продуктов питания. Учитывая, что в Прибалтике проживало около 225 тысяч немцев, германские власти ввели немецкий язык в качестве официального. Из Юрьевского университета был изгнан ненемецкий профессорско-преподавательский состав, который переехал в Воронеж. Сам университет был передан немцам и должен был стать центром культурной германизации Прибалтики. Было также решено начать колонизацию Курляндии. Еще 17 июня 1917 г. начальник генштаба германских войск генералфельдмаршал П. фон Гинденбург издал приказ о передаче в собственность общества «Курляндия» государственных земель (200 тыс. га) и 1/3 помещичьих земель (360 тыс. га) по средним ценам 1914 г. Общество также получило исключительное право на приобретение земель беженцев в Россию (около 500 тыс. га). Затем эти земли должны были предоставляться немцам, желающим поселиться в Прибалтике. Поначалу германские власти развернули репрессии в отношении активистов или сторонников Советской власти, которых либо расстреливали, либо заключали в лагеря. Однако с середины 1918 г. оккупанты стали преследовать и тех националистических деятелей, которые не проявляли должного восторга германской политикой. В частности, были арестованы К. Пяте, А. Пеэт и другие деятели бывшего Временного правительства, которые не были удовлетворены принципами построения Балтийского герцогства. Все это вызывало рост всеобщего недовольства. Нелегальное Временное правительство «в июле пришло к выводу, что не следует вступать ни в какие переговоры с Германией»119. Теперь эстонские националисты все более стали ориентироваться на Антанту. Еще в феврале 1918 г. зарубежная делегация Эстонского временного земского совета во главе с Я. Тыниссоном в Стокгольме установила контакт с посольствами стран Антанты. 5 мая Англия уведомила делегацию, что готова временно признать Эстонский земский совет де-факто до тех пор, пока на международной конференции не будет решен вопрос о будущем государственном устройстве Эстонии. Аналогичную позицию заняли Франция и Италия120. Находившиеся в Петрограде в качестве политических эмигрантов Й. Лайдонер и Ю. Сельямаа создали в городе бюро Эстонской военной миссии, которое организовало направление эстонских офицеров в Мурманск и Архангельск в расположение интервенционистских сил Антанты. С другой стороны, эстонские большевики в Петрограде создали Временное Центральное бюро Эстонских секций РКП(б), которое вело организаторскую, политико-идеологическую и культурную работу среди отступивших с боями или эвакуировавшихся из Эстонии, а также проживавших в различных местах России эстонцев. В Эстонии налаживалось подполье, которое вело антигерманскую пропаганду и издавало нелегальные газеты и листовки. Соответствующая агитационная литература поступала и из РСФСР. 11 мая при Наркомате национальностей был образован Эстонский отдел, который вел работу среди эстонцев в России и собирал информацию из Эстонии. Эти материалы активно использовались в деятельности НКИД РСФСР. В районе Петрограда и Нарвы из отступивших из Эстонии красногвардейских отрядов стали формироваться эстонские красноармейские части. 5 марта из Гель62

сингфорса в Петроград прибыл по железной дороге Эстонский отдельный коммунистический батальон, сформированный из эвакуированных из Ревеля сторонников Советской власти. В ближайшем тылу советско-германской демаркационной линии началось формирование 15-го Юрьевского коммунистического пехотного полка и других частей. Прошедшая 13—15 мая конференция эстонских секций РКП(б) приняла решение форсировать создание эстонских частей в Красной армии. В результате к октябрю 1918 г. были созданы 1-й Ревельский и 2-й Феллинский эстонские полки, в которые вступали также русские и латыши121. 13—15 июля в Москве состоялась конференция эстонских коммунистов, на которой была принята резолюция о независимости Эстонии. «Коммунистической партии в Эстонии надо бороться не за Эстонскую демократическую республику, а за Эстляндскую Советскую республику ...за то, чтобы власть перешла не к прислужнице международного империализма — эстонской буржуазии, а к трудящимся Эстонии», отмечалось в постановлении конференции. «Долой Балтийское герцогство! Долой буржуазную «независимость»! Да здравствует Эстонская Советская республика!»122. Конференция призвала всех эстонских трудящихся, находящихся в Советской России, вступать в Красную армию. Схожую позицию заняло и командование латышских стрелковых полков. В марте 1918 г. Исколастрел принял решение о переформировании всех полков в добровольческие части Красной армии. После реализации этого решения в начале апреля, Наркомвоенмор РСФСР 13 апреля издал приказ № 263, согласно которому все латышские полки объединялись в Латышскую стрелковую дивизию — первую дивизию РККА. В ней сохранялись выборные полковые комитеты123. Как заявил на I Всероссийском съезде военных комиссаров военком Латышской дивизии К. Петерсон, «хотя мы как будто объединены по национальному признаку, но на самом деле все, как один, проникнуты духом Интернационала. Мы не связываем своих действий с какой-нибудь территорией, но за долгие месяцы ожесточенной борьбы за социализм, за Советскую Россию, спаялись в одну семью... Мы — интернационалисты и доказываем это не словами, а делом»124. К ноябрю 1918 г. в Латышской дивизии насчитывалось 23—24 тыс. человек (из них около 9 тыс. штыков и 2 тыс. сабель), свыше 400 пулеметов, около 80 орудий, 20 самолетов125. Следует отметить, что ЦК СДЛ с пониманием отнесся к решению СНК РСФСР подписать мирный договор с Германией, заявив 28 февраля о том, что «латышские коммунисты не хотят, чтобы русские рабочие и крестьяне, измученные трехлетней войной, приносили новые кровавые жертвы на алтарь мировой войны, ставили на карту свою социалистическую республику хотя бы и для освобождения малых наций от гнета империализма»126. Состоявшаяся 7 апреля подпольная конференция СДЛ заявила, что основным лозунгом по-прежнему остается «Обратно к социалистической Советской России!»127. Тем временем, оккупировав всю Прибалтику, германское командование стало предпринимать меры для окончательного присоединения этих территорий к Германии. 8 марта в Митаве было созвано расширенное заседание Курляндского ландтага, названное Курляндским земским советом. Подавляющая часть из входивших в его состав 80 человек состояла из остзейских немцев и крупных землевладельцев, которые, естественно, приняли решение о создании Курляндского герцогства. 15 марта Берлин признал «новое самостоятельное государство» при условии его тесной военно-экономической связи с Германией. Поначалу в Лифляндии и Эстляндии оккупанты попыта63

лись собрать подписи под документом с требованием о принятии их в состав Германской империи, однако добиться широкого участия в этом начинании эстонцев и латышей не удалось. Тогда 23 марта 1918 г. по инициативе эстляндского рыцарства был созван ландтаг, который постановил созвать земский собор. Созванный 9 апреля земский собор Эстляндии, на котором были представлены в основном остзейские немцы и прогермански настроенные эстонцы, проголосовал за отделение от России и присоединение к Германии. Было решено образовать ландесрат Прибалтики, который должен был решить ее дальнейшую судьбу. Еще 30 марта в Риге был созван прежний состав городской думы, в которой в основном заседали рижские немцы и богатые горожане, хотя его полномочия истекли в августе 1917 г. Новый состав думы был разогнан оккупантами, многие депутаты были репрессированы. Послушная оккупантам дума проголосовала за создание Прибалтийского государства во главе с прусским королем. 10 апреля в Риге такие же решения «принял» Лифляндский ландтаг. Прибалтийский ландесрат (Совет прибалтийских земель) открылся 12 апреля. В его составе было 57 делегатов (34 делегата представляли 114 тысяч местных немцев, 13 делегатов представляли 880 тысяч эстонцев и 10 делегатов выступали от имени 570 тысяч латышей). Ландесрат принял решение об отделении Прибалтики от России и обратился с просьбой к германскому императору принять ее под свою постоянную защиту. После ожесточенных дебатов было принято решение создать на территории Эстляндии, Лифляндии, Курляндии, Моонзундских островов и г. Рига Балтийское герцогство, «связанное с Германией на основе личной унии с прусским королем»128. Это решение, представленное как волеизъявление всего населения Прибалтики в соответствии с его правом на самоопределение, было 13 мая направлено правительству РСФСР через его дипломатического представителя в Берлине A.A. Иоффе. Естественно, Москва неоднократно заявляла протесты против действий Германии, направленных на отделение Эстляндии и Лифляндии от России без свободного волеизъявления всего населения129. С протестом «против того, что германские военные власти для решения судьбы Эстонии создают именем эстонского народа учреждения, отвечающие только интересам ничтожного по численности класса крупных землевладельцев баронов-немцев», выступили представители 34 в основном небольшевистских эстонских партий и обществ в Петрограде, Москве и других городах России130. Конечно, эти протесты никого в Берлине не интересовали. Напротив, ссылаясь на решение ландесрата, Германия стала требовать официального отказа РСФСР от Прибалтики. В соответствии с Брест-Литовским мирным договором германские войска в Прибалтике должны были выполнять лишь полицейские функции. Юридически территория к северу от реки Западная Двина оставалась в составе России. Однако 27 августа 1918 г. был подписан Добавочный договор к Брестскому мирному договору между РСФСР и Германией. Он предусматривал установление демаркационной линии с нейтральной полосой между германскими и советскими войсками. По вопросу о Прибалтике в договоре было зафиксировано: «Считаясь с фактически существующим положением в Эстляндии и Лифляндии, Россия отступается от верховной власти над этими областями, равно как и от всякого вмешательства в их внутренние дела. Их будущая судьба будет определена в согласии с их населением. Для Эстляндии и Лифляндии из их прежней принадлежности к России не будет вытекать ни64

каких обязательств по отношению к России». Советская Россия обещала принять все меры для изгнания из своих северных районов войска Антанты. Германия обязалась не предпринимать враждебных действий против РСФСР, не вмешиваться в ее внутренние дела и удержать от таких шагов Финляндию, а также в короткий срок очистить оккупированную часть Псковской губернии и Белоруссии восточнее реки Березина. Кроме того, в течение 2 лет РСФСР должна была выплатить Германии 6 млрд золотых рублей компенсации на содержание русских военнопленных и для возмещения убытков от аннулирования займов и национализации германской собственности в России131. Уже 10 и 30 сентября 1918 г. Германия получила от РСФСР 2 взноса — 93 536 кг золота и 204 535 тыс. рублей в кредитных билетах, обеспеченных золотом132. В Вильно начала работу комиссия по определению «границ Эстляндии и Лифляндии и установления сроков и порядка очищения германскими войсками временно оккупированных ими территорий». В ходе переговоров 12—15 сентября был подписан протокол о порядке отвода германских войск с территории восточнее р. Березина. Отвод войск должен был происходить в соответствии с выплатой РСФСР денежных взносов по договору от 27 августа и продолжаться до 28 февраля 1919 г.133. Уже 28 сентября 1918 г. советские войска вошли в Лепель, а 31 сентября — в Могилев. Правда, переговоры в Пскове 18 сентября показали, что германская сторона не спешит с выводом войск из этого района134. Тем временем 22 сентября германский император Вильгельм II подписал государственный акт о признании Прибалтики «самостоятельным государством», в котором носителем суверенной власти должен был стать ландесрат. Официальное провозглашение Балтийского герцогства намечалось на 17 октября, а его главой должен был стать Адольф-Фридрих Мекленбургский. Однако запланированное провозглашение Балтийского герцогства не состоялось из-за начавшейся революции в Германии. Тем временем 16 февраля 1918 г. Литовская тариба приняла «Акт независимости Литвы», в котором решение вопроса о связях Литвы с другими государствами было предоставлено Учредительному сейму. Берлин 21 февраля заявил, что не признает суверенитета Литвы на основании этого акта. 28 февраля Тариба просила Германию признать новое государство, поскольку содержание новой декларации не противоречит акту от 11 декабря 1917 г. 20 марта в Берлин прибыла делегация Тарибы во главе с А. Сметоной, которая обратилась к Вильгельму II с просьбой признать независимость Литвы на таких же основах, «какие сформулированы в решении Совета от 11 декабря 1917 г.». Только после этого 23 марта германское правительство заявило о признании Литвы де-юре на основе акта от 11 декабря 1917 г. Правда, это признание ничего не изменило, поскольку вся власть продолжала оставаться в руках оккупационных властей. 4 июня Тариба решила объявить Литву монархией, а 11 июля было заявлено об избрании на престол вюртембергского князя Вильгельма фон Ураха под именем Миндовга II. Еще 1 июля фон Урах дал принципиальное согласие на это предложение, однако в связи с нарастанием революции в Германии это решение не было реализовано135. Еще одной проблемой Южной Прибалтики стал вопрос о взаимоотношениях разных политически активных национальных групп. Так, действовавшая в Вильно городская Белорусская рада стремилась к соглашению с Литовской тарибой о создании федерации. Однако переговоры весны 1918 г. показали, что Литва не готова к подобному соглашению. В Минске Белорусская народная рада 24 марта провозгласила Белорусскую народную республику (БНР), кото65

рая не была признана Германией. Лишь 27 сентября между Литовской тарибой и Виленской белорусской радой было достигнуто устное соглашение о создании федеративного Литовско-Белорусского государства. Однако дальше общих разговоров дело не пошло, так как любые попытки белорусских политиков договориться о реализации автономных прав населенных белорусами территорий не встречали поддержки у литовских националистов. К апрелю 1919 г. этот проект потерял актуальность в связи с изменением военно-политической ситуации136. Весной 1918 г. Германия активизировала свое вмешательство в гражданскую войну в Финляндии. В октябре 1917— марте 1918 гг. она ограничивалась лишь материальной помощью финским националистическим формированиям, которые получили 147 тысяч винтовок, 32 орудия, 280 пулеметов, а также 403 подготовленных в Германии офицера и 724 унтер-офицеров137. Теперь же, когда стало ясно, что Советская Россия подпишет мир в Брест-Литовске, германское командование 2 марта приказало генералу Р. фон дер Гольцу сосредоточить его Балтийскую дивизию в Данциге и подготовить ее для переброски в Финляндию. 7 марта был подписан договор о поддержке между Финляндией и Германией и 7—10 марта германские войска заняли Аландские острова. 3 апреля в Гангэ (Ханко) высадилась Балтийская дивизия под командованием генерала фон дер Гольца в составе 10—12 тысяч человек при 18 орудиях и 165 пулеметах. 5 апреля РСФСР заявила протест против этих действий Германии, естественно, оставшийся без ответа. 7 апреля в районе Ловизы высадился прибывший из Ревеля 3-тысячный германский отряд полковника О. фон Бранденштейна. Появление германских войск резко изменило ситуацию в Финляндии. Финская Красная гвардия была вынуждена окончательно перейти к обороне. После ожесточенных боев 11—14 апреля белофинские и германские части заняли Гельсингфорс138.20 апреля они заняли Свеаборг, а 2 мая — Выборг. Красные финны были вынуждены с боями отступать в Советскую Россию, куда ушло около 10 тысяч красногвардейцев. 18 мая сейм утвердил регентом Финляндии германофила П. Свинхувуда. Тем временем в соответствии с приказом Высшего Военного Совета от 12 марта из Гельсингфорса в Кронштадт стали уходить корабли и суда Балтийского флота. Первый отряд флота в составе 4 линкоров и 3 крейсеров в сопровождении 2 ледоколов совершил переход в Кронштадт еще 12—17 марта. Второй отряд в составе 2 линкоров, 2 крейсеров и 3 подводных лодок в сопровождении 2 ледоколов перебазировался 5—10 апреля. Одновременно 7—11 апреля по шхерному фарватеру в Кронштадт двигались 167 мелких кораблей и судов. Позднее в Кронштадт прибывали вспомогательные суда флота и пароходы финской Красной гвардии. Всего в главную базу Балтийского флота пришло 236 судов, в том числе 6 линкоров, 5 крейсеров, 59 эсминцев и миноносцев, 12 подводных лодок и 30 сторожевых кораблей, тральщиков и минных заградителей. Часть судов и запасы флота общей стоимостью в 17,5 млрд золотых рублей были захвачены финнами. 9 октября финляндский сейм провозгласил Финляндию монархией и пригласил на престол германского принца Фридриха-Карла Гессенского. Естественно, это вызвало недовольство Англии и Франции, которая даже заявила об отказе от признания независимости Финляндии. Однако в условиях все более очевидного поражения Германии монархическая идея не была реализована. Началась переориентация финляндского руководства на Антанту, и 12 декабря сейм утвердил регентом генерала К. Маннергейма139.

Советско-германские отношения После подписания Брест-Литовского мирного договора советское руководство стало принимать меры для прикрытия внутренних областей страны от возможного дальнейшего продвижения германских войск и с целью создания базы для формирования Красной армии. Постановлением Комитета революционной обороны Петрограда от 3 марта штаб Северного фронта был упразднен, и создавались отряды завесы. Отряды в Нарве, Пскове, Дно и Старой Руссе объединялись в Петроградскую группу140. Однако в 15.15 5 марта Высший Военный Совет уточнил это решение и издал директиву о создании Западного и Северного участков отрядов завесы. Штаб Северного участка создавался на базе штаба Северного фронта141. Одновременно согласно приказу от 9 марта проходила демобилизация оставшихся частей старой армии на территории Петроградского военного округа. Руководство отрядами завесы возглавляли Военные советы, состоявшие из военного руководителя и двух политических комиссаров. Это было связано с привлечением на командные посты значительного числа военных специалистов старой армии, многие из которых предпочитали служить своей стране в пограничных формированиях, а не участвовать в разгоравшейся гражданской войне. Военным руководителем Северного участка отрядов завесы стал A.B. Шварц (с 26 мая — Д.П. Парский, с 8 августа — В.М. Гиттис), при котором был создан небольшой штаб. Формирование завесы пришлось начать с выяснения дислокации, организации и фактической численности подчиненных ей отрядов. В начале апреля 1918 г. произошло объединение Ямбургского и Гдовского, Новоржевского и Новосокольнического отрядов, были определены границы их действий. Основные группировки сосредотачивались на путях возможного продвижения противника, вдоль шоссе и железных дорог. На остальных участках приходилось ограничиваться лишь периодическим наблюдением демаркационной линии. Понятно, что эти отряды не могли служить надежной защитой от серьезного наступления со стороны Германии. Поэтому было решено переформировать отряды завесы в регулярные соединения Красной армии. В связи с продолжающимся германским наступлением на Украине НКИД РСФСР 26 апреля направил Германии ноту, в которой указал, что «Советское правительство сочло себя вынужденным мобилизовать необходимые силы для обеспечения свободы и независимости Российской республики, угрожаемой ныне в тех пределах, которые определены были Брест-Литовским договором»142. Высший Военный Совет разработал план создания Красной армии в составе 88 стрелковых дивизий, из которых 28 предусматривалось сформировать в западной приграничной полосе и ближайшем ее тылу из отрядов завесы и Московского района обороны. На Северном участке отрядов завесы формировались Олонецкая, 1-я, 2-я, 3-я, 4-я Петроградские, 1-я и 2-я Новгородские и Псковская дивизии. Создавая эти формирования, советское руководство должно было не дать Германии повода обвинить ее в нарушении условий Брестского договора, поэтому штабы фронтов, армий или корпусов не создавались. 67

143

Таблица 1. Численность Северного участка отрядов завесы на 18 мая 1918 г.

I

I

Отряды

I

т

СО

Î &

Ü

Карельский Ямбургский Новгородский Старорусский

Новоржевский Петроград Итого



4 666 4 882 3 267

3 341 3 860 1 210

185 589 104

1 830 4 242 10 373 29 260

1 148 3 504 4 438 17 501

220 291 295 1 754

35 24

84 51 98

45 128

40 49 23 345

О О. LÛ

СО Ü

15

46 61

Понятно, что в условиях разгоравшейся гражданской войны реализовать в полном объеме этот план не удалось. Тем не менее в июле 1918 г. на Северном участке отрядов завесы были образованы первые регулярные соединения Красной армии: 3-я Петроградская, 2-я Новгородская и Псковская дивизии. Хотя их численность была еще далека от штатной, они уже представляли собой организованные соединения со сложившимися органами управления. Кроме того, важной проблемой было сдерживание личного состава отрядов завесы в условиях довольно частых провокаций германских частей и их грабежей местного населения. Так, в первой половине июня 1918 г. в связи с рядом столкновений на демаркационной линии германское правительство выдвинуло ультиматум, потребовав от советской стороны недопущения ее нарушения. Понятно, что Москва отклонила обвинения в провоцировании напряженности144, но была вынуждена приказать войскам «строжайше соблюдать условия перемирия и ни в коем случае не брать на себя инициативу нарушения демаркационной линии. В случае же перехода отдельных германских отрядов в наступление строго стоять на почве демаркационной линии и давать наступающим решительный отпор»145. Наиболее критическим моментом советскогерманских отношений 1918 г. стало убийство 6 июля германского посла в Москве В. Мирбаха. Эта ситуация давала Германии прекрасный повод для выдвижения новых требований к РСФСР. В частности, 14 июля Берлин потребовал права ввести в Москву пехотный батальон для охраны германской миссии. Советское правительство отклонило это требование, но самыми решительными мерами боролось с угрозой обострения ситуации на демаркационной линии146. Одновременно было приказано провести перегруппировку войск завесы для того, чтобы они могли оказать сопротивление в случае немецкого наступления. К концу месяца «июльский кризис» был преодолен147. В начале августа 1918 г. германское командование предложило кайзеру нанести удар по Петрограду силами 6—7 дивизий, но это предложение было отклонено148. Этому способствовало и изменение положения Германии, которой не удалось добиться перелома на Западном фронте. Партизанская вой68

на на Украине и нарастание революции в Австро-Венгрии склоняли германское руководство к более мягкой политике в отношении РСФСР. Со своей стороны советское руководство, обеспокоенное развитием военных действий в Поволжье, требовало переброски наиболее боеспособных частей отрядов завесы на Восток. Военные специалисты выступили с критикой этого решения, но их мнение было отклонено, и в августе 1918 г. началась переброска войск. Соответственно, численность Северного участка отрядов завесы, составлявшая на 21 июня 17 782 человек пехоты и 669 человек кавалерии при 57 орудиях, 383 пулеметах, 3 бронепоездах, 6 бронеавтомобилях и 15 самолетах, сократилась к 15 сентября до 7 552 человек пехоты, 495 человек кавалерии и 741 человека в других родах войск при 31 орудии, 321 пулемете и 2 бронеавтомобилях149. Тем временем 29 мая было опубликовано постановление ВЦИК РСФСР «О принудительном наборе в Рабоче-Крестьянскую Армию». Соответственно 29 июня СНК РСФСР принял декрет о призыве в армию граждан 1896—1897 годов рождения. Окончательно переход к обязательной военной службе был закреплен решением V Всероссийского съезда Советов150. 2 сентября ВЦИК принял решение об объявлении Советской республики единым военным лагерем и создании Революционного Военного Совета Республики (РВСР) во главе с Л.Д. Троцким151.6 сентября РВСР назначил главнокомандующим Красной армии И.И. Вацетиса152. 11 сентября приказом РВСР создавались Северный, Восточный и Южный фронты и Западный район обороны153. Управление Северного отряда завесы было обращено на формирование управления Северного фронта, а его войска вошли в состав 7-й армии (командующий — Е.А. Искрицкий, с 28 ноября — Е.М. Голубинцев, с 5 декабря — Н.В. Хенриксон, члены РВС М.И. Розен, СП. Нацарениус, СП. Восков), формирование которой началось согласно приказу РВСР от 30 октября 1918 г.154. К 7 октября в войсках Петроградской группы (2-я и 3-я Петроградские дивизии) насчитывалось 6 686 человек (2 656 штыков, 408 сабель) при 186 пулеметах, 20 орудиях, 2 бронеавтомобилях и 12 самолетах. В составе Южной группы (2-я Новгородская и Псковская дивизии) — 3 389 человек (1 482 штыка, 105 сабель) при 99 пулеметах, 9 орудиях и 2 бронепоездах155. Со своей стороны германское командование в ходе продолжавшихся с августа 1918 г. переговоров с представителями русских белогвардейцев 9 октября согласилось оказать финансовую и материальную поддержку формированию в районе Пскова «Псковского добровольческого корпуса Северной армии». Всего Германия выделила 4 млн рублей, 5—6 тыс. винтовок, 1 млн патронов, 15—20 пулеметов, 8 легких и 8 тяжелых орудий, около 100 лошадей и 1 импровизированный бронепоезд. В этой ситуации в расположенных на северо-западе частях Красной армии ускорилось политическое размежевание среди личного состава. Например, готовился переход на сторону белых в 1-м Лужском партизанском конном полку бывшего ротмистра С.Н. Булак-Балаховича, в котором к 25 октября насчитывалось 1121 человек, 600 винтовок, 4 пулемета и 2 орудия. Ободренные поддержкой Германии, 22 октября «белогвардейцы заняли Талабские острова и пытались высадить десант на восточном берегу Псковского озера, в районе дер. Егорьевщины, на двух барках и лодках, всего до 150 человек. Огнем сторожевого охранения завесы барки и лодки были отогнаны и возвратились на острова. На островах белогвардейцы арестовали местные советские власти, к ним присоединилось до 300 местных жителей. 26 октября 1[-й] эскадрон особого конного полка Балаховича, входящего в состав 3[-й] 69

Петроградской дивизии, с командиром [B.C.] Пер[ми]киным устроили в Елизарьевском монастыре (на восточном берегу Псковского озера против Талабских островов) празднество и пьяная часть эскадрона разоружила роту 16[-го] Гдовского полка и в полном вооружении, захватив большую часть лучших лошадей эскадрона, направилась в Псков, куда пришли 27 октября. По дороге к ним присоединилось до 500 человек белогвардейцев из центральной зоны. Пер[ми]кин с несколькими преданными ему людьми до перехода арестовал членов коллектива коммунистов, которые доставлены им в Псков. 28 октября начальник Чудской флотилии [бывший капитан 2 ранга Д.Д.] Нелидов с четырьмя пароходами перешел на сторону белогвардейцев и вышел от мыса Раскопель. Пароход «София» с оставшимися верными матросами остался в Гдове и открыл огонь по уходящим пароходам, причем один из них сел на мель. Брат Нелидова с частью белогвардейцев, переправлявшихся на лодках, задержаны и доставлены в Гдов. По сведениям из Двинска, в Псков прибыл соединенный отряд, по-видимому, казаков, в черных папахах, около 500 человек всех родов войск с одним орудием. Для ликвидации выступления приняты следующие меры: образован полевой революционный штаб в Луге с подчинением ему всей 3[-й] Петроградской дивизии, Чудской флотилии и красноармейских частей Гдовского, Лужского и Псковского уездов и пограничной охраны. Указанные уезды и участки железных дорог объявлены на осадном положении. Из Петрограда в распоряжение революционного штаба направлены две роты с пулеметами, полтора эскадрона, артиллерийский взвод, пулеметный броневик»156. Попытка С.Н. Булак-Балаховича поднять антисоветское крестьянское восстание не удалась, и тогда в ночь на 6 ноября его отряд со станции Струги Белые двинулся к Пскову и около Карамышево перешел демаркационную линию. Однако, узнав об измене командира, часть красноармейцев повернула назад. Всего в Псков пришло 446 человек при 10 пулеметах и 2 орудиях. После получения столь заметного пополнения Северная армия начала устраивать набеги на советскую территорию вдоль берега Псковского озера и около Острова157. Понятно, что Москва заявила протест против поддержки Германией белогвардейских формирований158, однако Берлин фактически игнорировал это требование. Вечером 4 ноября на Силезском вокзале Берлина при переноске советского дипломатического багажа один из ящиков «согласно плану раскололся» и был арестован германской железнодорожной полицией. Как было заявлено германской стороной, в багаже находились революционные прокламации на немецком языке. Вся эта инсценировка потребовалась германскому руководству для разрыва дипломатических отношений с РСФСР, и 6 ноября советские дипломаты покинули Германию159. Тем самым германское руководство пыталось заявить о себе как борце с большевистской опасностью и добиться смягчения условий перемирия с Антантой. Со своей стороны СНК РСФСР 5 ноября направил войскам радиограмму, в которой указывалось: «Хотя нет признаков, заставляющих ожидать военного наступления на нас Германии, следует быть наготове на случай всяких неожиданностей с ее стороны. Вполне вероятно наступление на нас белогвардейцев, и против нападения последних все меры должны быть немедленно приняты»160. В тот же день Главнокомандующий Красной армии И.И. Вацетис направил командованию Северного фронта, Западного района обороны и Петроградского военного округа директиву о подготовке к возможным военным действиям со стороны Германии и белогвардейцев. В ней предписывалось «в кратчайший 70

срок довести до боевого состава» все формируемые дивизии и «усилить разведку по фронту и в тылу противника, тщательно следя за его передвижениями и группировкой», проверить подготовку всех важнейших железнодорожных сооружений на западной границе к взрыву, иметь на всех железных дорогах бронепоезда. Следовало также провести дополнительную мобилизацию, а также задержать отправку подкреплений из Ярославского военного округа на Восточный фронт161. Однако кроме нескольких инцидентов германское командование не смогло предпринять каких-либо активных действий против РСФСР в связи с революцией в Германии. 11 ноября в Компьене было подписано перемирие между Антантой и Германией, завершившее Первую мировую войну. По свидетельству представителя Германии в комиссии по перемирию генерал-майора Д. фон Винтерфельдта, «первоначальный текст условий перемирия требовал немедленного отвода германских войск с оккупированной ими русской территории. Однако немецкие представители предложили временно оставить там немецкие войска». Это предложение было результатом обсуждения магнатами германской тяжелой промышленности с правительством вопроса о ситуации в Прибалтике и внешнеполитическом курсе в новых условиях. В итоге статья 12 Компьенского перемирия была сформулирована в следующей редакции: «В целях обеспечения восстановления мира и хорошего управления в балтийских провинциях все германские войска, которые в настоящее время находятся на назначенных территориях, возвратятся внутрь границ Германии, как только правительства главных союзных держав сочтут момент уместным, сообразуясь с внутренним положением этих территорий». Статья 16 предусматривала свободный доступ войск Антанты «на территории, эвакуированные немцами на восточных границах» в целях поддержания порядка. Кроме того, Германия отказалась от Брест-Литовского договора162. Всего германские и австро-венгерские войска на Восточном фронте насчитывали к середине ноября 1918 г. более 750 тысяч человек. Однако, поскольку все наиболее боеспособные части из этих войск были отправлены на Западный фронт, «постепенно возникала состоявшая из военнослужащих старших возрастов армия, в которой лишь немногие кадровые кавалерийские полки и отдельные пулеметные роты еще располагали относительно боеспособным кадровым составом. Если пополнение вообще прибывало, оно состояло преимущественно из ограниченно годных, почти не обученных военнообязанных старших возрастов или едва ли еще годных к военной службе выздоравливающих. Из офицеров, за исключением высших штабов, почти все сколько-нибудь годные к строевой службе были отправлены на Запад. Работоспособность оставшихся ограничивалась преклонным возрастом или последствиями болезней и ранений»163. В Эстляндии, Лифляндии и Курляндии находилась 8-я германская армия в составе 5 дивизий, 2 пехотных и 1 кавалерийской бригад и 9 полков ландштурма (см. таблицу 2), в которых насчитывалось около 75 тысяч человек164. В результате усиливающегося разложения в частях, командование Восточного фронта 11 ноября приказало занимавшей Белоруссию 10-й армии начать отвод войск за р. Березина. 15 ноября Военное министерство издало приказ об отводе войск с Восточного и Южного ТВД на территорию Германии. 19 ноября командование Восточного фронта приказало отвести войска из западной Эстляндии, Ревеля и района Режицы, а 29 ноября правительство Германии распорядилось выводить войска из России по мере возможности165. 71

Таблица 2. Группировка германских войск в Прибалтике и Белоруссии в середине ноября 1918 г.166 Армии

8-я

Корпуса

Дивизии, бригады

60-й

5-я запасная, 19-я ландверная дивизии, 9-я ландверная пехотная, 17-я кавалерийская бригады

67-й

17-я, 23-я ландверные дивизии

68-й

205-я пехотная дивизия, 29-я смешанная ландверная пехотная бригада

Сводный резервный 10-я

Ландверный

46-я (саксонская) ландверная дивизия 4-я ландверная дивизия 85-я ландверная дивизия

68 ак

\Иеве оН арва

:

УСЛОВНЫЕ ЗНАКИ Советско-германская

! :

демаркационная линия на 16.11.18 г.

А

армия

ак

армейский корпус

пд

пехотная дивизия

лд

ландверная дивизия запасная дивизия

смешанная слпбр ландверная пехотная бригада ландверная пехотная

Схема 1. Дислокация германских войск в Прибалтике и Белоруссии в ноябре 1918 г. 72

Со своей стороны ВЦИК РСФСР 13 ноября аннулировал Брест-Литовский мирный договор, что сделало «уступки территорий и областей» недействительными, и призвал трудящихся оккупированных территорий самим решить свою судьбу на основе социалистического самоопределения, обещая бескорыстную помощь и поддержку167. В тот же день войскам было приказано установить пограничными частями строгое наблюдение за демаркационной линией168. Еще накануне советское командование получило сведения о том, что 16 ноября начнется отвод германских войск к границам 1914 г. Поэтому на совещании РВСР 13 ноября было решено немедленно приступить к введению советских войск в районы, откуда будут выводиться германские войска. В директиве Главного командования Красной армии от 16 ноября 7-й армии приказывалось немедленно занять Псков и Нарву, а Западной армии — выслать глубокую разведку в направлении Режицы, Полоцка, Борисова, Бобруйска, Гомеля и в случае возможности занять их169. При этом советское правительство требовало, чтобы Красная армия избегала всяких конфликтов с германскими войсками, а использовала революционные настроения среди немецких солдат. Контакты с созданными в германской армии Солдатскими советами показали, что они готовы сохранять нейтралитет в гражданской войне в России, но опасаются угрозы попадания в плен и невозможности вернуться на родину. В этой обстановке от советских войск требовалось ни в коем случае не вступать в бои с немцами, «чтобы пункты, находящиеся в оккупированных областях, занимались исключительно путем соглашения с германским командованием и властями, но отнюдь не занимать этих пунктов без их согласия»170. Соответственно, НКИД РСФСР 27 ноября сообщил исполкому Берлинского совета о том, что «мы отдали нашим войскам приказ строго избегать всяких конфликтов с германскими войсками. Мы ожидаем, что аналогичные приказы будут отданы также германским войскам»171. Учитывая, что в оккупированных Германией областях широко пропагандировалась версия о том, что Советская власть устанавливается лишь силами извне, советское руководство 13 ноября решило перебросить на Запад с Северного фронта 1-й и 6-й латышские полки и 15-й Юрьевский полк, а с Восточного фронта все финские и эстонские части из состава 1-й и 3-й армий. В район Витебск, Смоленск, Могилев переводились части Западной дивизии, сформированной в Московском военном округе из лиц польской, литовской и белорусской национальности. Основным лозунгом готовящегося наступления стала фраза: «Мы идем к себе домой!». Кроме того, на усиление 7-й армии из Вятки направлялась 10-я стрелковая дивизия и армии подчинялась 6-я дивизия, формируемая на базе 3-й Петроградской. Получив 13 ноября приказ Главкома о подготовке продвижения войск на запад, командование Западного района обороны приказало подчиненным войскам быть в полной готовности к этому походу. На следующий день стали создаваться военные советы для организации временной власти в городах. 15 ноября Западный район обороны был переименован в Западную армию (командующий — А.Е. Снесарев, члены РВС — A.M. Пыжев и И.Я. Алибегов), которая объединяла 17-ю и Псковскую дивизии172. Новое фронтовое объединение не создавалось, чтобы не давать националистической пропаганде повода для обвинения РСФСР в «красном империализме». 18 ноября И.И. Вацетис поставил общей задачей 73

советских войск в Прибалтике продвижение от Ямбурга и Нарвы на Ревель, от Пскова — на Валк, а от Полоцка — на Крейцбург и Двинск173. Цели планируемого наступления прекрасно видны из доклада И.И. Вацетиса о стратегическом положении, представленного в РВСР в конце ноября 1918 г. Главком отметил, что «защита северо-западной части Республики с центром ее Петроградом от действий противника возможна лишь в том только случае, если мы отодвинем линию нашей обороны от Петрограда и главнейших железнодорожных узлов до естественных рубежей и образуем между собою и противником пространство, в котором противник на каждом шагу может встретить сопротивление. Ввиду крайне благоприятно сложившейся обстановки на западной границе и ухода немцев, нам представляется теперь возможность занятия оккупированных немцами областей своим выдвижением в Прибалтийском крае до Рижского залива и, по крайней мере, до Западной Двины. Этим выдвижением вперед мы удалим линию обороны от жизненных наших центров северо-западного района на 500—600 верст и, выйдя к естественным рубежам, создадим свободный плацдарм для маневрирования, в случае десантов противника на побережье Рижского залива». Соответственно, Северному фронту ставилась новая задача: «наступление при содействии Балтийского флота в нарвском и псковском направлениях для последовательного занятия Нарвы и Ревеля, Пскова, Валка, Риги и Двинска. Движение по этим направлениям предположено этапами, с захватом главнейших железнодорожных узлов и переправ и с закреплением за собою рубежей: а) Нарва — Псков; б) Ревель — Валк — Мариенбург — Остров; в) Рига — р. Двина — Двинск». Западной армии ставилась задача: «1) постепенное продвижение (по мере очищения от германских войск) в направлениях: Люцин — Режица, Полоцк — Двинск, Полоцк — Вилейка, Орша — Борисов — Минск — Жлобин — Гомель; 2) военно-административное устройство занятых областей; 3) организация вооруженных сил из местного населения». Для решения этих задач главком предлагал усилить войска 7-й и Западной армий за счет переброски подкреплений174. Готовя наступление Красной армии с целью освобождения Белоруссии и Прибалтики, советское руководство действовало в тесном контакте с Центральным бюро коммунистических организаций оккупированных областей. 19—24 октября 1918 г. в Москве проходила конференция коммунистических организаций оккупированных областей, в которой участвовали представители от подпольных партийных организаций Белоруссии, Литвы, Латвии, Польши, Эстонии и Финляндии. Центральным вопросом конференции стал вопрос о подготовке вооруженного восстания, которое должны были готовить подпольные коммунистические организации. В резолюции по национальному вопросу отмечалось, что национальная буржуазия на Украине, в Литве, Латвии, Эстонии, Польше и Финляндии сделает все, чтобы обмануть народные массы обещаниями создать независимые государства. Буржуазная независимость фактически означала бы подавление революционного движения и передачу окраин под власть империалистов. Задачей рабочего класса было установление диктатуры пролетариата, активная борьба против «своей» буржуазии и помещиков175. 24 октября ЦК эстонских секций РКП(б) созвал совещание, на котором было решено создать всеэстонский подпольный партийный центр в Ревеле и подготовиться к воссозданию Советов для взятия власти. 74

Ситуация в Прибалтике В условиях близящегося поражения в войне Германия решила создать в оккупированных районах Прибалтики гражданские правительства, и германские власти стали более терпимо относиться к местным националистам. 22 октября начальником «Омакайтсе» был назначен И. Питка, во все отделения организации стали назначаться эстонские офицеры. Из тюрем были выпущены члены Комитета спасения К. Коник, О. Штрандман и другие, с которыми теперь налаживалось сотрудничество. Тем временем 20 октября исполком объединенного земского собрания Лифляндии, Эстляндии, Риги и острова Эзель провозгласил себя верховной властью в стране и обратился к Германии с просьбой не выводить войска176. 5 ноября в обстановке нарастания беспорядков в Германии в Риге собралось объединенное собрание ландесратов Прибалтики и Курляндии, которое 7 ноября провозгласило образование единого Балтийского герцогства, объединявшего всю Эстонию и Латвию. Для управления был избран Регентский совет из 10 членов во главе с бароном А. фон Пилхау. Однако в связи с началом Германской революции Регентский совет 28 ноября официально прекратил свою деятельность177. Тем временем 7—10 ноября в Ревеле прошла забастовка, а также митинги и демонстрации с требованиями улучшения экономического положения горожан. 9 ноября вспыхнуло восстание на кораблях германского флота в порту Ревеля, а посланные на его подавление германские солдаты отказались стрелять в своих соотечественников и стали создавать в частях Советы солдатских депутатов, требовавшие скорейшей отправки в Германию178. В этих условиях командир 68-го армейского корпуса генерал-лейтенант А. фон Зекендорф 10 ноября в беседе с И. Поска дал устное согласие на созыв Земского совета и Временного правительства Эстонии. 11 ноября состоялось первое легальное заседание Временного правительства, которое опубликовало сообщение о взятии им власти в Эстонии и восстановлении прежних органов самоуправления. 12 ноября в Ревель прибыл предводитель Эстляндского рыцарства Э. Деллинсгаузен, который попытался убедить командование оккупационных войск не признавать Временное правительство, поскольку в Риге уже создано Балтийское герцогство. Однако генерал А. фон Зекендорф не стал вступать в открытую конфронтацию с эстонским правительством. Он лишь уведомил его, что хотя он разрешает созвать Земский совет, но не собирается признавать его власти и законности. Однако капитуляция Германии заставила генерала 13 ноября передать Временному правительству власть в Северной Эстонии179. Со своей стороны Временное правительство обещало «снабжать оккупантов до тех пор, пока они остаются в границах Эстонского государства». В дальнейшем правительство неоднократно обращалось к странам Антанты с просьбой, чтобы германские войска не покидали Эстонию без его согласия. Эти просьбы были вполне понятны, так как объявленная 16 ноября эстонским правительством добровольная мобилизация в армию провалилась. 19 ноября в Риге между новым германским правительством и Временным правительством Эстонии был заключен договор о передаче последнему с 21 ноября административной власти во всей стране. В ведении германских властей оставалась железная дорога, телеграф, телефон, Юрьевский универ75

ситет и реквизированное имущество и сырье. Эстонское правительство обязалось снабжать германские войска продовольствием180. В тот же день в Ревеле были приняты временные административные законы, которые в основном восстанавливали юридическую базу Временного правительства России и ряд постановлений оккупационных властей. Было объявлено о предстоящих выборах в Учредительное собрание Эстонии, которое должно решить будущее страны. 20 ноября освобожденный германскими властями из лагеря принудительных работ К. Пяте вновь занял пост председателя правительства. В качестве вооруженной силы правительства выступил созданный оккупантами «Бюргервер», переименованный в «Кайтселийт», в котором в конце ноября 1918 г. насчитывалось около 11 тысяч человек. Тем временем 11 ноября в Ревеле было опубликовано воззвание эстонских коммунистов с критикой Временного правительства — ставленника международного империализма. Выдвигались лозунги: «На вооруженное восстание!», «Да здравствует Эстонская Советская республика!» 12 ноября в Ревеле и Нарве возобновили работу Советы рабочих депутатов, в городах начали создаваться рабочие отряды, а рабочие ряда предприятий Ревеля организовали демонстрацию под лозунгом «Долой буржуазное правительство!». Однако Временное правительство смогло получить поддержку от германских частей, которым было сообщено, что демонстрация направлена против них. В итоге войска рассеяли демонстрантов. 19 ноября Ревельский Совет провел первое легальное заседание и, объявив себя высшей властью в городе, обратился к трудящимся Советской России с призывом о совместной борьбе с империализмом. «Ревельский совет рабочих депутатов приветствует пролетариат России как могучий авангард социалистической революции, который более года в тяжелых условиях сражался против империалистов всего мира и сумел отстоять свою свободу... Нам официально заявили, что германские оккупационные войска не покинут Эстонию до тех пор, пока англо-американские империалисты не сочтут, что внутреннее положение в стране этому благоприятствует. Приспешники и агенты буржуазного правительства заявляют, что из английских гаваней в Ревель вскоре прибудут новые отряды усмирителей. Эстонская буржуазия выдала нас иноземным насильникам. Эстонская буржуазия вступила в тесный контакт с англо-американскими империалистами. Эстонский же трудовой народ протягивает свою братскую руку русскому трудовому народу для борьбы против общего врага за Эстонскую Советскую Республику»181. 20 ноября Временное правительство Эстонии запланировало созвать Земский совет. Протестуя против этого, Ревельский Совет организовал политическую стачку. 20—22 ноября в городе прошли демонстрации и столкновения рабочих с отрядами «Кайтселийта». В этой ситуации в состав Временного правительства были включены лидеры правых социал-демократов А. Рей, Н. Кёстнер и А. Тульп, что должно было по замыслу националистов расколоть рабочее движение. Но, конечно, самым сильным аргументом в пользу Временного правительства было наличие в Эстонии германских войск. Тем временем 15 ноября на заседании ЦК эстонских секций РКП(б) в Петрограде был создан Временный революционный комитет Эстляндии (ВРКЭ) под председательством Я.Я. Анвельта. Переехав 19 ноября в Ямбург, ВРКЭ 21 ноября провозгласил, что в связи с аннулированием Брестского мира власть германских 76

оккупантов и буржуазного эстонского Временного правительства объявляется свергнутой и трудовой народ восстанавливает Советскую власть. Также сообщалось, что комитет обратился к русским трудящимся с просьбой оказать своим эстонским братьям по классу помощь в борьбе с контрреволюцией. «У нас общие интересы, общая борьба, вместе мы куем себе свободное будущее. Выступим сообща и превратим Эстонию в надежный оплот Советов, чтобы вместе с Российской Советской Республикой она могла противостоять бурному натиску мирового империализма»182. В Риге германские оккупанты также решили создать местные органы власти. 31 октября ряду прогермански настроенных политиков было предложено образовать «Народный совет» вместо «Национального совета», который явно ориентировался на Антанту. Кроме того, в Латвии началось воссоздание местных Советов. Уже 12 ноября был образован Совет в Валке, а 15 ноября — в Либаве (Лиепае). 17 ноября в Риге состоялось собрание более 3 тысяч рабочих, которое приняло обширную резолюцию, хорошо показывающую настроения значительной части населения. Собравшиеся приветствовали «социалистическую революцию в России и Германии и их вождей Карла Либкнехта, Ленина, Розу Люксембург и др. Мы считаем, что Германская революция не поколебала основы власти прибалтийских юнкеров и богачей. Белогвардейцы и черносотенцы, поддержанные местным немецким военным начальством, еще организуются. Полиция, старое чиновничество, ландраты, царские думы еще продолжают существовать, что серьезно угрожает дальнейшему развитию революции. Поэтому мы требуем: 1) Разогнать все созданные оккупационной властью учреждения, а также созданный в последнее время «Национальный Совет», и всю власть передать Советам рабочих и безземельных депутатов; 2) Разоружения и расформирования всех белогвардейцев, жандармов, полицейских и черносотенцев и создания рабочей милиции; 3) Мы требуем вооружить рабочих, ибо только рабочие могут поддержать революционный порядок; 4) Мы требуем вывода немецких оккупационных войск и протестуем против вступления в Латвию банд англо-французских империалистов; 5) Мы приветствуем латышских революционных стрелков, которые борются в России за международную революцию, и только их желаем иметь своими защитниками и вооруженной силой; 6) Мы требуем освобождения всех политических заключенных, разрешения эмигрантам возвратиться в Латвию, неограниченных гражданских свобод, неприкосновенности личности, свободу слова, организаций, печати, собраний и демонстраций без каких-либо заявлений и разрешений полиции; 7) Мы считаем нужным сейчас же приступить к созданию Совета рабочих депутатов, поэтому выбираем представителей в организационный комитет; 8) Мы признаем революционную латышскую социал-демократию выразительницей и защитницей наших классовых интересов и протестуем против какого-либо ограничения ее деятельности со стороны буржуазных правительственных учреждений»183. 18—19 ноября в Риге состоялась XVII конференция СДЛ, которая выдвинула главной задачей «пролетариата оккупированных областей — объединить все силы для свержения оккупационного режима и власти своей бур77

жуазии путем вооруженного восстания. Чтобы объединиться с социалистической революцией в России, пока не появились банды англо-американского империализма, необходимо взять всю власть в руки рабочих и безземельных крестьян». Было решено усилить революционную пропаганду и агитацию среди германских солдат и местного населения и приступить к воссозданию Советов, борясь с попытками меньшевиков и эсеров превратить их в придаток буржуазного правительства184. После конференции началась подготовка к восстанию. ЦК СДЛ создал Военно-революционный комитет (ВРК) Латвии во главе с Я. Шилфом и Я. Зуковским. ВРК создавались и в некоторых городах — в Риге, Вольмаре, Валке и других. Тем временем 31 октября германский полномочный представитель в Прибалтике А. Винниг стал настоятельно советовать латвийским националистам создать «Народный совет» и временное правительство. Соответственно он «сообщил германскому гражданскому управлению о возможности провозглашения свободной Латвии и потребовал, чтобы ее терпели и чтобы с этими людьми разговаривали спокойно и шли на соглашение, как с настоящим правительством»185. 11 ноября Англия решила временно до постановлений Парижской мирной конференции признать латвийский «Национальный совет» де-факто, а 17 ноября — направить свои корабли в Балтийское море и передать часть вооружений антисоветским формированиям в Прибалтике186. В тот же день получивший от германских властей карт-бланш К. Ульманис смог собрать 39 представителей различных антисоветских политических организаций Латвии и образовать «Народный совет», который 18 ноября провозгласил Латвийскую демократическую республику и создал временное правительство во главе с Ульманисом. Германское командование не препятствовало этому, поскольку прекрасно понимало, что с одной стороны, по меткому выражению Виннига, «деятельность этих лиц напоминала опереточное представление», а с другой стороны «независимость» Латвии позволяла сохранить германское влияние в регионе. Тем более что это правительство существовало на деньги Германии, которая только за период 22 ноября 1918 г. — 4 января 1919 г. передала ему 3 750 тысяч марок187. Даже 12 апреля 1919 г. член американской миссии Грант-Смит отмечал в своем донесении, что «нынешнее правительство де-факто Латвии крайне слабо и не представляет латышского населения. Оно было бы немедленно свергнуто, если бы состоялись народные выборы. Оно является самозваным правительством, созданным партийными вождями и людьми, которые взяли дела в свои руки в Риге и впоследствии были изгнаны из города наступлением большевиков». Однако «это единственная организация, с которой мы имеем дела, и оно должно быть поддержано как национальное правительство де-факто или организация Латвии, но не должно быть признано в настоящее время»188. Конечно, правительство было необходимо, чтобы создать видимость законности приглашения интервентов. Организации остзейских немцев попытались убедить Англию стать протектором Прибалтики, но в Лондоне их воспринимали как главных реакционеров и опасались, что тесная связь с ними плохо скажется на образе Англии — борце за свободу народов. А главное, оставались опасения, что остзейские немцы могут переметнуться на сторону Германии. В итоге было решено использовать их вооруженные формирования против большевиков189. Поэтому эти отряды были объявлены вооруженными силами правительства К. Уль78

маниса. Уже 1 декабря 1918 г. они разогнали заседание Рижского городского Совета, тогда же подобные эксцессы имели место и в других городах190. В результате Советы перешли на нелегальное положение, а в общественном мнении «правительство Ульманиса» стало восприниматься в качестве немецкой марионетки. 30 ноября германское командование приступило к формированию «Железной» дивизии из добровольцев для, как было заявлено, обеспечения плановой эвакуации германских войск. 7 декабря А. Винниг заключил договор с Ульманисом о создании ландесвера в составе 18 латышских, 7 немецких и 1 русской рот при 5 батареях общей численностью в 6 тысяч человек191. Деньги на содержание этих войск также предоставляла Германия, выделившая сразу же 2 250 тысяч марок. 17—20 декабря правительство Ульманиса объявило в Риге мобилизацию офицеров и унтер-офицеров, по которой явилось 300 человек. Однако предложения об объявлении общей мобилизации были отклонены правительством, поскольку «латышский народ настроен резко большевистски, что не позволит создать надежную армию»192. 29 декабря Ульманис подписал договор о предоставлении немецким солдатам, которые не менее 4 недель сражались против большевиков, латвийского гражданства и наделении их после войны землей в Латвии193. Пока же германские войска продолжали охранять военные склады и «эвакуировать» из Латвии все, что попадалось под руку. Еще 27 ноября в Балтийское море отправилась английская эскадра контрадмирала Э. Александера-Синклера в составе 5 легких крейсеров, 9 миноносцев, транспортного судна и тральщиков, которая 1 декабря прибыла на рейд Либавы. На следующий день английские корабли двинулись к Ревелю, но 5 декабря северо-западнее мыса Суроп попали на русское минное поле, на котором подорвался и затонул легкий крейсер «Кассандра». Погибло 11 моряков. Эскадра развернулась и направилась в Копенгаген, куда 6 декабря прибыла еще и эскадра контр-адмирала У. Коуэна в составе 2 легких крейсеров и 5 эсминцев. Лишь 9 декабря английские корабли вновь прибыли в Либаву, куда для переговоров с англичанами из Ревеля приехал полковник Й. Лайдонер вместе с лоцманами. Вечером 17 декабря 2 английских крейсера с миноносцами прибыли вУсть-Двинск194. Схожие процессы происходили и в Литве. 1—3 октября в Вильно на I съезде была создана подпольная Коммунистическая партия Литвы и Белоруссии195. 20 октября германские власти разрешили Литовской Тарибе создать правительство. Соответственно 28 октября было принято решение о формировании правительства во главе с германофилом А. Вольдемарасом. 2 ноября Тариба аннулировала решение о воссоздании в Литве монархии и приняла первую временную литовскую конституцию, объявившую Тарибу временным высшим органом власти. Окончательно вопрос о государственном устройстве должен был решить Учредительный сейм. Очевидное вскоре поражение Германии вынудило руководителей Тарибы установить контакты с Антантой, с молчаливого согласия которой 9 ноября было создано правительство Вольдемараса. Литовское правительство тут же обратилось к западным союзникам с просьбой о помощи против большевиков. В ответ Антанта «порекомендовала» Германии выделить 100 млн марок для создания литовской армии. 10 ноября на совместном заседании ЦК КП(б)Литвы и Виленского комитета компартии был создан ВРК для подготовки вооруженного восстания. 79

Поход на Запад В ночь на 17 ноября части Псковской, 17-й стрелковой и 2-й пограничной дивизий перешли демаркационную линию и в эшелонах двинулись вслед за отходящими германскими войсками. Однако оказалось, что большинство магистральных путей было перешито немцами на европейскую колею, поэтому красноармейцам пришлось оставить эшелоны и двинуться походом. Как правило, продвижению советских войск предшествовали соглашения с германскими солдатскими Советами. Хотя это и не ускоряло продвижение, зато оно было мирным. Германское командование сообщило советскому командованию рубежи отвода своих войск, соответственно Западной армии 23 ноября было приказано занять эти территории196. При этом Главное командование Красной армии в своей директиве от 25 ноября напоминало, что «занятие железнодорожных узлов и важных пунктов должно производиться по взаимному соглашению с германским командованием». Получив 2 декабря сообщение о том, что в ряде мест германские войска отказываются передавать города и селения неорганизованным повстанческим отрядам и заявляют о готовности беспрепятственно передать их регулярным частям Красной армии, ЦК РКП(б) вновь напомнил партийным, советским и военным органам освобождаемых территорий о необходимости достигнуть соглашения с немецкими солдатскими Советами, приняв все меры к предупреждению столкновений. «Объясните немецким солдатам, что Россия не хочет проливать ни капли немецкой крови и с удовольствием пропустит их на родину»197. 28 ноября на территории Смоленской, Витебской, Могилевской, Минской и Виленской губерний был создан Минский военный округ, переименованный 14 декабря в Западный. С этого момента Западная армия выполняла лишь оперативные задачи. К 1 декабря 1918 г. в Западной армии насчитывалось 7 620 штыков, 220 сабель при 204 пулеметах и 18 орудиях198. Продвигаясь вслед за арьергардами отводимых соединений германской 10-й армии199, войска Западной армии 21 ноября заняли Полоцк и Жлобин, 24 ноября — Дриссу, 27 ноября — Новогрудок, 28 ноября — Бобруйск, 2 декабря — Борисов, 8 декабря — Слуцк. Однако продвижение в сторону Двинска задерживалось как из-за слабости выделенного отряда из состава Псковской дивизии, так и из-за медлительности германского командования, которое не торопилось с эвакуацией города. В связи с тем, что главное командование настаивало на ускорении занятия Двинска, в РВС армии было решено вступить в переговоры с солдатским Советом Двинского гарнизона, ультимативно потребовав либо освобождения города, либо ввода в него советских частей. В противном случае предполагалось 8 декабря перейти в наступление и овладеть Двинском. Однако 5 декабря командование Западной армии получило от НКИД телеграмму, в которой отмечалось, что «в Двинске складывается политическое положение, крайне благоприятное для соглашения о передаче города и для дальнейшего сближения с германскими армиями. В настоящий момент нападение на Двинск расстроило бы эту конъюнктуру и повредило бы революционному сближению с немцами. Надо действовать осмотрительно. Неосторожные шаги принесут величайший вред. Надо вести линию революционного соглашения и братания»200. В этих условиях командование Западной армии при80

остановило выполнение приказа о переходе в наступление. В конце концов, после переговоров с германским солдатским Советом Двинск был занят без боя 9 декабря201, а 10 декабря Красная армия вступила в Минск. К 12 декабря Западная армия занимала почти 900-километровый фронт. Тем временем 16 ноября главком Красной армии И.И. Вацетис приказал командованию Северного фронта и 7-й армии немедленно освободить Нарву и Псков. В приказе главкома от 18 ноября намечалось наступать от Ямбурга и Нарвы на Ревель, а от Печор на Валку. При этом командующий армией получил право самостоятельно определить сроки перехода в наступление202. ВРКЭ издал листовку к немецким солдатам, в которой разъяснял, что Красная армия с ними не воюет и позаботится об их скорейшем возвращении домой. Получив 15 ноября приказ занять Псков и Нарву, командование 7-й армии разработало план операции. Войска армии разделялись на три боевых участка. Войска Нарвского участка (1 800 штыков при 20 орудиях) должны были перейти демаркационную линию, занять Нарву и выдвинуть авангарды на ст. Корф, продолжая охранять восточный берег Чудского и Псковского озер до Талабских островов. Войскам Псковского участка (2 500 штыков при 14 орудиях) следовало перейти демаркационную линию, занять Псков и выдвинуть авангарды на западный берег р. Великой. Войскам Островского участка (2 900 штыков при 8 орудиях) надлежало действовать в направлениях на Псков и Остров и, заняв эти города, выдвинуть авангарды на западный берег р. Великая203. Первоначально командование 7-й армии намеревалось действовать против Нарвы и Пскова одновременно, но 19 ноября в разговоре по прямому проводу главком Красной армии потребовал быстро занять эти города, которые являлись важными железнодорожными узлами и политическими центрами, имевшими «большое значение для продвижения в Прибалтийский край. Доминирующее значение имеет пока требование политики, диктующее быстрый захват этих городов, как рабочих центров, где мы встретим несомненное сочувствие». Соответственно, 20 ноября командарм-7 приказал начинать наступление по мере готовности каждого боевого участка. 22 ноября командование Северного фронта отдало приказ об энергичном наступлении на Нарву и Псков204, тем более что разведка докладывала о подготовке германских войск к эвакуации. Сосредоточенные под Нарвой войска 6-й стрелковой дивизии (начдив— И.Н. Иванов) 7-й армии были разделены на две группы. Правая (Ямбургская) колонна под командованием А.Г. Кеппена, в состав которой входили Феллинский и Юрьевский коммунистические эстонские стрелковые полки, насчитывала около 6 тысяч штыков при 107 пулеметах, 13 орудиях, 1 бронепоезде, 2 бронемашинах и 2 самолетах. Левая (Гдовская) колонна, которой командовал А. Тюрин, состояла из 2 рот 49-го стрелкового полка, роты 47-го полка, роты Гдовского военного комиссариата, роты Чудской пограничной охраны, отряда Чудской флотилии и красного финского батальона и насчитывала до 1 340 человек при 7 орудиях. В районе Нарвы подразделения германской 205-й пехотной дивизии насчитывали свыше 4 тысяч штыков (кроме того, в белоэстонских частях имелось до 1 100 человек) при 24 орудиях, 12 минометах, 68 пулеметах и 1 бронепоезде. Некоторые германские подразделения по решению своих солдатских Советов ушли с фронта, но в других офицерам удалось сохранять относительно высокую боеспособность, играя на страхе солдат перед русским пленом и невозможностью вернуться на родину. Согласно приказу А.Г. 81

Кеппена, Ямбургский отряд должен был занять Нарву и выставить заставы западнее города. В течение 21 ноября боевые части отряда перешли демаркационную линию и приблизились к германским укреплениям. В 5 часов утра 22 ноября советские части, не открывая огня, пошли на сближение с противником. Предполагалось, что германские войска не окажут сопротивления или это сопротивление будет незначительным. Однако немцы открыли огонь и отбили атаки советских войск, которые к вечеру отошли на восток, потеряв 11 человек убитыми. После боя немецкие парламентеры передали советскому командованию следующее письмо немецкого солдатского Совета в Нарве: «Сегодня утром вы напали на наших сотоварищей. Мы усматриваем в этом преступление, достойное проклятья, так как желаем жить с вами в мире. Скоро мы покидаем Эстляндию, до того времени каждое нападение будет кровью отражено. Будьте благоразумны и подождите со вторжением в Эстляндию, пока мы не покинем страны». Узнав о письме, 64-й и 47-й стрелковые полки Красной армии отказались от наступления и направились в Ямбург. Из 500 человек удалось разоружить 200, остальных пришлось вразумлять с боем. Другая часть числом до 200 человек пыталась переправиться через Лугу. В целом пришлось принять серьезные политико-воспитательные меры, чтобы навести порядок205. Со своей стороны 27 ноября ВРКЭ сообщил германскому командованию, что Советская власть в Эстонии все равно будет восстановлена, и требовал не разрушать мосты и здания и беспрепятственно допустить советские войска в Нарву. Германским войскам было обещано свободное возвращение на родину206. Советские войска Псковского боевого участка (начальник— М.Н. Васильев) состояли из 2-й Новгородской стрелковой дивизии, 48-го полка 6-й стрелковой дивизии, 49-го, 50-го, 61-го полков 2-й бригады и 54-го полка 3-й бригады и насчитывали 4 800 штыков и 3 эскадрона конницы при 43 пулеметах и 29 орудиях207. Им противостоял белогвардейский Отдельный Псковский добровольческий корпус (командующий — полковник Г.Г фон Неф), в котором насчитывалось 4 153 человек при 36 пулеметах и 9 орудиях208.18 ноября белое командование объявило Псковский, Островский и Режицкий уезды на осадном положении, а 21 ноября попыталось провести в Островском уезде мобилизацию209. 24 ноября штаб корпуса получил сведения о подготовке на 26 ноября наступления Красной армии на Псков и 25 ноября попытался договориться с командованием 5-й германской запасной дивизии об обороне города. Однако в ходе совещания выяснилось, что германская кавалерия и артиллерия уже эвакуировались из города, германские солдаты не хотят воевать и будут лишь защищаться. В этих условиях белые двинули практически все имевшиеся части к демаркационной линии. В 13 часов 40 минут 25 ноября войска Псковского боевого участка 7-й армии перешли в наступление. К сожалению, наступление велось без какойлибо координации действий отрядов, что привело к медленному продвижению вперед. Однако к 12 часам 26 ноября германские войска были отведены с восточного берега р. Великой и занялись эвакуацией. Это позволило советским частям обойти неприкрытый фланг противника. Так как основные силы белых находились на фронте, в городе вспыхнуло восстание, участники которого разгромили штаб Псковского добровольческого корпуса, захватили почту и телеграф. Южная группа 7-й армии отбросила отряд Булак-Балаховича, и около 17.30 26 ноября в Псков вступил 49-й стрелковый полк под 82

командованием Н.К. Блинова. Однако на псковском вокзале советские отряды столкнулись с последней германской ротой, ожидавшей эшелона. Завязалась перестрелка, в ходе которой противник остановил продвижение Красной армии, что позволило эвакуироваться из города тыловым подразделениям белых и всем желающим. Лишь к утру 27 ноября город был полностью занят советскими войсками, трофеями которых стали около 4 млн патронов. В ночь на 27 ноября советские части освободили Остров, 28 ноября —Талабские острова, а 29 ноября — Изборск, в окрестностях которого произошло восстание крестьян против оккупантов210. Командование отступавшего Северного (бывшего— Псковского) добровольческого корпуса было 30 ноября уведомлено о том, что Германия отказывается от его поддержки, не рекомендует отступать в Латвию, а советует договориться с эстонцами. Стремившееся любыми способами увеличить свои силы белоэстонское командование 6 декабря подписало с Северным корпусом, которым с 3 января 1919 г. командовал полковник А.Ф. Дзерожинский, договор о борьбе против большевиков. Согласно условиям соглашения корпус, максимальная численность которого до прибытия союзников устанавливалась в 3,5 тысячи человек, обязался не вмешиваться во внутренние дела Эстонии, подчиняться эстонскому командованию на его территории, а содержание корпуса засчитывалось в долг России. Контакты командования корпуса с англичанами в Риге 16 декабря 1918 г. показали, что Англия прохладно относится к этому формированию и не заинтересована в его поддержке. Впрочем, и большинство офицеров корпуса не были склонны к сотрудничеству с Антантой. К середине декабря 1918 г. корпус начал реально взаимодействовать с белоэстонской армией. Его Восточный сводный отряд (960 человек при 5 орудиях) был сосредоточен юго-западнее Юрьева, а Западный сводный отряд (около 1 100 человек) — северо-западнее Валки211. Тем временем 27 ноября советское командование намечало начать новое наступление на Нарву. На южном фланге 2-й Феллинский полк еще вечером 26 ноября начал обходной маневр с задачей выйти к устью р. Плюсса и форсировать р. Нарову, чтобы зайти во фланг и тыл Нарвской группировки противника. Однако ночной 10-километровый переход по болотистой местности, усталость бойцов и отсутствие переправочных средств заставили отложить операцию до утра 28 ноября. Кроме того, прибытие транспортов с десантным отрядом в сопровождении крейсера «Олег», миноносцев «Меткий», «Спартак» и «Автроил» также задерживалось. После артобстрела в 8 часов утра 28 ноября основные силы Ямбургской колонны (3-й Юрьевский полк и две роты 1-го батальона 46-го Нарвского полка) начали наступление на Нарву, завязав бой на подступах к Ивангороду. Переправившись ночью через р. Нарова и уничтожив сторожевую заставу противника, Феллинский полк двинулся к Нарве, но ночной поход вновь затянулся. Лишь днем 28 ноября полк вышел на южную окраину города, но был встречен сильным огнем быстро сорганизовавшегося противника и, потеряв 54 бойца убитыми, 39 без вести пропавшими и 30 ранеными, вынужден отойти на исходные позиции. Тем временем в 13.30 28 ноября в Гунгербурге (Нарва-Йыэнсуу) высадился отряд моряков под командованием В. Пусса в составе 650 человек (в основном это были эстонцы и финны), который был поддержан двумя пограничными ротами и местными жителями. Крейсер «Олег» обстрелял западные окраины Нарвы и станцию Вайвара. Немецкий отряд на 83

побережье принял советские корабли за английские и никакого противодействия высадке десанта не оказал. Когда же ситуация прояснилась, 100 немецких солдат сдались в плен, а остальные отступили, оставив советскому отряду 15 пулеметов и много боеприпасов. Создалась угроза выхода советских частей на железную дорогу западнее Нарвы. К вечеру части Красной армии вышли на непосредственные подступы к Ивангороду, а германское командование, опасавшееся окружения, стало отводить из Нарвы подразделения 205-й пехотной дивизии, предварительно взорвав мосты через Нарову. В 22 часа разведчики Тартуского и Нарвского полков вошли в Ивангород. В ночь на 29 ноября советские отряды стали переправляться в Нарву, где оживились местные партизанские отряды, в нескольких местах обстрелявшие отходящие немецкие колонны и занявшие ряд общественных зданий. Утром 29 ноября Нарва была полностью освобождена. К исходу дня советские войска продвинулись до станции Корф в 13 км западнее города. Трофеями Красной армии стали 11 орудий, 50 пулеметов и 5 тыс. винтовок. В этих боях погибло 57 красноармейцев, 30 пропали без вести и 47 было ранено212. 1 декабря Германия заявила протест против насильственных действий советских войск. Однако в своем ответе НКИД РСФСР 2 декабря указал, что советские действия были вынужденными из-за сопротивления белогвардейцев, о соглашении с которыми не было и речи. «Не от русских войск зависело, если некоторые контрреволюционные или сагитированные таковыми элементы из рядов германской армии остались вместе с белогвардейцами с тем, чтобы бороться против русских войск и помешать им занять очищенные местности, пока не явятся армии контрреволюционного англо-французского и американского империализма с целью принятия на себя в оккупированных местностях роль жандарма против революции»213. Получив сведения об освобождении Нарвы, В.И. Ленин 29 ноября направил главкому Красной армии телеграмму, в которой указал, что «с продвижением наших войск на запад... создаются областные временные Советские правительства, призванные укрепить Советы на местах. Это обстоятельство имеет ту хорошую сторону, что отнимает возможность у шовинистов Украины, Литвы, Латвии, Эстляндии рассматривать движение наших частей как оккупацию. .. Просим дать командному составу соответствующих воинских частей указание о том, чтобы наши войска всячески поддерживали временные Советские правительства Латвии, Эстляндии, Украины и Литвы, но, разумеется, только Советские правительства»214. Тем временем в Нарве в ходе открывшегося в 12 часов 29 ноября заседания ЦК эстонских секций РКП(б) и ВРКЭ было принято решение о создании Эстляндской Трудовой Коммуны (ЭТК) и сформировании советского правительства во главе с Я.Я. Анвельтом. В тот же день Совет ЭТК «от имени революционных трудящихся и революционных красноармейцев Эстонии» издал манифест, в котором сообщал о восстановлении Советской власти и провозглашении Эстонской Советской Социалистической Республики. «Товарищи рабочие! — говорилось в манифесте. — В ходе международной пролетарской революции настал момент, когда трудовой народ Эстонии берет свою судьбу в свои руки. Пали оковы, которыми алчный германский империализм вместе с кровожадными прибалтийскими баронами и эстонскими белогвардейцами сковывал ваши руки... Каждый эстонский рабочий понимает, что «Временное правительство Эстонии» обивает пороги английских империа84

листов не из-за свободы и прав широких масс трудящихся и с помощью чужих штыков пытается сохранить то, что эстонский трудовой народ вырывает из его рук. Правительство Пятса и Поска надеется взамен германских войск, которые теперь в беспорядке бегут от Красной Армии, получить из Англии новые оккупационные войска...». Правительство ЭТК объявило о низложении власти «временного правительства Эстонии». Все законы, постановления, договоры, распоряжения, изданные буржуазным правительством, были отменены. Совет ЭТК требовал выполнения декретов Советской власти. В манифесте говорилось, что как только германские оккупанты будут изгнаны из Эстонии и на всей территории будет восстановлена Советская власть, Совет ЭТК созовет всеэстонский съезд Советов, отчитается перед ним в своих действиях и передаст ему власть. «Товарищи рабочие, безземельные крестьяне, красноармейцы, все трудящиеся в городах, поселках, деревнях и поместьях! Вы сами теперь кузнецы своей свободы и благополучия! Только вы сами сможете укрепить Советскую республику в Эстонии, очистить родину трудового народа от его кровных врагов и защитить ее от их нападения»215. Кроме того, Совет ЭТК обратился по радио ко всем рабочим мира: «Теперь эстонский пролетариат при поддержке отважной Красной Армии Российской Советской Социалистической Республики восстал против своих поработителей, свергнул их кабалу и восстановил в Эстонии советскую власть. Рабочие и солдаты Германии, Австрии, Англии, Франции, Америки, Японии, всех стран! К вам обращается правительство трудящихся Эстонской Советской Республики с благородным призывом о помощи в деле освобождения рабочих нашей небольшой страны от рабства капитализма. Мы просим вас помочь нашей революции всеми имеющимися в ваших руках средствами»216. 5 декабря Совет ЭТК принял решение о национализации всех имений и создании на их базе советских хозяйств217. 7 декабря СНК РСФСР принял декрет о признании независимости Эстонской Советской республики. Согласно этому документу, все военные и гражданские власти северо-западных районов РСФСР должны были «оказать Эстляндскому Советскому правительству и его войскам всяческое содействие в борьбе за освобождение Эстляндии от ига буржуазии», так же ЭТК предоставлялся заем на 10 млн рублей218.15 декабря в «Правде» была опубликована статья И.В. Сталина, в которой он писал, что «Советская Россия никогда не смотрела на западные области, как на свои владения. Она всегда считала, что области эти составляют неотъемлемое владение трудовых масс населяющих их национальностей, что эти трудовые массы имеют полное право свободного определения своей политической судьбы. Разумеется, это не исключает, а предполагает всемерную помощь нашим эстляндским товарищам со стороны Советской России в их борьбе за освобождение трудовой Эстляндии от ига буржуазии»219. Освобождение Нарвы, начавшаяся массовая эвакуация германских войск, революционный настрой значительной массы населения Эстонии и слабость эстонских националистических отрядов создавали благоприятные условия для освобождения всей губернии. Однако 6-я стрелковая дивизия, занимавшая линию Удриа (Утриа) — Аувере, в течение 4 дней после освобождения Нарвы не предпринимала никаких наступательных действий, поскольку командование дивизии пыталось организовать восстановление мостов через р. Нарову. До 2 декабря дивизия даже не имела соприкосновения с противником. Тем временем на линии станция Орро (Ору) — Кюнапе (Кюн85

напыхья) белоэстонский отряд в составе 350 человек с 8 пулеметами спешно строил оборонительную линию. Подобная медлительность начдива-6 привела к тому, что 3 декабря Я.Я. Анвельт по телефону просил Петроградский Совет оказать воздействие на командование 7-й армии, чтобы оно приняло меры для ускорения операции. В это время командование Северного фронта опасалось, что финские войска перейдут в наступление на Карельском перешейке и создадут угрозу захвата Петрограда220. Лишь 3 декабря оно приказало командующему 7-й армии принять «меры к энергичному продвижению на линию Тапс — Валк. Валк занят местными организациями, сочувствующими нам, которые готовы оказать нам помощь. Занятие Валка важно для дальнейших операций в Прибалтике, как центрального узла железных дорог»221. В тот же день бронепоезд белоэстонцев занял станцию Вайвара, оттеснив слабый советский авангард. Контратаковав противника, советские части вновь заняли станцию, но далее не продвигались. Тем временем белоэстонцы спешно проводили мобилизацию, что позволило им увеличить свои силы до 2 500 человек. 4 декабря Вацетис приказал 7-й армии одновременно с занятием Ревеля занять и остров Нарген222. Лишь 5—6 декабря 6-я стрелковая дивизия перешла в наступление и в ходе трехдневных боев, при поддержке артиллерии Балтийского флота, сбила противника с оборонительного рубежа Орро — Кюнапе — Силламяги (Силламяэ). Основной удар наносился вдоль южного побережья Финского залива в направлении Ревеля вдоль железной дороги и шоссе Нарва — Ревель. Ближайшей целью было занятие Везенберга, стратегически важного железнодорожного узла, промежуточной целью был город Тапс и затем Ревель. Всего в советских войсках на этом направлении насчитывалось 3 550 бойцов и 16 орудий (из них 2 550 штыков и 12 орудий приходилось на эстонские коммунистические части). Тем временем 5 декабря последние германские войска были эвакуированы по морю с Моонзундского архипелага, а 9 декабря — из Ревеля. 10—12 декабря в городе сложилась благоприятная обстановка для восстания под руководством городского Совета. В Балтийском порту (Палдиски) стояло наготове судно, которое должно было в случае необходимости эвакуировать Временное правительство Эстонии. Однако местные большевики не решились начать восстание, а прибытие 12 декабря в Ревель английской эскадры адмирала Э. Александера-Синклера (3 легких крейсера, 9 эсминцев, 1 транспорт) изменило политическую обстановку. Поэтому 13 декабря было решено отложить восстание до подхода Красной армии. Со своей стороны Временное правительство Эстонии вздохнуло с облегчением. «Наконец, после долгого, терпеливого ожидания 12 декабря на таллинском рейде появилась английская эскадра, — радостно заявил в интервью для иностранных журналистов министр иностранных дел временного правительства Эстонии И. Поска. — Кроме того, эскадра доставила нашей армии много тысяч винтовок и значительное число пулеметов, которых у нас почти не было». Всего в декабре 1918 г. Эстония получила от Англии 207 легких пулеметов, 6 500 винтовок, боеприпасы и другое снаряжение223. Даже спустя 20 лет Й. Лайдонер считал, что «если бы в декабре 1918 года в Таллин не прибыла английская эскадра, судьба нашей страны и народа была бы совершенно иной, чем теперь: мы попали бы в круговорот большевизма, и я уверен, что судьба и других прибалтийских стран была бы иной, чем теперь»224. В это время на вооружении белоэстонской армии имелось всего 5 тысяч винтовок и 20 орудий225. 86

12—15 декабря в Ревеле прошли выборы в Совет, в ходе которых большинство мест (44 из 49) получили большевики и сочувствующие им депутаты. Однако уверенное в поддержке Антанты правительство Эстонии решило навести порядок. 17 декабря в Ревеле была расстреляна и разогнана демонстрация с требованиями передачи власти Совету и изгнания английских интервентов. Рабочие организации были запрещены. 18 декабря белоэстонские вооруженные отряды разогнали и сам Ревельский Совет, а также подавили восстание на канонерской лодке «Лембит»226. Эстонским большевикам грозил военно-полевой суд, что вынудило их уйти в подполье, что, впрочем, не мешало им вести активную агитацию. Естественно, что сохранение власти было непременным желанием Временного правительства Эстонии. 16 декабря была утверждена инструкция его представителю в Париже, в которой выражалась готовность, в случае непризнания эстонской независимости, вступить в унию с Финляндией, образовать союз прибалтийских народов, признать Эстонию частью белой России или превратить ее в протекторат Антанты. 17 декабря эстонская делегация в Швеции просила Англию и США как можно скорее прислать пехотный полк и артиллерию. «Временное правительство до принятия определенного решения на мирной конференции передает Эстонскую республику под защиту союзных держав. Быстрые действия союзников позволят спасти склады различных товаров, стоимость которых достигает миллионов»227. Хотя 20 декабря Временное правительство приняло решение о безвозмездном наделении землей солдат, сражавшихся против большевиков и проявивших при этом «беспримерную доблесть», а также получивших ранения и семьям погибших228, местное эстонское население старалось всячески уклониться от снабжения белоэстонской армии и мобилизации. Выступая в Государственной думе в 1922 г., Й. Лайдонер рассказывал о событиях декабря 1918 г.: «Когда я и еще двое старших военных обошли казармы Таллина — а тогда в казармах Таллина было примерно 3 000 солдат— то мы призывали солдат, не хочет ли кто из них добровольно принять участие в этой национальной войне. Когда мы вышли из последней казармы, то среди этих трех тысяч нашли только трех человек, которые нам ответили положительно и согласились с нашим предложением». Таким же было «положение в Вильянди 23 и 24 декабря. Когда я был там и спросил полковника Пускара, сколько у него имеется преданных и храбрых людей, то он мне ответил, что имеется 12 человек. Видите ли, это было в целом Вильяндиском гарнизоне, а в это время, как известно, Вильянди кишмя кишел солдатами»229. По свидетельству К. Пятса, в конце 1918 г. «наша армия должна была воевать также против внутреннего врага, который окружал ее со всех сторон. Всюду нашей армии наносился вред, всюду подрывался ее дух... Вы послушали бы, что говорили наши гимназисты, возвращаясь с фронта. Усталые, голодные, заходили они в избы просить хлеба, но им ничего не давали; когда же они говорили, что они красные, то сразу же им выносили и хлеб и прочее»230. 24 декабря 2-й батальон 6-го белоэстонского полка в Феллине отказался выступить на фронт. Когда офицеры попытались националистическими речами побудить мобилизованных выступить против Красной армии, солдаты ответили: «Что нам защищать, среди нас нет ни одного хуторянина или кулацкого сынка, большевики вовсе не враги нам...»231. Выступая на заседании Земского Совета 27 декабря, К. Пяте рассказал о попытках создать боеспо87

собную армию: «Объявили добровольную мобилизацию, когда она не помогла — принудительную. Но и она не оправдала надежд. Следовало ожидать, что зажиточные слои, у которых есть причина защищать свое добро, помогут нам в первую очередь, но именно они заколебались. Пришлось издать указы, как указ о 15-летней каторге для тех, кто уклоняется от военной службы. Это помогло собрать людей, но не бойцов. Они дали себя снарядить — и разбежались». Ознакомившись с ситуацией на фронте, Земский Совет на этом заседании принял секретное обращение к Англии с просьбой «оккупировать и взять под свой военный протекторат территорию Эстонской республики, подчинив своему верховному командованию все военные силы, которые уже созданы, а также те, которые будут созданы в будущем в Эстонии, для их наиболее эффективного использования в борьбе против большевизма...». 29 декабря этот меморандум был передан адмиралу Э. АлександеруСинклеру, который 7 января 1919 г. доложил в Лондон о полнейшей неспособности «временных правительств Эстонии и Латвии справиться с создавшимся кризисом». Однако Англия решила воевать чужими руками, и Эстонии пришлось остаться «независимой»232. Тем временем на фронте в Северной Эстонии 9 декабря 1918 г. советские части заняли Иевве, а затем, почти не встречая сопротивления, 10 декабря вступили в Кохтель. Местное население в основном благожелательно встречало советские войска, кое-где создавались партизанские отряды, действовавшие в тылу белоэстонцев. Однако на подступах к Везенбергу сопротивление белоэстонцев, которым эвакуирующиеся немцы передали второй бронепоезд, заметно возросло. На южном берегу Финского залива, занятом Красной армией, противник начал высаживать мелкие диверсионные группы. Это требовало от советских войск организации охраны побережья, что сковывало часть и без того небольших сил 6-й дивизии. 15—16 декабря после упорных боев советские войска вступили в Везенберг и Порт-Кунду. В Везенберге трофеями Красной армии стали 5 тысяч винтовок, 5 минометов, 6 бомбометов, 2 пулемета, 50 ящиков снарядов, 1 500 бомб для бомбометов, 100 тысяч патронов, 800 ручных гранат. Советские части пополнялись за счет добровольцев из местного населения. После напряженных боев 21—23 декабря советские части сломили сопротивление противника и заняли станцию Тапс. Однако белоэстонцы контратаковали, и красным бойцам пришлось отступить. Лишь подтянув силы, утром 24 декабря части 6-й стрелковой дивизии заняли Тапс. В этих условиях белоэстонское командование решило путем диверсий на приморском фланге задержать наступление Красной армии. В 10.40 23 декабря в Порт-Кунде под прикрытием артиллерийского огня с трех белоэстонских кораблей был высажен десант в 40 человек. Контратака советского отряда в 45 бойцов была отбита корабельной артиллерией. С наступлением темноты десант вернулся на корабли, захватив с собой 8 пленных, в том числе командира и комиссара гарнизона порта. В ходе этого столкновения советские части потеряли 4 человек убитыми, белоэстонцы потерь не имели. Около 18 часов корабли ушли в Ревель. Для прикрытия прибрежного фланга советских войск в море вышли корабли Балтийского флота. 25 декабря специальный отряд советского Балтийского флота, состоявший из линкора «Андрей Первозванный», крейсера «Олег» и эсминцев «Автроил» и «Спартак», получил задание председателя РВСР Л.Д. Троцкого выяснить наличие военно-морских сил противника в 88

Ревеле, обстрелять порт и рейд, вступить в бой с кораблями противника и по возможности уничтожить их. Походом руководил член РВС Балтфлота Ф.Ф. Раскольников. Согласно плану, «Автроил» и «Спартак» должны были в случае превосходства противника отступить от города с тем, чтобы заманить вражеские корабли под артиллерийский огонь «Олега» и «Андрея Первозванного». Однако реализовать этот план не удалось. Корабли рассеялись, связь между ними была слабой. Основные силы группы — «Олег» и «Андрей Первозванный» так и не приняли участия в сражении. Утром 26 декабря эсминец «Спартак» обстрелял острова Вульф (Аэгна) и Нарген (Найссаар) и захватил финский пароход с грузом бумаги. Около 13 часов он решил зайти на ревельский рейд, но увидел выходящие в море английские корабли и стал отходить на восток. В ходе преследования английским отрядом противника произошла артиллерийская дуэль, правда, ни та, ни другая сторона не добилась ни одного попадания. Однако в 13.40 «Спартак» сел на мель и был захвачен англичанами. 27 декабря около 13 часов английские корабли восточнее острова Нарген окружили и принудили сдаться эсминец «Автроил». Корабли и их экипажи (240 человек) были по приказу английского адмирала переданы белоэстонцам. Из них около 80 человек пошли на службу в вооруженные силы Эстонии или были освобождены. Остальных отправили в концлагерь на острове Нарген, где 3 января и 4 февраля 36 коммунистов были казнены, а около 100 матросов умерли от голода. Ф.Ф. Раскольников и комиссар «Автроила» Я.Д. Нынюк были вывезены в Англию и в мае 1919 г. обменены через Финляндию на находившихся в Советской России 17 пленных англичан233. Тем временем части 2-й стрелковой дивизии 7-й армии продолжали наступление от Пскова на запад, освободив 2 декабря Печоры. Германские войска и здесь быстро отказались от ведения военных действий и эвакуировались234. 7 декабря советские войска вступили в Мариенбург (Алуксне). 8 декабря части 1-го и 4-го латышских стрелковых полков заняли Верро, который был сдан частями германской 19-й ландверной дивизии без боя, согласно договоренности с советским командованием. Попытка белоэстонцев оказать сопротивление была быстро подавлена. В тот же день Главное командование Красной армии распорядилось свести все латышские части на западе в особую «группу Латвии» под командованием Г.П. Андреева и включить ее в состав Западной армии. 10 декабря советские войска, продвигавшиеся от Двинска вдоль р. Западная Двина, освободили Крейцбург, а 11 декабря — Якобштадт. 10 декабря И.И. Вацетис поставил войскам 7-й армии задачу «энергично продолжать наступление на Ревель и Валк, а после овладения Валком — на Пернов и Ригу, причем конечной задачей ставится овладение всем рижским побережьем и закрепление его за собой приведением в оборонительное состояние ревельских укреплений и бывшей крепости Усть-Двинск. Латвийские части должны действовать в направлении на Валк, Ригу... Западной армии, по закреплении на линии Крейцбург — Двинск, продолжать наступление на Митаву, Поневеж, Вильно, Лиду, Барановичи, Пинск, Мозырь, Якобштадт, Двинск и Минск должны быть приведены в оборонительное состояние, причем в Якобштадте и Двинске использовать старые укрепления»235. 11 декабря командование Северного фронта приказало 7-й армии «по овладении Валком необходимо обратить внимание на его прочное закрепление за нами, как центрального железнодорожного узла Прибалтики, а также на продвижение отрядов соответствующей силы по линиям Валк — Тапс 89

и Валк — Ревель для содействия операциям на нарва-ревельском направлении»236. 15 декабря И.И. Вацетис приказал командованию Северного фронта и Западной армии «в ближайшие дни энергичными действиями в сторону Прибалтийского края овладеть Митавой и Ригой»237. В тот же день в Валке вспыхнуло просоветское восстание, которое было подавлено латышскими и эстонскими националистами. Однако повстанцы успели захватить и выслать навстречу советским войскам эшелон. Тем временем немецкому солдатскому Совету в Валке было направлено требование в 24 часа эвакуировать город. Поскольку немцы явно затягивали переговоры, 16 декабря 7-й армии было приказано «прекратив всякие переговоры, занять немедленно Валк»238. В тот же день советские части выбили противника с ближних подступов к Валке, и на следующий день подразделения германской 19-й ландверной дивизии ушли из города. В ночь на 18 декабря 1-й красный латышский полк на приведенном повстанцами поезде прибыл в город. От Валка латышские части повели наступление на Ригу, а 9-й Новгородский и 48-й полки б-й дивизии продвигались в направлении Пернова и Феллина. Тем временем от Печор на Юрьев наступали части 2-й бригады б-й дивизии, в которых насчитывалось около 1 500 штыков, 300 сабель и 3—4 орудия. Около Юрьева были сосредоточены 2-й белоэстонский полк (821 солдат и офицер) и кавалерийский отряд С.Н. Булак-Балаховича, в составе которого было 650 штыков и сабель при 13 пулеметах и 5 орудиях. Всего же силы противника в этом районе составляли 2 700 штыков и 220 сабель при 18 пулеметах и 5 орудиях, а также до 2 тысяч кайтселийтчиков239. При приближении советских войск к городу в нем 20 декабря вспыхнуло восстание, в котором приняли участие не только рабочие, но и насильно мобилизованные солдаты 2-го эстонского полка. 21 декабря власть в городе перешла в руки восставших, создавших Революционный совет. Утром 22 декабря в Юрьев вступили советские части, радостно встреченные населением. При освобождении южной Эстонии трофеями Красной армии стало 70 орудий, 10 млн патронов, 140 паровозов и 2 тысячи вагонов. 23 декабря из южной Эстонии были эвакуированы последние германские части. Вместе с тем германское командование считало, что «ни в национальном, ни в экономическом отношении Германия не заинтересована в быстрой эвакуации восточных областей, в особенности Украины и Прибалтики...». Так как германская армия была деморализована и отказывалась сражаться, командование 8-й армии 21 ноября 1918 г. издало распоряжение о формировании добровольческих частей из военнослужащих, соглашавшихся продолжать воевать. Так, в частности, возникла «Железная» бригада, штаб которой был сформирован на основе 405-й пехотной бригады 205-й пехотной дивизии240. В Южной Эстонии и Северной Латвии действовали войска левого крыла 7-й армии под командованием М.Н. Васильева. Главный удар здесь наносился в направлении Риги, куда после взятия Верро и Валки повернула 2-я латышская бригада, поддержанная всеми броневыми силами левого крыла армии. В результате в Южной Эстонии действовал 1 полк и Юрьевская группа (1 стрелковый полк, 2 эскадрона и 2 батареи), возглавлявшаяся командиром 2-й бригады б-й дивизии Травинским. Красная армия не получала в это время почти никаких пополнений, в результате чего соотношение сил все время менялось не в ее пользу. Если в начале декабря 1918 г. части 7-й армии на территории Эстонии насчитывали 10 тысяч человек, то к 3 января 1919 г. их 90

численность сократилась до б 500 человек, а к б января до 5 800 человек при почти 150 пулеметах и около 30 орудиях. Примерно три четверти этих сил располагались в Северной Эстонии. Армейские резервы насчитывали более 3 тысяч человек, но находились далеко в тылу и не могли быть быстро переброшены на фронт. Еще 18 декабря Совет ЭТК объявил мобилизацию, однако ее проведение затянулось. Тем не менее советские войска все еще продолжали продвижение и к 3 января 1919 г. находились в 30—35 км от Ревеля на линии Салмисту, Приска, ст. Кедер (Кехра), Ветла и Сайа, Матей (Ярва-Мадизе), Роосна-Аллику, Петри, Мюйслери, Керкюля (Кырккюла), Саренгоф (Аиду), оз. Выртсъярв, Кярстна, Каркус (Каркси), Мойзекюль241. Тем временем в связи с продвижением Красной армии в центральные районы Латвии следовало решить вопрос о создании правительства. Поначалу латышские социал-демократы высказывались за автономию Латвии в составе РСФСР, но 23 ноября на внеочередном заседании Российского бюро ЦК СДЛ в Москве нарком по делам национальностей РСФСР И.В. Сталин сообщил о предложении В.И. Ленина образовать независимую советскую республику Латвию. Российское бюро поддержало эту идею и сообщило о ней в ЦК партии в Ригу. После согласования вопроса с Рижским, Либавским и Валкским Советами ЦК СДЛ 4—5 декабря принял решение о создании временного латвийского советского правительства во главе с П.И. Стучкой. 10 декабря нелегальное собрание Рижского Совета одобрило это решение. 17 декабря правительство опубликовало Манифест о переходе власти в руки Советов, в котором подчеркивалось, что «за нами стоит Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика, с которой и впредь мы останемся тесно связанными не только внешними узами. И за нами стоит Коммунистическая революция, которая не только в Германии, но и в остальной Европе в самом скором времени приведет к всеобщему Союзу Социалистических Советских Республик, составной частью которого будем и мы»242. Советское правительство обещало решить аграрный вопрос, изъяв землю у остзейских баронов. 18 декабря Латвийское советское правительство прибыло в Валку. 22 декабря СНК РСФСР признал независимость Латвийской Советской республики243. Утром того же дня 2-я латышская бригада Красной армии после боев с германской «Железной» бригадой вступила в Вольмар, где советскими трофеями стали 50 орудий без замков, большие запасы снарядов и винтовочных патронов еще из царских складов, а также паровоз и 52 вагона. Советские войска продолжали продвижение, которое сопровождалось мелкими стычками с отдельными антисоветскими отрядами. 23 декабря латышские стрелки вступили в Венден, население которого для встречи советских войск соорудило триумфальную арку. В тот же день в рижском порту на борту транспортного судна «Принцесса Маргарита» произошло совещание английского и германского уполномоченных в Прибалтике, в ходе которого англичане потребовали от немцев «содержать в Прибалтике достаточно сил для воспрепятствования дальнейшего продвижения большевиков» на линии Валк, Вольмар, Венден, Фридрихштадт, Бауск (Бауска), Митава, нанеся контрудары для возвращения уже потерянных пунктов244. На следующий день Германии была передана нота стран Антанты с требованием оставить войска в Прибалтике245. 24 декабря части Красной армии заняли Руен, откуда на север в сторону Пернова отошел Северный белогвардейский корпус. 91

27 декабря «группа Латвии» была передана из Западной армии в состав Северного фронта и заняла Скривери. 28 декабря правительство Советской Латвии потребовало от Берлина вывода германских войск246.30 декабря красные латышские стрелки отбросили заслоны противника у ст. Лигат (Лигатне) и Зегевольде (Сигулда). 31 декабря начались бои с «Железной» бригадой и немецкими ротами ландесвера у Хинценберга, где противник использовал оборонительные позиции времен Первой мировой войны. Попытка направить на фронт 29 декабря из Риги три белолатышские добровольческие роты привела к тому, что две из них восстали. Против восставших были брошены части ландесвера, поддержанные орудиями английского эсминца «Виндзор». После часового артиллерийского обстрела казарм восставшие сдались. 200 человек было заключено в крепость, а 20 активистов расстреляны. 1 и 3 января 1919 г. правительство Советской Латвии протестовало против присутствия английских кораблей в Риге и против подавления англо-германскими войсками восстания в ульманисовской армии247.1 января при помощи местных батраков, показавших пути в тыл противника, сопротивление немцев у Хинценберга было сломлено, и, потеряв 35 человек убитыми, 4 орудия и много пулеметов248, они стали отступать к Риге. Обсуждая в тот же день ситуацию, правительство Ульманиса констатировало, что «держаться на фронте невозможно и падение Риги ожидается в скором времени. Англичане, которые еще вчера намеревались принять участие в защите Риги, теперь свое обещание берут назад. Поэтому приходится соглашаться на эвакуацию»249. На рассвете 2 января правительство Ульманиса бежало в Митаву, а затем в Либаву, откуда сам глава правительства 11 января выехал в Данию для переговоров с представителями Антанты о предоставлении помощи250. Вместе с германскими войсками из Риги уходили все желающие. В ночь на 3 января в городе началось восстание, в ходе которого 18 боевых рабочих дружин и перешедшие на их сторону солдаты 1-й, 2-й и 4-й рот ульманисовских войск (всего около 1 200 человек) смогли захватить вокзал со стоящим там бронепоездом и железнодорожный мост через Даугаву. К вечеру в город вступили красные латышские стрелки, которые в течение 4 января заняли всю Ригу. Как писал очевидец, «их встречали ликованием. Александровская улица от Воздушного моста до улицы Калькю была переполнена людьми... Всеобщая радость была совершенно понятной, ибо шли победители, шли освободители..., герои нашего народа...»251. Население Курляндии также с нетерпением ожидало советские войска. Так, еще 29 декабря 1918 г. в Митаве состоялась конференция рабочих и безземельных крестьян Курляндии, которая признала правительство Советской Латвии и объявила себя высшей властью в Курляндии252. 4 января 1919 г. «группа Латвии» была преобразована в Армию Советской Латвии (командующий — до 10 марта И.И. Вацетис, помощник командующего— П. Авен, член РВС— Ю. Данишевский), перед которой на следующий день была поставлена задача: «овладение Митавой и всем рижским побережьем (Гайнаш — Усть-Двинск — Виндава — Либава). По выполнении этой задачи необходимо будет приступить к занятию острова Эзеля, прикрывающего вход в Рижский залив»253. Дальнейшему продвижению советских войск в значительной степени способствовало то, что отступавший на запад деморализованный противник предпочитал не ввязываться в серьезные бои, ограничиваясь лишь репрессиями против всех, кто был заподозрен в симпатиях к красным. 92

На территории Литвы в конце ноября — начале декабря 1918 г. так же стали создаваться местные Советы, а войска германской 10-й армии заняли позицию невмешательства. В соответствии с директивой ЦК РКП(б) 8 декабря в Вильно было создано нелегальное Литовское временное революционное рабоче-крестьянское правительство во главе с B.C. Мицкявичусом-Капсукасом 254 .15 декабря начал свою работу Виленский Совет, из 202 депутатов которого 96 были коммунистами или им сочувствующими. Совет объявил себя единственной властью в городе, а 1 б декабря опубликовал манифест, провозгласивший в Литве установление Советской власти. В манифесте заявлялось, что «впредь будем идти рука об руку с Советской Россией и со всеми другими странами, вставшими на путь мировой социалистической революции»255. Многочисленные демонстрации в поддержку Советской власти прошли 16 декабря в Вильно и Шавли, 17 декабря — в Ковно, 19 декабря — в Поневеже (Паневежисе) и других городах. Однако 18 декабря солдатский Совет 10-й германской армии в Вильно издал приказ о сохранении исполнительной власти в руках германского командования, а в городе были арестованы несколько советских активистов и железнодорожников256. Со своей стороны Виленский Совет опубликовал объявление о том, что он является «единственной полномочной властью»257. 24 декабря в городах Литвы прошла всеобщая забастовка под лозунгами «Долой власть немцев и тарибы!» и «Вся власть Советам!». Это вынудило оккупантов 25 декабря освободить арестованных258. Тем временем 18 декабря войска Западной армии вступили в Молодечно. 22 декабря Совет Обороны обязал И.И. Вацетиса остановить продвижение советских войск у этнических границ Польши259. В тот же день СНК РСФСР признал независимость Литовской Советской Республики, пообещав ей всяческое содействие260. 23 декабря ВЦИК РСФСР принял постановление, утвердившее декреты о признании Эстонской, Латвийской и Литовской Советских Республик, в котором выразил «твердую уверенность, что только ныне, на почве признания полной свободы самоопределения и перехода власти в руки рабочего класса, создается свободный, добровольный и нерушимый союз трудящихся всех наций, населяющих территорию бывшей Российской империи». РСФСР готова «оказать всю необходимую помощь и поддержку трудовым классам Эстляндии, Латвии, Литвы и Украины в их борьбе против строя эксплуатации и угнетения и в защите их свободы и независимости от попыток иностранных завоеваний»261. 21 декабря Ковенский Совет заявил о взятии власти в городе. 27 декабря Поневежский Совет объявил себя властью в городе и уезде и добился эвакуации немецких войск 7 января 1919 г. На следующий день боевой отряд рабочих разоружил подчиненную Тарибе милицию, которой немцы оставили немало оружия. Понятно, что в этой обстановке радикальная пропаганда большевиков находила обширную аудиторию. Со своей стороны Литовская Тариба обратилась за поддержкой к Германии и Антанте. 26 декабря было создано коалиционное правительство во главе с М. Слежявичусом, которое пообещало решить аграрный вопрос и призвало население сплотиться против хаоса. Польское население Литвы и Белоруссии создало систему самообороны во главе с генералом В. Вейтко, действовавшего под руководством Комитета защиты восточных окраин (КЗВО). Естественно, что генерал обратился за помощью к Варшаве. Это позволило Ю. Пилсудскому обосновать свои экспансионистские планы лозунгом защиты поляков. 21 декабря в Вильно местные поляки 93

создали Временную комиссию управления округом Северной Литвы, которая только в декабре 1918 г. получила от Польши 20 млн марок. Понятно, что создание этой организации вызвало негативную реакцию как советских, так и националистических литовских властей. 28 декабря в Вильно прошел «Съезд поляков всей Литвы», который принял резолюцию о присоединении к Польше. Для Варшавы этот шаг стал политическим прикрытием захвата Вильно: приказ об этом войска получили еще 19 декабря. 29 декабря отряды польской самообороны в Вильно были включены в состав Войска Польского. В тот же день Пилсудский просил Францию оказать влияние на Германию, чтобы она пропустила польские войска в Вильно и выделила необходимое количество оружия. Военное руководство Антанты поддержало эту просьбу262. Виленский Совет переоценил революционные настроения в германских частях и надеялся использовать их для разоружения поляков. 31 декабря — 4 января 1919 г. германские войска эвакуировались из Вильно, передав полякам по требованию Вейтко 10 тысяч патронов и значительные суммы денег. Вместе с немцами уехало в Ковно и правительство Тарибы. Воспользовавшись ситуацией, отряды польской самообороны (свыше 1 тысячи бойцов) в ночь на 1 января напали на городской Совет, 84 защитника которого почти сутки отбивали все атаки противника. Вильно был объявлен польским городом. 3 января командование 17-й стрелковой дивизии доложило в штаб Западной армии, что из Вильно «коммунисты просят помощи... Немцы очистили город, занимают только вокзал... 145[-му] и 14б[-му] полкам приказано спешно подойти к Вильно». Подошедшие с трех сторон к Вильно советские части перешли в решительное наступление и в 19 часов 30 минут 5 января заняли его предместье — Заречье. «В 22 часа 30 минут был занят центр города и в 2 часа б января окончательно занят весь город. Продвижение по городу шло с боем...». Одна из небольшевистских городских газет писала на следующий день: «Нескольких дней господства польских легионеров было достаточно, чтобы обратить вступление Красной Армии в город во всеобщий праздник. Все улицы и переулки засияли точно в день праздника. Вильно освободилось от оккупации легионеров. Настроение сегодняшнего дня показывает, что огромное большинство виленского населения является серьезнейшим врагом польской реакции»263. Тем временем 1 января местный Совет в Шавли взял власть в свои руки и 8 января организовал силами боевого рабочего отряда разоружение немецкого гарнизона. В городе стал создаваться отряд Красной гвардии, развернутый позднее в Жемайтийский полк Красной армии. 6 января главком Красной армии указал командованию Западной армии на необходимость «продвигаться на вилькомирском направлении для овладения железной дорогой Шавли — Радзивилишки и Кейданы — Янов». Требовалось также «со стороны Вильно вести усиленную разведку в направлении Ковно — Олита и Гродно, войдя в связь с немецкими солдатами и их советами о возможности занятия этих пунктов в ближайшее время»264.12 января Западной армии была поставлена задача продолжать наступление на запад, закрепиться «на линии Ковно — Олита — Гродно — Мосты — Слоним — Лунинец» и вести разведку «в направлении на Мемель — Тильзит — Вержболово — Сувалки — Белосток — Брест-Литовск»265. Продолжая наступление, советские войска к середине января вышли на линию Шавли, Поневеж, Вильно, Лида, Слоним, Лунинец, Мозырь. Всего за период с ноября 1918 г. по январь 1919 г. Красная армия освободила территорию площадью около 198 тысяч кв. верст266. 94

Перелом в Эстонии Тем временем Временное правительство Эстонии с конца ноября 1918 г. начало добиваться помощи от Финляндии и скандинавских стран. 23 ноября на заседании правительства военный министр А. Парка подчеркивал необходимость получения помощи из Финляндии в виде двух полков пехоты, оружия и боеприпасов. Однако переговоры с Финляндией показали, что финское руководство не считает возможным посылку своих войск в Эстонию. Однако оно пообещало прислать оружие, предоставило заем и разрешило вербовку в Финляндии добровольцев-наемников. Первый транспорт с оружием прибыл в Ревель уже 29 ноября, следующий — в начале декабря. Из Финляндии было получено 24 орудия, 5 033 винтовки с патронами, 17 пулеметов и три займа на общую сумму в 21,5 млн марок, большая часть которых была потрачена на выплаты добровольцам. Успешное продвижение советских войск по южному берегу Финского залива вызвало беспокойство в Финляндии. 20 декабря в Гельсингфорсе был создан Главный комитет помощи Эстонии, заключивший 23 декабря с представителем эстонского правительства соглашение о формировании в течение 3 недель двух воинских частей общей численностью 2 тысячи человек267. Поскольку эстонское правительство в конце декабря ежедневно просило Гельсингфорс ускорить формирование частей, первая рота наемников прибыла в Ревель уже 30 декабря. Затем в начале января 1919 г. в Эстонию прибыли остальные подразделения сформированного батальона под командованием майора М. Экстрема. Всего за время нахождения в Эстонии в батальон прибыло 1 157 человек. 12—26 января в Эстонию прибыл полк «Сыны Севера» под командованием подполковника X. Калма в составе двух батальонов (всего б рот), одной пулеметной роты и артдивизиона (3 батареи), в котором насчитывалось 326 офицеров и унтер-офицеров и 1 788 солдат. Оружие полку было предоставлено эстонскими властями. Командующим всеми финскими наемниками был назначен генерал-майор М. Ветцер. Более половины наемников составляла финская националистическая молодежь от 12 до 20 лет, но были среди них авантюристы и уголовные элементы, грабившие и терроризировавшие местное население. Вербовка наемников велась также в других скандинавских странах. Из Дании прибыло 225 человек, из них 25 офицеров. Командиром этого хорошо вооруженного отряда стал капитан Р.Г. Боргелин. Из Швеции с 13 февраля по 13 апреля прибыло 178 наемников под командованием майора С.А. Мотандера и капитана С.Г. Малмберга. В основном это были авантюристы, воевавшие на стороне белофиннов в гражданской войне в Финляндии, а также уголовники. Из Норвегии не прибыло ни одного наемника. Из-за широкого движения протеста пролетариата кампания вербовки наемников в странах Скандинавии в основном провалилась. В Стокгольме, Осло, Копенгагене и других городах состоялись массовые митинги в защиту Советской России. Подобная позиция населения привела к тому, что правительства Швеции, Дании и Норвегии, в конце концов, в большей или меньшей степени стали препятствовать вербовке наемников. Всего же с конца 1918 г. до весны 1919 г. из стран Скандинавии в Эстонию прибыло 4 100 наемников, большая часть из которых была из Финляндии. Из Финляндии и государств Антанты прибывали и инструкторы, которые сыграли существенную роль в формировании артиллерийских и авиационных частей белоэстонской армии268. 95

В декабре 1918 г. Временное правительство Эстонии предприняло серьезные усилия по созданию собственной армии. 14 декабря был образован оперативный штаб, начальником которого стал полковник Й. Лайдонер, который 23 декабря был назначен главнокомандующим войсками. Оперативный штаб был реорганизован в штаб главнокомандующего, который возглавил полковник Я. Соотс. Наряду с мобилизацией мужчин с 21 до 35 лет, которая продвигалась медленно и не давала устойчивого контингента, стали создаваться добровольческие части. 28 декабря главнокомандующий приказал, чтобы каждый город и уезд сформировал бы за неделю по одному добровольческому батальону («батальон обороны») для отправки его на фронт. 17 декабря военное министерство буржуазной Эстонии заключило с американским подданным эстонского происхождения Гарри Рейссаром, принимавшим ранее участие в антипартизанской борьбе на Филиппинах, соглашение о формировании одной роты. Сформированная в Феллине рота затем была развернута в «Скаутский батальон». На базе спортивных организаций Ревеля во второй половине декабря 1918 г. прапорщик Л. Тыниссон сформировал «Калевскую дружину», которая после кратковременного обучения 2 января 1919 г. была отправлена на фронт. В тот же день в Ревеле приступили к формированию морского десантного батальона, и в течение нескольких дней были созданы две десантные роты. Начальник «Кайтселийта» Юрьевского уезда лейтенант Ю. Куперьянов организовал из добровольцев так называемый партизанский отряд. Были сформированы и направлены на фронт 6 артиллерийских батарей. Созданный кавалерийский полк в начале января 1919 г. насчитывал 615 человек, половина из них — без лошадей. Военно-морской флот Эстонии поначалу состоял из полученных от немцев сторожевого корабля «Лаутербах» и канонерской лодки «Бибер» (бывший «Бобр»), получившие новые названия «Лайне» и «Лембит». В конце декабря 1918 г. англичане передали белоэстонскому военно-морскому командованию захваченные советские эсминцы «Спартак» и «Автроил», которые были переименованы в «Вамбола» и «Леннук» и стали основной ударной силой эстонского флота. К концу 1918 г. положение белоэстонских войск было очень сложным. 30 декабря в ходе совещания в штабе 1-й дивизии обсуждался план отступления в район Гапсаля и оттуда на острова. Командир дивизии генерал Л. Тыниссон следующим образом охарактеризовал обстановку: «При нынешнем незнании ситуации красные могут в любую минуту ворваться из-за спины даже в штаб фронта. Из Ревеля в течение всего дня нет никаких известий. Там положение может быть самым отчаянным — правительство свергнуто и местные красные у власти». В такой обстановке главной задачей 7-й советской армии было сохранение темпа наступления. Однако по мере продвижения на запад войска армии, практически не получавшей подкреплений, все более редели. Передовые части б-й стрелковой дивизии понесли в более чем месячных непрерывных боях тяжелые потери и были измотаны. Плохое снабжение, низкая дисциплина неизбежно вели к снижению боеспособности частей, а слабая разведка не позволяла командованию Северного фронта, опасавшемуся удара по Петрограду из Финляндии269, объективно оценить обстановку на фронте в Эстонии270. Пытаясь пополнить советские войска, Совет ЭТК еще 18 декабря 1918 г. издал декрет о мобилизации в эстляндскую Красную армию, но его реализа96

ция началась лишь 12 января 1919 г. Всего с декабря 1918 г. по апрель 1919 г. в советские части поступило 2 800 добровольцев и 2 000 мобилизованных271. В прифронтовой зоне в резерве было только 2 батальона, а в Везенберге формировался эстонский красный кавалерийский полк. Армейские резервы (четыре стрелковых полка и два эскадрона, а также формировавшийся эстонский полк революционной обороны) находились в Нарве или еще восточнее, и введению их в бой препятствовал все еще не восстановленный нарвский железнодорожный мост. Белоэстонское же командование сумело сосредоточить силы и начать нанесение контрударов в районе железной дороги, где действовали его бронепоезда. Вступление в боевые действия английской эскадры создало угрозу для действовавших на южном берегу Финского залива частей б-й стрелковой дивизии. Против войск 7-й армии действовали белоэстонские войска в составе 1-й и 2-й дивизий, б-го пехотного полка и 1-го финского добровольческого отряда. В Северной Эстонии эти войска поддерживались 3 бронепоездами, 4 батареями и 1 кавалерийским полком. В Южной Эстонии действовали 1 бронепоезд и 2 батареи. Кавалерийский полк поддерживала полубатарея конной артиллерии. В тылу, особенно в Ревеле, все время формировались новые части, а из Финляндии прибывали подразделения наемников. Если 3 января 1919 г. белоэстонские части на фронте насчитывали 4 800 человек при 147 пулеметах и 21 орудии, то уже б января их численность возросла до б 100 человек (из них 2 830 штыков и сабель) при 166 пулеметах и 26 орудиях. Всего же в белоэстонской армии в это время было 13 106 человек, а продолжавшаяся мобилизация позволила уже к 24 января увеличить численность армии до 22 893 человек. Создав необходимый местный перевес сил и используя ошибки командования советской 7-й армии, белоэстонские войска в начале января перешли в контрнаступление. 4 января батальон 54-го Юрьевского полка Красной армии продолжал наступление на Кехра, где размещался штаб 1-й дивизии противника. В нескольких километрах к востоку от станции Кехра батальон натолкнулся на белоэстонский бронепоезд, открывший у хутора Харудевахе огонь и высадивший в тыл батальона десант. Вскоре прервалась связь батальона со штабом полка и соседними частями. Используя рельеф местности, эстонские красные стрелки все же избежали окружения и отступили мелкими разрозненными группами. «Этот прорыв белых в центре северной войсковой группировки б-й стрелковой дивизии имел решающее значение и вызвал вскоре отступление частей дивизии с севера и юга от железной дороги». 6 января белоэстонские войска развили свой успех. Бронепоезда захватили Шарлотенгоф (Аэгвийду) и продвинулись до деревни Ляпи, прижав 54-й Юрьевский полк к Тапсу. При этом десант с бронепоезда захватил орудия 1-й эстонской легкой батареи, не имевшей пехотного прикрытия. На правом крыле 5-й пехотный полк белоэстонцев вышел к имению Лехтметса. Вырвавшийся из кольца окружения сводный батальон 54-го полка отошел под Ампель. 6 января инициатива перешла к белоэстонским войскам и к северу от железной дороги. На правом крыле 52-го Ревельского полка был высажен десантный батальон противника. Для того чтобы остановить его наступление, командование советской 6-й дивизии выдвинуло б января из тыла в район железной дороги один батальон 50-го стрелкового полка. Из Везенберга в Тапс были направлены три роты 47-го стрелкового полка и 200 сабель из эстон97

ского красного кавалерийского полка. Больше на этом участке прифронтовых резервов не было. 6 января остановилось и наступление левой колонны 6-й дивизии Красной армии. Приближавшаяся к Оберпалену (Пылтсамаа) группа натолкнулась 2 января на сильное сопротивление в деревне Аиду, которая была тщательно укреплена б-м пехотным полком противника. В продолжавшихся до 4 января боях части Красной армии не сумели захватить Аиду и перешли в ночь на 5 января к обороне. На Вейсенштейнском направлении наступление левой колонны продолжалось до 5 января. Затем, потесненные в первую очередь кавалерией противника, части левой колонны б-й дивизии начали отходить в направлении северо-западной оконечности Чудского озера. Бои в Южной Эстонии носили в то время второстепенный характер. С обеих сторон здесь действовали сравнительно слабые части, имевшие мало резервов. Наступление Красной армии на территории Эстонии в это время вообще выдохлось, продолжаясь лишь в направлении Терва (Тырва) — Феллин главным образом силами 49-го полка. Для отражения наступления Красной армии командир 2-й дивизии белоэстонской армии сосредоточил на этом участке достаточно крупные силы. Основные бои развернулись вокруг хорошо приспособленного к обороне имения Кярстна, переходившего из рук в руки. 6 января, когда противник получил артиллерийское подкрепление, подразделения советского 49-го стрелкового полка вынуждены были оставить имение. 6 января главнокомандующий белоэстонских войск полковник Й. Лайдонер приказал начать общее контрнаступление. Основной удар наносила в направлении Нарвы 1-я дивизия при поддержке бронепоездов. На левом фланге дивизии в бой вводились морские силы, в задачу которых входило угрожать десантами и бомбардировками правому крылу б-й дивизии Красной армии, в то время как ее левый фланг должна была охватить кавалерия. Контрнаступление началось 7 января, наиболее успешно развиваясь вдоль железной дороги, где Красная армия против 3 бронепоездов могла выставить только присланную из Юрьева бронеплатформу с одним орудием. 9 января бронепоезда прорвали советский фронт и захватили Тапс. С падением этой станции группировка Красной армии в Северной Эстонии потеряла железнодорожное сообщение с Южной Эстонией, что заметно усложнило обстановку. 8 января командующий Северным фронтом отдал 7-й армии распоряжение остановить наступление противника. Одновременно было указано на необходимость введения в бой резервов и подчеркнуто, что колонну А.Г. Кеппена следовало ранее усилить. «Если точно установлено присутствие финнов на ревельском направлении, прикажите принять меры готовности на Карельском перешейке согласно плану обороны»272. Получив сведения об отходе Ревельской группы войск, главком Красной армии 9 января приказал: «1. Усилить ревельскую группу войсками из имеющихся резервов, особенно участок у Тапса. 2. Усилить наблюдение и меры противодействия десантам противника у заливов Монтевик, Каспервик и особенно у порта Кунда, где минировать проходы в залив. 3. Немедленно организовать, используя железные дороги, подвижные резервы. 4. Ускорить переброску на запад резервов фронта. 98

5. Имеющиеся силы и средства Балтфлота направить к пунктам высадки противника с задачей разведки и, при возможности, препятствия десантам, если условия плавания это позволяют. 6. Поставить войскам ревельской группы задачей — разбить наступающего противника и его десант и продолжить наступление на Ревель. 7. Принять меры к усилению и ускорению укреплений Тапса, Везенберга и Нарвы»273. Как Главное командование Красной армии, так и командование Северного фронта считали, что наступлением из района Валки на север можно затормозить продвижение противника к Нарве274. В связи с переходом белоэстонцев в контрнаступление, командование 7-й армии решило сдерживать их атаки силами 6-й стрелковой дивизии у Тапса, перейти к обороне в районе Риги и перебросить в район Валки 10-ю и 2-ю стрелковые бригады латышских стрелков и резерв для энергичного наступления в направлении Феллина и Пернова. Командование приступило к сосредоточению резервов, однако их сосредоточение шло медленно, 6-я стрелковая дивизия не смогла удержать фронт, а под Ригой продолжалось наступление. События развивались стремительно, и согласованного наступления частей Красной армии, находившихся в Северной и Южной Эстонии, организовать не удалось. К тому же некоторые военные, руководившие боевыми действиями Красной армии в Эстонии, оценивали обстановку слишком оптимистично. Например, начальник штаба Северного фронта H.H. Доможиров сообщал 11 января Главному командованию Красной армии, что о судьбе Нарвы нет причин беспокоиться275. Тем временем 8 января на правом фланге 6-й дивизии в заливе Попонвик (Хара-Лахт) у Локсы высадился десантный батальон противника, подкрепленный ротой финских наемников, который вынудил 52-й Ревельский коммунистический полк к отступлению. К сожалению, «на этом этапе боев в действиях командования и штаба 6-й стрелковой дивизии проявились растерянность и ослабление оперативности. Вновь организовать имевшиеся силы для отпора врагу они не сумели»276. В таких условиях продолжалось отступление 6-й дивизии. Белоэстонский десант с бронепоездов окружил к югу от железной дороги 46-й стрелковый полк. Ценой больших потерь полк сумел к вечеру 10 января отойти на подступы к Везенбергу, будучи прикрыт 4-м эскадроном 2-го Петроградского кавалерийского полка, тоже понесшим серьезные потери. На правом крыле 6-й дивизии 1-й батальон 4-го пехотного полка белоэстонцев вместе с финнами осуществил глубокий прорыв, захватив 11 января после ожесточенного сражения Хальяль. Одновременно в Порт-Кунде высадился десантный батальон, нанесший удар с севера на юг. В результате этого группировка Красной армии попала в клещи между морем и железной дорогой и понесла при прорыве тяжелые потери. Охваченные с обоих флангов, части 6-й дивизии в ночь на 12 января оставили Везенберг. Теперь инициатива перешла к белоэстонцам. Левый фланг 6-й стрелковой дивизии отошел 12 января в районе Сыренца (Васкнарвы) за реку Нарова, открыв фронт кавалерии противника, которая глубоким охватом устремилась на Иевве. При этом один эскадрон 13 января занял Черное (Муствеэ), а 15 января — Сыренец. Правый участок фронта 6-й дивизии Красной армии 13 января держался еще на рубеже реки Пурце (Пуртсе), но силы красноармейцев таяли в тяжелых боях. Боеспособность подошедших из тыла резервов оказалась низкой. Части, направленные 13 января в район береговой 99

полосы, отступили при первом столкновении с противником, что заставило отойти всю 6-ю дивизию. Несмотря на подтягивание подкреплений, положение советских войск не улучшалось. Как верно отметил И. Типнер, «количество штыков позволило бы теперь уже организовать более прочную оборону и даже предпринять наступательные действия. Но часть войск была сильно расстроена, а части левого боевого участка, которые отошли за реку Нарову, вообще никакой боевой силы собой уже не представляли»277. 14 января командование Северного фронта приказало 7-й армии сосредоточить «все свободные резервы в районе Нарвы для отпора наступающего противника на наровских позициях и для перехода в наступление свежими силами. Необходимо увеличить артиллерию нарвской группы. Примите меры по обеспечению Гдова и железной дороги Нарва — Псков. Отряду Васильева энергично продвигаться в направлениях Юрьев — Тапс, использовав 85[-й] полк, хотя бы пришлось его разделить по-батальонно. Предлагаю обратить внимание на усиление группы, действующей в направлении Валк — Юрьев, как получившей наибольшее значение для колонны Васильева. Ввиду восстановления сообщения через Нарову необходимо в колонну Иванова направить бронепоезд хорошей боеспособности»278. Неудачи на фронте и неприкрытый левый фланг вели к подрыву боевого духа красноармейцев и неустойчивости войск. К северу от железной дороги 6-я дивизия в бою под деревней Ярве отразила атаку противника, но общей обстановки это не изменило. На южном крыле 6-й дивизии в тот же день 5-й полк белоэстонцев вместе с Балтийским батальоном окружил в имении Паггар (Пагари) 7-ю роту 50-го полка, которая почти вся погибла. Вместе с 5-м полком в тыл располагавшихся в Иееве частей Красной армии прорвался и вражеский кавалерийский полк. Чтобы избежать окружения, красноармейские части вечером 16 января без боя оставили Иевве и отошли на позиции Вайвара — Силамегги. Туда был направлен и один полк 10-й дивизии, только что развернувшийся для прикрытия Гунгербурга от морского десанта. 17 января английский флот в районе Удриа и Мерикюль (Мерекюла) северо-западнее Нарвы высадил белоэстонский десантный батальон вместе с отрядом финских наемников общей численностью примерно в 1 тысячу человек и обстрелял ст. Вайвара. Оборонявший этот район 47-й стрелковый полк отступил после того, как английские корабли своим огнем подавили поддерживавшую полк батарею и построенный в Нарве бронепоезд. Командование 6-й дивизии выдвинуло против десанта 86-й стрелковый полк, дислоцировавшийся в Вайвара, и только что прибывший в Нарву 7-й Петроградский полк. 86-й полк не выполнил боевого приказа и сдался. Тяжесть предательства усугублялась тем, что полк занимал построенные еще во время Первой мировой войны полевые укрепления. Боеспособность 7-го Петроградского полка оказалась также низкой. В это время советские войска отходили от Везенберга на Вайварские позиции, и появление противника в тылу привело к возникновению в некоторых частях паники и беспорядочному отходу. 18 января под Лагена (Лаагна) был послан сводный батальон 53-го Феллинского полка под командованием К. Кангера, который в жестоких боях приостановил продвижение противника. 54-й Тартуский полк занял вместе с одной ротой Феллинского полка позиции в предместьях Нарвы для защиты эвакуированных. В этот же день по отремонтированному железнодорожному мосту прибыл и 2-й Петроградский бронепоезд. Но все эти меры не смогли уже 100

изменить хода сражения. Вечером 18 января под покровом темноты разведывательные группы белофиннов ворвались в Нарву. Завязались уличные бои, в ходе которых части 6-й дивизии отошли из северных кварталов города. Поскольку деревянный мост обстреливался, артиллерия и обозы Красной армии эвакуировались по железнодорожному мосту. 3-я эстонская батарея, попытавшаяся отойти по деревянному мосту, попала под вражеский огонь и потеряла большое количество орудий и лошадей. Разрушив мосты, части Красной армии оставили город. Последним под утро 19 января Нарву покинул 54-й Юрьевский полк. После падения Нарвы части 6-й дивизии Красной армии заняли оборону на рубеже реки Нарова, за исключением вражеских плацдармов в Гунгербурге, Ивангороде и Криуши. После неудачных атак белоэстонцев фронт в течение января стабилизировался по реке Нарова и бои приняли позиционный характер. В 15 часов 15 минут 24 января И.И. Вацетис потребовал от командования Северного фронта «принять все меры к задержанию противника на нарвском направлении и к восстановлению положения под Нарвой. У вас достаточно имеется войск, необходимо их привести лишь в боеспособный вид»279. Однако слабо организованные советские атаки оказались безрезультатными. Теперь белоэстонское командование получило возможность сосредоточить свои силы в юго-восточной части Эстонии. Белоэстонское руководство развернуло в своем тылу активную пропаганду «освободительной войны», убедительность которой поддерживалась террором против всех, заподозренных в сочувствии к красным280. Последний рывок Пока в Эстонии происходили все эти бурные события, Армия Советской Латвии продолжала наступление в Курляндии. Тем более что этому способствовали многочисленные восстания местного населения. Так, например, восставшие рабочие 4 января заняли Туккум (Тукумс), 6 января — Тальсен (Талей), 7 января — Кандау (Кандаву), 9 января — Митаву. 5 января советские войска вступили в Усть-Двинск (Даугавгриву), 9 января — в Поневеж и Вилькомир (Укмерге), 10 января — в Туккум и Бауск, 15 января — в Доблен (Добеле), 22 января — в Шрунден (Скрунду), 27 января — в Гольдинген (Кулдигу), 28 января — в Тельше (Тельшяй), а 30 января вместе с восставшими рабочими выбили противника из Виндавы (Вентспилса). Западнее р. Виндава в районе Либавы у противника насчитывалось около 2 тысяч человек с 2 орудиями. По мнению белолатвийского руководства, «невозможно остановить наступление большевиков на более или менее продолжительное время, если не будет прислана помощь... Наши силы ослабляют... большие банды местных большевиков, которые действуют очень активно и нападают на отдельные посты даже в нашем тылу»281. Командование немецких добровольческих частей все еще было вынуждено считаться с солдатскими Советами и просило представителей Антанты держать в Либаве военные суда282. Определенный интерес к событиям в Прибалтике проявила и Швеция, которая предложила за 1 млн крон ежемесячно прислать 10—15 тысяч добровольцев, при том, что вооружение и снаряжение этих войск должна была взять на себя Англия. Однако ни Лондон, ни тем более Берлин не поддержали эту идею283. 101

Со своей стороны командование Армии Советской Латвии в определенной степени привыкло, что противник перед ним постоянно отступает, и главную угрозу видело на севере, куда и перебрасывались основные части. 14 и 16 января главком Красной армии приказал перебросить часть войск в район Валки для поддержки 7-й армии284. 26 января И.И. Вацетис вновь потребовал от командования Армии Советской Латвии активизировать действия в Южной Эстонии на юрьевском и феллинском направлениях285. В результате приказ о наступлении на Либаву так и не был отдан, и либавский плацдарм остался в руках немецкого командования, которое продолжало перебрасывать туда подкрепления из добровольцев. Вместе с тем следует отметить такую особенность Армии Советской Латвии как сохранение в ней выборного комитетского начала, уже изжитого в Красной армии. В этих условиях Исколастрел претендовал на участие в управлении армией наряду с РВС армии и вел широкую агитацию в частях за углубление выборного начала. Понятно, что наличие пяти выборных организаций разного рода, претендующих на власть, помимо РВС армии, командного и комиссарского состава создавало неблагоприятные предпосылки для нормальной организационной и оперативной работы в армии. «Воинские части относились к штабам недоверчиво, так как в них сидели назначенные сверхулица, в то время как войсковые единицы имели свои выборные органы»286. Особенно сложной стала ситуация в период формирования по приказу главкома от 13 января 2-й латышской стрелковой дивизии287, которая представляла собой, согласно докладу инспектора армии Латвии от 8 февраля, «группки вооруженных людей под названием рот, батальонов, полков и дивизий без организации, без дисциплины, без малейшей боевой выдержки». Фактически это была вооруженная «митингующая толпа», чье снабжение также было организовано явно недостаточно. Первоначально в условиях практически всеобщего благожелательного настроения населения к продвигающимся на запад советским войскам внутреннее состояние Армии Советской Латвии не играло существенной роли. Однако в дальнейшем это в значительной степени сказалось на ее боевых возможностях. 13—15 января в Риге открылся I съезд Советов Латвии, на который съехалось 705 делегатов из всех уездов страны. Съезд принял решение об установлении Советской власти и Конституцию Латвийской советской республики, объединявшей Видземе, Курземе и Латгалию. По вопросу о взаимоотношениях с РСФСР было заявлено, что «трудовой народ Латвии своей героической борьбой за Советскую Латвию открыл путь к свободному и добровольному союзу нашей страны с братским пролетариатом России и созданной им Российской Советской Федеративной Социалистической Республики». Съезд поручил правительству выработать основные положения о взаимоотношениях с РСФСР, «исходя из единодушного мнения латышского трудового народа, что Латвия и Советская Россия должны жить в самом тесном братском союзе и совместно бороться против вмешательства иностранных империалистов и за всеобщую победу власти трудового народа»288. 8 февраля правительство Советской Латвии обратилось к Англии и Германии с предложением о заключении мира. Естественно, ответа на это предложение не последовало289. 11 февраля советское правительство Латвии опубликовало Декрет о земле, согласно которому она была национализирована. Стремясь избежать голода, правительство сделало ставку на создание в конфискованных поме102

щичьих имениях площадью свыше 100 га 239 советских хозяйств. Хозяйства менее 100 га стали арендными, что должно было оформляться ежегодными договорами290. Однако ситуация на фронте Армии Советской Латвии оставалась сложной. Отступление Красной армии из Северной Эстонии дало белоэстонскому командованию возможность сосредоточить свои силы против советских войск в Южной и Юго-Восточной Эстонии. После тяжелых боев под Кярстна белоэстонские войска попытались в первой декаде января 1919 г. развить успех на южном фронте в направлении Терва — Валка и Мойзекюль — Руен (Руйена), где оборонялись подразделения двух стрелковых полков Красной армии. Вытеснив 8 января при поддержке бронепоездов 9-й Новгородский полк из Мойзекюля, 6-й полк противника в тот же день занял Руен. Для ликвидации опасного прорыва командование Красной армии направило на этот участок дополнительно 48-й полк 6-й стрелковой дивизии, который, действуя совместно с местным партизанским отрядом, 15 января выбил противника из Руена, однако взять обратно Мойзекюль не удалось. Одновременно белоэстонцы комбинированным фронтально-фланговым ударом попытались взять Терву, но эта попытка была отбита с помощью подошедших свежих резервов. Правда, недостаточная организованность войск и нехватка артиллерии привели к тому, что 18 января советские части оставили Руен. Кроме того, под Юрьевым для советских частей сложилась неблагоприятная обстановка. Уже 11 января полковник Й. Лайдонер приказал 2-й дивизии, усиленной всеми свободными резервами и 2 бронепоездами, захватить Юрьев. После падения Тапса бронепоезда противника прорвались в тыл действовавших под Вейсенштейном красных частей и захватили Ракке и Лайсгольм (Йыгева). В связи с тяжелой обстановкой под Юрьевым туда был направлен 6-й красный латышский полк, прибывший на место в ночь на 14 января. Однако оборона города была организована наспех. Латышские красные стрелки еще не успели наладить связь с другими частями, как уже утром 14 января бронепоезда противника с десантом пехоты ворвались в город. «Пришлось принять бой в неблагоприятных условиях, когда отсутствовало взаимодействие между оборонявшими город частями»291. В результате Юрьев пал. Брошенный в последний момент в бой 8-й Новгородский стрелковый полк вместе с дивизионом саперов сумел пробиться лишь до Эльвы, но изменить обстановку не удалось. Из Юрьева белые стали развивать наступление в направлении Верро и Валка, что создавало большую угрозу как для единственной действовавшей железной дороги Псков — Валка — Рига, так и для всего тыла Армии Советской Латвии. В связи с этим 14 января была образована Валкская группа армии Советской Латвии, в состав которой вошли 2-я и 3-я латышские бригады (командиры Р. Лиелбаксис и 3. Штейн). Учитывая, что «операции в Эстляндии в настоящий момент сводятся к действиям противника в двух важнейших направлениях: Тапс — Нарва, Тапс — Юрьев», командующий Северным фронтом 15 января приказал 7-й армии, сосредоточив резервы в нарвском районе, «перейти в наступление на Тапс. Со стороны Валка необходимо занять Юрьев, прочно его удерживать, так как, только сохраняя это исходное положение, можно рассчитывать на продвижение к Ревелю и обеспечение Валка. По железным дорогам Нарва — Тапс и Валк — Юрьев должны действовать два — три бронепоезда на каждой, причем желательно их вооружить дальнобойной артиллерией»292. 103

16 января помощник командующего Армии Советской Латвии П.Я. Авен доложил И.И. Вацетису о том, что приказал своим войскам в Курляндии перейти в решительное наступление, но ситуация на левом фланге 7-й армии вынудила перебросить к Валку 6-й, 7-й и 8-й латышские полки. Латышское командование просило обеспечить северный фланг для успеха операции на Виндаву и Либаву. В ответ Вацетис указал, что «Валк надо отстоять во что бы то ни стало. Если в направлении Курляндии, на Либаву — Виндаву, надеетесь достигнуть успеха, то надо наступать и в Курляндии, и на Шавли. Особенно прошу следить за направлениями от Валка на Юрьев и от Валка на Феллин»293.16 января командованию Армии Советской Латвии подчинили и действующие в Южной Эстонии полки 2-й Новгородской и 10-й стрелковых дивизий, раньше входившие в состав 7-й армии. Всего же в течение января для обороны Валка были сконцентрированы 4 стрелковых полка, с помощью которых удалось ликвидировать достигнутый противником успех. В 17.46 20 января главком Красной армии отдал приказ Армии Советской Латвии: «Ввиду неудачи красных эстонских частей на ревельском направлении, вынужденных под давлением превосходных сил белых эсто-финнов с суши и моря отступить за Нарву, является неотложно необходимым восстановить положение в Прибалтийском крае решительным наступлением с юга, со стороны Верро и Валка. В силу этой необходимости, а также для наилучшего обеспечения северных границ Латвии, красным советским войскам Латвии ставятся следующие боевые задачи: 1. Сосредоточив свои силы в районах Печоры, Верро и Валка, перейти в решительное наступление в направлениях Юрьев, Тапс, Феллин, Ресель, Руен, Пернов, Гапсаль с целью ударом во фланг и тыл противника облегчить переход в наступление частей 7[-й] армии. 2. Обеспечить район Риги и путей сообщения к ней прочным занятием линии Гайнаш — Усть-Двинск — Туккум — Митава — Шавли — Поневеж, выдвинув разведку в направлениях к мысу Домеснес, Виндаве, Либаве, Полангену. 3. Прибывающие резервы сосредоточивать к Валку». 2-я Новгородская и два полка 10-й стрелковой дивизии передавались в состав Армии Латвии294. «Эта задача, видимо, была не по силам армии Советской Латвии. Кроме того, положение на других фронтах не позволяло усилить части 7-й армии в районе Нарвы»295. В итоге наступление не состоялось. Тем временем противник, в частях которого насчитывалось 6 779 штыков и сабель при 25 орудиях296, усилил нажим особенно в направлении стратегически важного железнодорожного узла Валка. 20 января его бронепоезда смогли пройти по отремонтированному Эльваскому железнодорожному мосту и вместе с подразделениями пехоты двинулись дальше на Валку. 23 января эта ударная группа прорвалась на стыке флангов Юрьевской и Феллинской группировок Красной армии и заняла на следующий день Эльву. Это вынудило Армию Советской Латвии 24 января разделить Валкскую группу на две — Печорскую и Вольмарскую (командующие соответственно М.Н. Васильев и Р. Лиелбаксис). В первую группу вошла 2-я Новгородская дивизия, которой была поставлена задача оборонять подступы к Пскову и Верро-Пыталовское направление. В Вольмарскую группу входили главным образом латышские красные стрелки, которые получили приказ оборонять подступы к Валке297. 104

Упорным сопротивлением в районах Гельмет (Хелме) — Терва и Ринген (Рынгу) — Боккенгоф (Пука) части Красной армии заставили противника бросить в бой свежие силы. 25 января генерал-майор Й. Лайдонер назначил финского генерал-майора М. Ветцера командующим южным фронтом. Только что прибывший полк финских наемников ввели в бой вместе с бронепоездами на центральном участке фронта, где под командованием полковника X. Калма была образована ударная группа для наступления вдоль железной дороги Юрьев — Валка. Всего белоэстонские части насчитывали 10 тысяч человек при 36 орудиях, 210 пулеметах и 7 бронепоездах. По приказу генерала Ветцера начало общего наступления было назначено на 30 января. К этому времени части Красной армии в Южной Эстонии, несмотря на полученное подкрепление, насчитывали всего 6 500 человек при 46 орудиях и 120 пулеметах. Самые ожесточенные бои развернулись в направлении железной дороги Юрьев — Валка, где Красную армию, наконец, поддержали два бронепоезда. Основным местом боев стало имение Паю, раскинувшееся вместе с парком на пологой возвышенности и окруженное открытым пространством. Имение Паю белые захватили утром 30 января сравнительно легко, но вечером за этот, последний перед Валкой, опорный пункт начались ожесточенные бои. Чтобы удержать этот железнодорожный узел, командование Красной армии направило в помощь уже находившимся на фронте 4 полкам еще 2 латышских полка и 1 резервный батальон, а также 1 полк из 10-й дивизии. Задача вернуть имение Паю была поставлена 3-му батальону 7-го латышского полка во главе с Э. Витолсом. В ожесточенном бою, потеряв более половины личного состава, батальон при поддержке 3-й роты полка выполнил к 23 часам боевой приказ и в двадцатиградусный мороз штыковой атакой занял имение Паю. На следующий день в 12.40 белоэстонцы открыли по имению артиллерийский огонь и перешли в атаку. Однако противник сразу же попал под сильный огонь латышских стрелков и бронепоезда и был прижат к земле. Смертельное ранение получил командир батальона. Цепи все же дошли до парка имения, однако латышские стрелки контратакой отбросили противника. Вслед за тем в дело вступили финны, но и они были отброшены. Однако 3-му батальону 7-го латышского полка становилось все труднее оборонять имение. Из строя выбыли два командира рот и большинство взводных и командиров отделений. Лишь в сумерках части противника после ожесточенной рукопашной схватки сумели ворваться в имение. Бой за имение Паю был одним из самых кровопролитных за всю войну. Одновременно с наступлением на Валку с севера противник угрожал и флангам Красной армии, оборонявшим город. Слева сильная войсковая группа противника вытеснила 30 января 9-й латышский полк из Тервы и заняла на следующий день железнодорожную станцию Педделн (Педеле), перерезав железнодорожное сообщение между Валкой и Руеном. На правом крыле противник захватил 31 января железнодорожный мост в Тудерна и перерезал железную дорогу между Верро и Печорами. 1 февраля П.Я. Авен сообщил главкому о том, что войска Армии Советской Латвии упорно обороняют Валк и сумели отбросить ворвавшийся в Печоры отряд противника. Однако «части 80[-го] и 85[-го] полков совершенно к бою не способны и отходят массами назад или сдаются в плен. Благодаря таким действиям означенных полков путь к Пскову остается никем не защищенным. Из Пскова уже взят Псковский полк ЧК. Он более способен к бою, но весь прорыв нельзя удер105

жать одним полком. Необходимы надежные полки — не менее одной бригады, чтобы удержать и закрепить за собой Псков, Печоры и Верро. В Курляндии встречаем сильное препятствие на р. Виндаве, где местами белые переходят к активным действиям. В резерве армии нет ни одного полка, почему очень прошу дать обстрелянные и боевые части, чтобы противника отогнать от линии Псков — Верро — Вал к». И.И. Вацетис обещал перебросить резервы за счет новых формирований298. Измотанные непрерывными боями латышские стрелки нуждались в пополнении, но каких-либо серьезных резервов в ближайшем тылу не было, а обстановка на фронте не позволяла маневрировать наличными силами. В результате 1 февраля город Валка был сдан без боя, в тот же день пал Верро, а 4 февраля Печоры. Вольмарская группа Красной армии заняла новые позиции по реке Седда, а Печорская группа отошла в район Изборска, заняв оборону на подступах к Пскову299. Во второй половине января 1919 г. И.И. Вацетис направил В.И. Ленину доклад о стратегическом положении республики и качестве резервов, в котором, касаясь Прибалтийского направления, в частности, указывал на угрозу Петрограду со стороны Финляндии и Эстляндии, которые могут стать плацдармом для войск Антанты. «События на эстляндском театре войны показывают, что наши успехи там докатились до пределов своего развития: со стороны Ревеля за последние дни был настолько сильный нажим противника, что наши войска вынуждены были отступить уже за Нарву. В последние дни отмечено особенно сильное применение противником десантных операций восточнее Ревеля, на южном берегу Финского залива». Создавшаяся угроза для Петрограда может быть устранена только разгромом противника в западной части Эстляндии. Обстановку на фронте армии Латвии, «имевшей задачу постепенно овладеть всей Курляндией», главком оценивал более оптимистично. Указывая на уход английской эскадры из Усть-Двинска, он полагал, что возможность крупного десанта противника на территории Латвии в настоящее время не велика. Более реальную угрозу советским войскам в Латвии Вацетис видел с севера из Эстляндии и с юго-запада из Литвы, где могут действовать войска из Восточной Пруссии. На фронте Западной армии очередной задачей «являлось занятие линии р. Неман, крепость Ковно и Гродно». Угроза столкновения с войсками Антанты на этом направлении была в момент составления доклада не ясна300. Очень скоро выяснилось, что главком Красной армии не ошибся в своем прогнозе. Еще 10 января германские части Сводного резервного корпуса в Ковно арестовали 47 членов городского Совета, а 13 января полностью разогнали этот орган самоуправления и стали готовить оборону города. В тот же день советские войска заняли Кошедары (Каишядорис) в 37 км восточнее Ковно, и Западной армии была поставлена задача на «дальнейшее продвижение на направлениях Уцяны — Вилькомир — Россиены, Вильно — Ковно, Вильно — Олита, Вильно — Ораны — Гродно, Лида — Гродно, Лида — ст. Мосты на Немане, Барановичи — Сломим, Барановичи — Доманово (на Шаре), Лунинец — Пинск». По достижении указанных пунктов войска должны были закрепиться «на линии Ковно — Олита — Гродно — Мосты — Слоним — Лунинец... пользуясь естественными рубежами по рекам Неману, Шаре, Огинскому каналу, Ясельде и Припяти». В дальнейшем следовало «вести разведку в направлении на линию Тильзит— Вержболово — Сувалки — Белосток — Брест-Литовск»301. Тем временем германские части разогнали Советы в Россиенах (Рассейняй), Таурогене (Таураге), Кретинге, Мариамполе, Вильковиш106

ках, Кальварии, Лождзее (Лаздияе) и Шаки (Шакяе) 3 0 2 .16—22 января в Ковно прошла 2-я Литовская конференция, которая приняла решение обратиться за помощью к Антанте против красных303. 23 января А. Сметона признал, что правительство Литовской Тарибы «никак не сумеет защититься», и требовал поддержки германских войск304. Тем временем 18 января на переговорах с немцами о передаче советским войскам Гродно и Ковно выяснилось, что германское командование отдало приказ «удержать линию Ковно — Олита — Гродно» даже «силой оружия». Отказавшись отводить свои войска, командование германской 10-й армии развернуло на р. Неман хорошо оснащенные Сводный резервный и Ландверный корпуса общей численностью в 11 тыс. человек, которые приступили к укреплению обороны. 23 января германское командование потребовало от советских войск очистить Шавли. Естественно, что в ответ на это наглое требование РВС Литвы заявил, что территории, оставленные германскими оккупантами, принадлежали, принадлежат и будут принадлежать Советской Литве и предложил переговоры о времени окончательного вывода германских войск с территории республики. Однако Германия не собиралась вступать в подобные переговоры, тем более что Антанта требовала от Берлина силой возвратить оставленные германскими войсками пункты. Получив сведения об отказе германского командования от переговоров и приведении в боеготовность фортов Ковно и Гродно, Главное командование Красной армии 31 января приказало Западной армии возобновить «военные действия по линии Ковно — Гродно, включительно до захвата названных пунктов открытой силой»305. 4 февраля командование Западной армии доложило главкому, что Литовская и Западная дивизии имеют около 10,5 тысяч штыков при 22 легких орудиях на 400-километровом фронте, что вряд ли позволит разгромить противника. Поэтому предлагалось организовать восстание на западном берегу р. Неман, что могло бы облегчить операцию по занятию этой части Литвы. Однако концентрация германских войск на р. Неман не позволила реализовать эту идею. Перейдя в наступление, советские войска 8 февраля заняли Стоклишки, Бутрыманцы (Бутримонис) и Езно (Езнас), 12 февраля — Пуне, а 13 февраля — Олиту (Алитус) и Меречь (Мяркине). Максимальным продвижением войск Западной армии стал выход на линию Кейданы — Янов (Ионава) — Кошедары — Пуне — Олита — Меречь — Марцинканцы (Марцинконис) — Новый Двор — Щучин — Рожанка — р. Шара. Однако, сосредоточив «на всех пунктах превосходные силы пехоты с артиллерией, двумя бронепоездами, броневиками и конницей», немецкие добровольцы 13—16 февраля отбросили части Красной армии от Немана на восток306. 22 февраля A.A. Иоффе докладывал в Москву из Вильно, что военное положение «почти безнадежно». «Немецкие отряды имеют громадное преимущество перед нами не только в виду своей организованности, но главным образом потому, что у них есть артиллерия... Наши отступают на всех фронтах... Части разлагаются с каждым днем. В некоторых полках принимаются резолюции бросить позиции и отправиться по домам; мы мол, псковские, новгородские, олонецкие — пусть литовцы сами защищаются...»307. К сожалению, Главное командование Красной армии не смогло усилить войска Западной армии, поскольку все резервы в это время отправлялись на Восточный и Южный фронты. К середине февраля 1919 г. продвижение Красной армии в Прибалтике окончательно завершилось. 107

Пока в Прибалтике происходили все эти бурные события, на юге региона у Красной армии появился новый противник— Польша. Еще 30 декабря 1918 г. Варшава заявила Москве, что наступление Красной армии в Литве и Белоруссии является агрессивным актом в отношении Польши, вменяющим «польскому правительству в обязанность реагировать самым энергичным образом». Поэтому в ближайшем будущем оно готовится к защите «территорий, заселенных польской нацией». 7 января 1919 г. Москва в ответ заявила, что советские войска нигде не вступили на территорию, «которая могла бы быть рассматриваема как принадлежащая Польской Республике». Соответственно, 8 февраля нарком иностранных дел РСФСР Г.В. Чичерин указал представителям НКИД в Минске на необходимость удержать польских добровольцев Красной армии от вступления в польские области308. Тем временем 1 января 1919 г. была провозглашена Белорусская ССР. 3 февраля съезд Советов БССР высказался за федерацию с РСФСР. 10 февраля Москва вновь предложила Варшаве установить нормальные отношения309. 16 февраля советские власти Литвы и Белоруссии предложили Польше договориться о границах, но Варшава промолчала310. 18—20 февраля в Вильно состоялся I Вселитовский съезд Советов, на котором присутствовал 221 депутат, из которых 166 были коммунистами. В соответствии с принятым 16 января ЦК РКП(б) решением 27 февраля была создана Литовско-Белорусская ССР со столицей в Вильно311. Тем временем польские войска двинулись на восток и ликвидировали украинскую администрацию на Холмщине, в Брест-Литовске, Жабинке, Кобрине и Владимире-Волынском. Уже 16 января советские войска в 26 км западнее Лиды вошли в соприкосновение с польскими легионерами, а 28 января польские отряды общей численностью свыше 1 тысячи бойцов появились в 20—30 км северо-западнее Слонима. 25 января Франция обратилась к Германии с требованием предоставить полякам «полную свободу передвижения в интересах организации сопротивления большевикам». 2 февраля было подписано германо-польское соглашение, в котором указывалось, что «германское правительство заверяет Антанту в том, что оно будет поддерживать борьбу Польши против большевизма». 5 февраля под давлением Франции в Белостоке было подписано германо-польское соглашение об эвакуации германских войск из Литвы и Белоруссии и их замене польскими войсками312.9— 14 февраля германские войска пропустили две польские оперативные группы (до 10 тысяч человек) через свои порядки до линии р. Неман до Скиделя — р. Зельвянка — р. Ружанка — Пружаны — Кобрин. Затем поляки заняли Белосток, откуда ушли германские части. 18 февраля под нажимом Франции было подписано германо-польское перемирие в Познани, что позволило полякам перебросить войска на восток. С февраля 1919 г. возник сплошной советско-польский фронт от р. Неман до р. Припять.

В новой обстановке В отличие от Северной Эстонии, где на рубеже реки Нарова бои приняли позиционный характер, боевые действия в Южной Эстонии оставались маневренными. Действовавшие на фронте между Псковским озером и Рижским заливом части Красной армии были в феврале 1919 г. сведены в три войсковые группы — Псковскую, Мариенбургскую и Вольмарскую. Псковская груп108

па, которую часто называли по имени возглавлявшего ее командира 10-й дивизии группой М.Н. Васильева, занимала фронт к западу от Псковского озера до района Ней-Хаузен (Вастселийна) и должна была действовать на Раппинско-Верроском направлении. К западу от Псковской группы на Верроском и Валкском направлениях действовала Мариенбургская, а еще западнее Вольмарская группы Армии Советской Латвии. 6 февраля Армия Советской Латвии была «временно в оперативном отношении» подчинена командующему Северным фронтом313. В спланированной в феврале 1919 г. наступательной операции главная роль отводилась Псковской и Мариенбургской группам. 13 февраля командование Северного фронта приказало «7[-й] армии и армии Латвии, исполняя ранее поставленные задачи на других участках их фронта, очистить территорию Эстляндии, северной части Латвии от белоэстонских войск. 1. 7[-й] армии, наступая в направлениях Нарва — Везенберг— Псков — Верро — Юрьев, выдвинуться на линию порт Кунда — Везенберг — Оберпаллен — Феллин. Армии Латвии, по овладении Руеном — Валком — Ильценом, наступать на Феллин и Пернов. 2. Для выполнения этой операции необходима одновременность наступления на всех указанных направлениях, дабы не дать возможность противнику переброской войск, достигая численного перевеса, бить наши силы по частям. В действиях левого фланга 7[-й] армии (группы Васильева) и правого фланга армии Латвии требуется согласованность, вплоть до закрепления армией Латвии за собой железнодорожной линии Валк — Боккенгоф и занятия последнего пункта группой Васильева... 4. Время наступления будет указано особым приказом... 6. При продвижении войск обеих армий вперед оказывать всемерное содействие восстанавливаемым на местах советским учреждениям и войти в соглашение с представителем советского эстляндского правительства Анвельтом по вопросам снабжения местными средствами и по урегулированию взаимоотношений с местным населением»314. Однако в это же время к наступлению на всем южном фронте готовилось и белоэстонское командование. В начале февраля 1919 г. белоэстонская армия, поддерживаемая финскими наемными частями, вышла в Южной Эстонии к этническим границам Эстонии, а на некоторых участках, например в районе Руена, вторглась и на территорию Латвии. Белоэстонское командование решило продвигаться дальше на юг и восток. Согласно директивам главнокомандующего войсками от 8 февраля и командующего фронтом от 11 февраля белоэстонские части получили приказ продвигаться в направлении Риги, захватить город Вольмар и железную дорогу Гайнаш (Айнажи) — Вольмар. Части, наступающие из Верро, должны были занять Мариенбург (Алуксне), а частям, наступающим из Печор, была поставлена задача захватить район Изборска и разрушить мосты на реке Великой. В начале февраля белоэстонская армия имела на южном фронте примерно 11 тысяч штыков и сабель при 242 пулеметах, 12 минометах, 43 орудиях, 4 ширококолейных и 3 узкоколейных бронепоездах и 1 бронеавтомобиле. Во второй половине февраля 1919 г. бронепоезда были сведены в отдельный дивизион, который сыграл большую роль в развернувшихся в Южной Эстонии боях. Относительно развитые пути сообщения позволяли командованию белоэстонской армии легко маневрировать своими силами. Наступление белоэстонцев началось по 109

всему южному фронту 14—15 февраля. В зоне побережья Рижского залива были захвачены районы Гайнаш и Залисмюнде (Салацгрива). Продвигавшиеся по железной дороге Валка — Вольмар части 3-го пехотного полка встретили упорное сопротивление латышских стрелков и достигли очень незначительного успеха. Белые части, наступавшие на Псковском направлении, заняли 14 февраля станцию Изборск и окрестные деревни. Для облегчения положения Армии Советской Латвии, части красной Эстляндской дивизии в тот же день контратаковали противника на Псковском участке фронта и сумели отбросить его на северо-запад. 17 февраля помощник командующего Армии Советской Латвии П.Я. Авен доложил начальнику Полевого штаба РККА Ф.В. Костяеву о том, что «противник сосредоточил значительные силы в районе Гайнаш, Валк и Верро и со вчерашнего дня перешел в общее наступление, под давлением которого части, не выдержав боя, отошли на новую линию у Гайнаша, у Стаккельна и вдоль железной дороги Валк— Мариенбург. Получились значительные прорывы, которые сейчас нечем заполнить, так как армия в своем распоряжении не имеет никаких резервов, несмотря на мои многие ходатайства о присылке таковых. Обещанные части остались на бумаге и ни одна не в состоянии прибыть, как неготовые. От непрерывных боев части сильно устали и изнервничались, устойчивость их очень слабая. Благодаря таким обстоятельствам создалась непосредственная угроза Вольмару, Вендену и даже Риге. Убедительно ходатайствую в спешном порядке направить боеспособные части, не менее двух бригад, дабы задержать наступление противника. В Курляндии противник проявляет активные действия, видимо, получил подкрепления. Считаю, что на этом фронте также необходим резерв, так как иначе нельзя будет занять Либаву. Общая обстановка армии крайне тяжелая, так как нет ни одной части в резерве для принятия какого-либо маневра. Убедительно прошу еще раз дать поскорее резервы». Понятно, что общие обещания Костяева не могли заменить полноценных резервов315. 17 февраля наступавшие на Мариенбург белоэстонские части заняли ст. Апе. В тот же день 7-й армии и Армии Советской Латвии было приказано: «Перейдите в более интенсивное наступление на нарвском направлении и к активным действиям под Псковом, дабы ограничить сосредоточение сил белых в районе Валка и остановить их нажим в направлении Валк— Вольмар»316. Тем временем командование Красной армии разрабатывало варианты реорганизации управления войсками на Западном ТВД. 6 февраля начальник Полевого штаба РККА направил в РВСР доклад о необходимости образования Западного фронта от Ладожского озера и Финского залива до границ с Украиной. Управление нового фронта предлагалось сформировать на основе РВС Северного фронта, а 6-я армия становилась отдельной317. После одобрения этого предложения РВСР, главком Красной армии 12 февраля подписал директиву о формировании с 19 февраля Западного фронта, «в составе 7[-й] армии, армии Латвии и Западной армии», командующим которым с 23 февраля был назначен Д.Н. Надежный, членами РВС — P.A. Римм и А.Я. Семашко 318 .18 февраля совместным постановлением РВСР, РВС 7-й армии и Совета ЭТК была создана Эстляндская армия (командующий — М.Н. Васильев, члены РВС — Р. Изак, М. Керрес, начальник штаба — А.И. Корк) в составе Эстляндской, 6-й и 10-й стрелковых дивизий. В распоряжение этой армии из других частей передавались красноармейцы-эстонцы. 110

Таблица 3. Численность войск Западного фронта на 15 февраля 1919 г.3 Войска 7-я армия Армия Советской Латвии Западная армия Итого

Штыки 22 700 11 900 43 700 78 300

Сабли 830 180 2 150 3 160

Орудия 309 39 145 493

Пулеметы 282 196 548 1 026

22 февраля главком Красной армии отдал следующий приказ: «На Западном фронте противник наибольшую активную деятельность проявляет в Прибалтийском крае, на вольмарском и псковском направлениях, перейдя к обороне на Нарове. [...] Южнее Латвии противник перешел в частичное наступление на Немане, между Ковно и Гродно, и в брест-литовском районе — в направлениях на Барановичи и Пинск. В связи с общей обстановкой на войска Западного фронта возлагаются следующие задачи: 1. Развить наибольшее напряжение активных действий в Прибалтийском крае, имея целью согласованным энергичным наступлением от линии Псков — Гайнаш на север и от Наровы на запад восстановить исходное положение для операции на Ревель. [...] 3. На западных направлениях прочно закрепиться на занятых рубежах по линии Туккум — Шавли — Поневеж— Вилькомир — Жосли — Ораны — Лида — Слоним — р. Шара — Огинский канал — Пинск — Сарны, продолжая, соответственно обстановке, продвижение авангардных и разведывательных частей в направлениях Либава — Тильзит — Ковно — Гродно — Волковыск— Брест-Литовск— Ковель и Ровно. Особое внимание обратить на подготовку к упорной обороне главнейших узлов — Риги, Митавы, Вильны, Лиды, Барановичей и Лунинца»320. 23—25 февраля И.И. Вацетис подготовил для главы советского правительства очередной доклад о стратегическом положении РСФСР. В докладе отмечалось, что с наступлением весны Красной армии предстоит «борьба на всем Западном фронте от Карельского перешейка до Ровно против соединенных сил Финляндии, Эстляндии, Германии и Польши при активном содействии Антанты». В докладе вполне определенно подчеркивалось, что «наиболее важный из фронтов — Западный», главной задачей которого является восстановление положения на севере Латвии и в Эстляндии и продвижение к р. Неман, где на Ковенском направлении установлена активность германских добровольческих частей. Главком считал необходимым перебросить на Западный фронт резервы на случай совместного выступления против РСФСР Финляндии, Эстонии и Германии при содействии Антанты321. Организация интервенции в Прибалтике являлась важной составной частью общего плана Антанты, который заключался в том, чтобы «раздробить на части Красную армию»322. По мнению французского генерального штаба, в районе Петрограда и финской границы «большевистские войска — немногочисленные по своему составу и не обладают высокими боевыми качествами. Генерал Маннергейм считает, что он легко сможет взять Петроград собственными силами, если союзники будут готовы поддержать его и снабдить продовольствием город»323. 25 февраля в Париже Совет десяти одобрил предложенный маршалом Ф. Фошем «план широкого наступления на Советскую Россию финнов, эстонцев, латышей, литовцев, поляков, чехов, т.е. всех народов,

которые живут на окраинах России под общим военным руководством союзников. Польша должна была быть основной базой этих сил»324. По сведениям представителей Антанты, к началу марта 1919 г. Финляндия располагала армией в составе 3 пехотных дивизий и 1 кавалерийской бригады (общей численностью около 50 тысяч человек), в Эстонии имелось 5 эстонских полков (около 13—15 тысяч человек), 8 финских рот ( 2 — 3 тысячи человек) и 8 русских рот ( 2 — 3 тысячи человек), в армии Латвии насчитывалось около 2,8 тысяч человек, а литовская армия состояла из 800 человек325. Все эти войска, по оценке представителей Антанты, хотя и недостаточно организованные, но «поставленные под единое командование», могли «представлять собой общую силу, достаточную, чтобы разгромить войска большевиков и оккупировать их территорию»326. Предполагалось, что по мере укрепления этих формирований отпадет необходимость в использовании в Прибалтике немецких добровольческих частей. Для усиления этих местных военных формирований Антанта увеличила военные поставки. Только из Англии Эстония получила 45 тысяч винтовок, 280 пулеметов, 67 млн патронов и военное снаряжение. В силу непризнания независимости Эстонии все эти сделки оформлялись как частные договора с членами ревельского правительства. 8 апреля в Париже было подписано соглашение К. Ульманиса с Американской администрацией помощи (АРА), и за 1919—1920 гг. он получил американского продовольствия на сумму в 2 600 тысяч долларов327. 13 февраля 1919 г. в Литве была объявлена мобилизация, однако до середины апреля удалось набрать лишь 7 821 человека328. Тем не менее, Англия поставила литовским войскам 15 000 винтовок, 500 пулеметов, 9 батарей артиллерии, 12 танков, 10 самолетов, 5 бронеавтомобилей и 50 млн патронов329. Тем временем белоэстонским частям, наступавшим по линии железной дороги на Мариенбург (полк финских наемников, узкоколейные бронепоезда и др.), удалось 21 февраля захватить город. 24 февраля войска Псковской и Мариенбургской групп Красной армии перешли в контрнаступление. Противник не только упорно оборонялся, но, поддерживаемый бронепоездами, нередко переходил в контратаки, многие населенные пункты неоднократно переходили из рук в руки. Тем не менее вечером 28 февраля советские части выбили противника из Мариенбурга, а 11—12 марта 1-я бригада Эстляндской дивизии освободила Печоры. Для развития достигнутого успеха начальник 10-й дивизии А.Г. Кеппен отдал 13 марта приказ, в котором говорилось, что целью войск Псковского участка фронта является освобождение Верро и дальнейшее продвижение на северо-запад и север для освобождения Юрьева. В то же время командование белоэстонской армии, получив пополнение и увеличив свой боевой состав до 15 872 штыков и сабель, готовилось к контрнаступлению, которое началось утром 14 марта. На Псковском направлении с 11 по 28 марта сражался полк финских наемников, насчитывавший 1 700 штыков и сабель при 8 пулеметах и 10 орудиях. В результате упорной обороны и контратак частей Красной армии полк потерял свою боеспособность. Солдаты стали требовать, чтобы их отвели на отдых и даже отправили домой. 28 марта финские части покинули фронт, а вскоре и Эстонию. В направленной финскому руководству телеграмме К. Пяте отметил, что «финские войска стали вести себя как на побежденной земле, встречаются 112

случаи разбоя, народ уже стонет под их лютостью и насилием, поэтому и приходится их в таком большом количестве отпускать»330. Используя наступление Псковской группы, к наступательной операции в середине марта 1919 г. готовилось и командование Армии Советской Латвии. Войска Мариенбургской группы получили приказ освободить железную дорогу Валка— Псков. Наступление началось 17 марта, причем главный удар наносился на Валку. Уже к вечеру того же дня части Армии Советской Латвии вышли к Рауге (Рыуге). Положение белоэстонской армии под Верро стало угрожающим. К 20-м числам марта советские войска вышли на фронт Фирценхоф (Тсоору), Рауге, Ней-Хаузен, Константинова (Серга), Печоры, Оррава, Виллусте (Вериора), Левака (Лээваку), Раппин (Ряпина). Командование южного фронта белоэстонцев распорядилось 22 марта перейти в контрнаступление. На этот раз оно планировало прорвать фронт Красной армии в районе Менцен (Мынисте), чтобы окружить и разбить наступающие на Верро советские части. В начавшемся 23 марта контрнаступлении приняли участие 3 узкоколейных бронепоезда и целый ряд ударных частей. Однако упорное сопротивление латышских стрелков позволило войскам Мариенбургской группы избежать окружения, но им пришлось отойти на прежние позиции. 29 марта белоэстонские части при поддержке бронепоездов вновь овладели Печорами. В начале апреля им удалось еще немного продвинуться на юго-восток, где фронт стабилизировался на линии Вашина Гора — Коселка. Ожесточенные бои в Южной Эстонии в феврале — марте 1919 г. не дали Красной армии решительного перевеса. Белоэстонская армия попадала время от времени в очень тяжелое положение, но, снабжаемая странами Антанты, все же сумела отразить наступление. В начале апреля 1919 г. активная боевая деятельность на некоторое время стихла с обеих сторон из-за измотанности войск и весенней распутицы331. Пока в Южной Эстонии шли эти кровопролитные бои, произошло восстание на островах Эзель (Сааремаа) и Моон (Муху). Население, недовольное затягиванием решения аграрного вопроса, отказалось подчиниться приказу о мобилизации, и 16 февраля весь остров Моон и восточная часть Эзеля были охвачены восстанием. Восставшие решили создать Совет, который должен был конфисковать и поделить землю. Местные власти из Аренсбурга обратились за помощью в Ревель. Уже 18 февраля карательный отряд высадился на Мооне, а 20 февраля переправился на Эзель. В середине дня 21 февраля вооруженные отряды восставших были разбиты у деревни Упа. В последующие дни были подавлены последние очаги беспорядков. В этих боях и в ходе репрессий карателями было убито около 300 человек332. Однако правительству пришлось конфисковать большую часть поместий на островах, которые были переданы в аренду товариществам безземельных и батраков. Белоэстонскому руководству удалось укрепить свою диктатуру и расширить свое политическое влияние путем выборов в Учредительное собрание. В ходе предвыборной кампании все ее участники широко использовали социалистические лозунги и обещали решить аграрный вопрос. Состоявшиеся 5 — 7 апреля выборы свидетельствовали о настроениях эстонского общества. Из 457 906 человек, участвовавших в голосовании, большинство (около 2/3) проголосовало за партии, открыто заявлявшие о своем социалистическом выборе (социал-демократы получили 152 341 голос, Трудовая партия — 113

114 879, а Народная партия (эсеры) — 94 892 голоса). Соответственно, эти три партии получили 96 мест из 120 в Учредительном собрании. Учитывая результаты выборов, ЦК РКП(б) по инициативе ЦК эстонской компартии 13 апреля обсудил вопрос о заключении мира с буржуазной Эстонией. Было решено сделать мирное предложение через посредничество Венгерской Советской республики. 15 апреля из Будапешта в Ревель была направлена соответствующая радиограмма. 25 апреля правительство Советской Венгрии направило в Ревель новое предложение: «Продолжающаяся уже пять лет жестокая война приносит эстонскому народу страшные страдания. Большая часть мужского населения убита или изувечена, вдовы и сироты бродят по деревням, прося милостыню. Несмотря на это, создается впечатление, что ужасы войны грозят уничтожить и ту часть народа, которая еще сохранилась. Молодое правительство Венгрии считает своим долгом бороться против массового убийства и предлагает воюющим сторонам свои услуги для заключения мира. В связи с этим мы предлагаем правительству Эстонии свое посредничество в заключении мира и немедленном прекращении военных действий»333. Однако белоэстонское руководство не ответило, так как опасалось прогневать Англию и Францию. Лишь созданное 9 мая Учредительным собранием новое правительство во главе с О. Штрандманом заявило, что оно является сторонником прекращения войны, но не прекратит войну «отдельно от тех государств, которые поддерживали нас как морально, так и материально»334. Законодательное решение аграрного вопроса затянулось. Помимо боев в юго-западной части Эстонии белоэстонское руководство вело подготовку к наступлению против Советской Латвии. 18 февраля между националистическими правительствами Эстонии и Латвии был заключен военный союз против красных335, а 25 февраля был подписан аналогичный эстонско-литовский договор. На территории Эстонии формировались белолатышские части336. Подготовкой к этой операции руководили представители Антанты, которые возлагали основные надежды на Балтийский ландесвер (командир — майор А. Флетчер), насчитывавший к началу марта 1919 г. 4 500 человек, и немецких добровольцев в Курляндии. Сточки зрения германского руководства лозунги антибольшевистской борьбы позволяли, во-первых, сохранить влияние Германии в Прибалтике, а во-вторых, нанести «вместе с Деникиным и Колчаком смертельный удар русскому большевизму и... приобрести в лице будущей буржуазной России союзника против всемирного британского империализма». Противнику удалось оттеснить передовые части красных с западного берега р. Виндава и 29 января занять Шрунден. Общее командование германскими войсками в Курляндии и Литве было возложено на созданное 26 января в Кенигсберге Главное командование пограничной охраны «Север» во главе с генералом пехоты Ф. фон Квастом. В связи с расформированием 15 января Главного командования на Востоке, а 21 января штаба 8-й армии ему были подчинены 1-й, 17-й и 20-й армейские корпуса, различные добровольческие формирования (около 3,8 тыс. человек) и 10-я армия, в состав которой входили Смешанный резервный и Ландверный корпуса (около 11 тыс. человек)337. 7 февраля английский флот обстрелял позиции Армии Советской Латвии в районе Виндавы338. Еще 1 февраля губернатором Либавы и командиром переброшенного туда в январе 1919 г. 6-го германского резервного корпуса был назначен вернувшийся из Финляндии генерал-майор Р. фон дер Гольц. 10 февраля герман114

ское командование объявило о роспуске всех Советов в воинских частях, что способствовало наведению порядка в добровольческих формированиях. На фронте Либава, Ковно, Гродно находился 21 добровольческий батальон и 1 полк общей численностью в 20—24 тысяч штыков. На пополнение германских войск продолжали прибывать добровольцы из Германии, Дании и Швеции, что позволило переформировать с 18 января «Железную» бригаду в дивизию. Кроме того, к 24 февраля в Курляндию была переброшена 1 -я гвардейская резервная дивизия. Уже 13 февраля немцы перешли к активным действиям и захватили Гольдинген, где было расстреляно 136 человек339. Назначенный главнокомандующим германскими войсками на востоке генерал-фельдмаршал П. фон Гинденбург 14 февраля обратился к германскому народу с воззванием, в котором призвал его объединиться для «защиты старой Германии от нового врага — большевизма»340. 16 февраля советские части были выбиты из Тельше. 17 февраля фон дер Гольц предложил германскому верховному командованию предпринять наступление в Латвии. Это предложение было поддержано, поскольку дальнейшее продвижение Красной армии на запад грозило утратой всех плацдармов в Прибалтике. Как отмечалось в обзоре боевых действий германской армии на востоке, рабочие Либавы «ждали лишь подходящего момента, чтобы обрушиться на немцев»341. Однако 24 февраля немцы совместно с отрядами Балтийского ландесвера при артиллерийской поддержке английского крейсера «Каледон» захватили Виндаву. Обнаружив в городе трупы около 100 немецких солдат, ландесверовцы устроили резню, в ходе которой погибло 400 человек342. Оба порта стали тыловыми базами корпуса, куда прибывали подкрепления и снабжение. К марту 1919 г. общая численность германских войск в Прибалтике (см. таблицу 4) возросла до 40 тысяч бойцов. В западную Литву прибыли из Инстербурга штаб 52-го армейского корпуса особого назначения, которому были подчинены действовавшие там немецкие добровольческие отряды, и 45-я резервная дивизия, переданная 13 февраля в состав Сводного резервного корпуса343.6-й резервный корпус состоял из 34 батальонов, 12 эскадронов, 21 артиллерийской батареи и насчитывал 24 тысячи человек (14 тысяч штыков и 1 150 сабель) при 610 пулеметах и 84 орудиях344. Несмотря на объявленную еще 5 февраля мобилизацию, в белолатышской армии к 30 марта насчитывалось 1 400 человек345. В марте 1919 г. правительство К. Ульманиса, получившее в феврале — марте из Англии около 5 тысяч винтовок и 200 пулеметов, стало создавать отряды «Айзсаргов»346. Кроме того, в районе Ковно формировались белолитовские части, численность которых достигла к 22 февраля 4 тысяч человек. 1 марта белые правительства Латвии и Литвы подписали договор о союзе против красных347. Войска Армии Советской Латвии располагали в Курляндии 3 бригадами, в которых насчитывалось 6,4 тысяч штыков и 487 сабель при 184 пулеметах и 22 орудиях 348 .3—4 марта в Курляндии германские части перешли в наступление с рубежа р. Виндава и захватили Муравьево (Мажейкяй), Ауц (Ауце) и Тальсен. Одновременно активность противника усилилась и на фронте Западной армии. 1 марта немцы заняли Давги (Даугяй), а польские войска 2 марта — Слоним и 5 марта — Пинск349. Советские войска были вынуждены отходить, поскольку 4 — 6 марта началось наступление войск адмирала A.B. Колчака на Восточном фронте, и туда стали перебрасываться части с Западного фронта. 115

Таблица 4. Группировка германских войск в Прибалтике к началу марта 1919 г.350 Корпуса 6-й резервный 52-й особого назначения Сводный резервный Ландверный

Дивизии и бригады Балтийский ландесвер, «Железная» дивизия, 1-я гвардейская резервная дивизия батальоны фон Брандиса, Фишера и фон Рандова 45-я резервная, 46-я (саксонская) ландверная дивизии 4-я ландверная дивизия, охранные войска «Буг»

6 марта командующий Западным фронтом Д.Н. Надежный доложил главкому о том, что ситуация на фронте складывается неблагоприятно для советских войск. «Со стороны Финляндии, оказывающей активную помощь белоэстонцам, со дня на день ожидается удар по Петрограду; десант в Либаве, захват немецко-финским отрядом Виндавы и неудачи в районе Муравьево — Шавли создают явную угрозу Риге, ковенский кулак Гинденбурга угрожает Двинску, польско-литовские войска и украинцы начинают давить со стороны Гродно — Брест — Ровно и Житомира вдоль железнодорожных магистралей, угрожая захватом Вильне, Лиде, Барановичам, Лунинцу и Коростеню. Пинск и Сарны уже захвачены противником. В Эстляндии мы с невероятным трудом добиваемся успеха. На Мурмане и финляндской границе пока тихо, но удар может последовать внезапно, и отразить его в районе Петрограда накоротке и с настоящими слабыми силами едва ли возможно. Противник имеет несомненный численный перевес...». Командующий фронтом просил выделить ему в резерв не менее 4 дивизий, ибо в противном случае существует опасность «потери Петрограда, всей Прибалтики, занятия Литвы и Белоруссии, преобразовавшихся только что в молодые Советские республики»351. Однако главное командование было готово лишь подтвердить переброску в распоряжение фронта в район Двинск, Поневеж, Свенцяны 4-й стрелковой дивизии (приказ об этом был отдан 2 марта)352 и требовало более конкретных сведений о противнике. Таблица 5. Численность войск Западного фронта на 1 марта 1919 г.353

7-я армия Армия Советской Латвии Западная армия Резерв Итого

34 837 13 302 25 906 8 797 82 842

831 996 1 018 272 3 117

О

116

О

613 226 255 131 1 225

354 52 77 54 537

I

1

CD

I

1





о

3 3 2 — 8

4 2 1 — 7

46 14 16 — 76

a

3 а моле

1

3

1 1 с

РУДИЯ

Войска

абли

q

Развивавшим наступление с линии р. Виндава немецким войскам удалось довольно легко оттеснить полки 2-й стрелковой дивизии Армии Советской Латвии к Поневежу. Несмотря на атаки белоэстонцев 3 марта в направлении Мариенбурга, комадование Армии Советской Латвии было вынуждено перебросить с эстонского фронта 8-й стрелковый полк, что позволило контратаковать немцев у Новых Жагор (Жагаре). Однако остановить их наступление не удалось. Уже 10 марта противник занял Фрауэнбург (Салдус), а 11 марта — Шавли. Используя разрывы в линии фронта между красными латышскими полками, противник 15 марта ворвался в Туккум. В тот же день П.Я. Авен доложил И.И. Вацетису, что «положение на валкском направлении довольно твердое, попытки противника перейти в наступление последние дни все были отбиты. На мариенбургском направлении части продвигаются вперед успешно и сегодня дано новое приказание занять линию на верст 10 к северу. Действия эти согласованы с наступлением 7[-й] армии. В обеих этих группах не имеется совершенно резервов. В Курляндии противник активен и сосредоточил свои силы в направлении Муравьево — Митава, повел наступление на Митаву. С его стороны действуют преимущественно немецкие регулярные войска. [...] Митавская группа вообще усилена латполком пехоты и кавалерийским латышским полком, тяжелым бронепоездом и 99[-м] полком из Режицы. Все эти части сняты с северного фронта армии. В Поневежской группе дела обстоят скверно. Части совершенно не выдерживают боя и самовольно уходят с позиции, в настоящий момент удалось их задержать на линии Линково — Покрое и Шадов. Принятые меры по приведению этих частей в порядок пока положительных результатов не дали...»354. К 15 марта войска Западного фронта насчитывали 93 217 штыков, 4 364 сабли при 1 957 пулеметах и 674 орудиях355. 17 марта главком указал командующему Западным фронтом, что «на вашем фронте в настоящее время сосредоточена большая часть вооруженных сил Республики и переданы все наличные резервы, поэтому я ожидаю от Запфронта самого решительного отпора противнику как в виндаво-либавском направлении, так и в направлении южнее Немана. В нарвском и псковском направлениях ожидается развитие самых энергичных активных действий»356. Советские войска пытались контратаковать. В Видземе 17 марта перешла в наступление Вольмарская группа, но уже 20 марта она была контратакована противником и вынуждена вернуться на исходный рубеж. 18 марта из Туккума ландесвер двинулся в 25-километровый разрыв между 16-м и 10-м стрелковыми полками на Митаву. Городской гарнизон, насчитывавший менее 100 бойцов, был захвачен врасплох и вынужден поспешно отступить. Войдя 19 марта в город, немцы расстреляли захваченных в лазарете раненых и развернули террор против всех, сочувствовавших красным, в ходе которого погибло свыше 600 человек. Красные латышские полки, находившиеся западнее и юго-западнее города, были отрезаны от Риги. В ходе обсуждения создавшейся обстановки командирами полков была высказана идея организовать прорыв через Митаву, но в итоге было решено отступать в обход города на Бауск. К 21 марта советские части отошли и заняли оборону по р. Аа (Лиелупе). Как вспоминал позднее один из командиров ландесвера К. фон Плеве, «в плен не брали никого. Большевиков, попадавших в наши руки, уничтожали». Ему вторит в своих воспоминаниях один из офицеров ландесвера Э. фон Заломон: «Мы стреляли в толпы людей, охваченных смятением, неистовствова117

ли, снова стреляли и охотились. Мы гоняли латышей как зайцев по полю, открывали огонь по каждому дому, взрывали каждый мост, валили каждый телеграфный столб. Мы швыряли трупы в колодцы и вслед за ними бросали ручные гранаты. Мы убивали все, что попадалось нам под руки, мы сжигали все, что могло гореть. Там, где мы проходили, стонала земля. Там, где мы шли на штурм, на месте домов оставались груды развалин. Громадный столб дыма отмечал наш путь». Пленных латышей бросали живыми в горящие дома357. Потери немецких добровольцев в мартовских боях составили 95 человек убитыми, 25 — пропавшими без вести и 242 — ранеными358. Оценивая сложившуюся на Западном фронте ситуацию, главком Красной армии в своем докладе главе СНК РСФСР от 20 марта сделал вывод о том, что активные действия против войск Западного фронта германских, литовских, польских и петлюровских войск «определенно указывают о фактическом состоянии войны германской, польской и украинской республик с Российской Советской Федеративной Республикой»359. Оценивая намерения противника, советское командование полагало, что Германия стремится продвинуться до р. Западная Двина, а Польша — до Днепра. В этих условиях главком выделил Западному фронту 8-ю стрелковую и Сводную (переименованную затем в 11 -ю) дивизии. Кроме того, 22 марта командованию Западного фронта было приказано создать в районе Крейцбург, Двинск резерв из 2 бригад 1-й латышской дивизии360. 20—21 марта советские войска развернули наступление на Митаву и заняли железнодорожную станцию, но недостаток артиллерии и быстрая переброска подкреплений к противнику заставили их отойти. 21 марта противник занял Поневеж, а 23 марта — Бауск. 24 марта советские части выбили противника из Туккума, но удержать город не смогли. 25 марта они попытались отбить Митаву, но операция закончилась неудачей361. Численность советских войск в Курляндии сократилась до 5 378 бойцов (из них 2 554 штыка и 521 сабля)362. 26 марта в ходе обсуждения создавшейся обстановки на военном совещании в Риге П.Я. Авен и штаб Западного фронта высказались за отвод войск в Латгалию, но правительство Советской Латвии отвергло это предложение и перед войсками была поставлена задача удержать существующую линию фронта, а затем овладеть Туккумом, Митавой и Бауском363. Южнее на фронте Радзивилишки — Янов — Кошедары — Стоклишки — Ораны — Лида — Барановичи — Лунинец действовали войска Западной армии, которая 13 марта была переименована в Белорусско-литовскую армию. За первую половину марта 1919 г. эта армия получила всего 2 251 человек пополнения и не имела возможности создать сплошную линию обороны на своем 720-километровом фронте. Комиссия Высшей военной инспекции, обследовавшая 12 марта — 5 апреля состояние советских войск в районе Вильно, отметила в своем заключении, что «главным отрицательным явлением данного фронта, безусловно, следует считать малочисленность красноармейцев, которая до смешного не соответствует с боевыми заданиями и с протяженностью фронта». Это пагубно действует «на общее настроение красноармейцев» и разлагает боевые части фронта, поскольку «влечет за собой полное недоверие к своим боевым силам и к возможности выполнять оперативные распоряжения», порождая боязнь быть обойденными противником. Отметив, что между заставами имелись 5—8-километровые промежутки, а между полками 35-километровые разрывы, не занятые войсками, комиссия сдела118

ла вывод, что «в случае наступления противника Вильна может быть свободно взята через два дня после перехода неприятеля в наступление»364. Другой проблемой армии была низкая дисциплина. Так, 24—29 марта 67-й и 68-й стрелковые полки 8-й стрелковой дивизии подняли мятеж, самовольно покинули позиции и захватили Гомель365. Член коллегии ВЧК ГС. Мороз 22 апреля сообщал в ЦК РКП(б), что весь западный край пропитан антисемитизмом, который явился питательной средой для контрреволюционных выступлений в Гомеле, Речице и Борисове366. Однако сложности с дисциплиной имелись и у противника. Так, когда 14 марта белолитовское руководство просило германское командование о помощи войсками в занятии Вильно, выяснилось, что немецкие добровольцы не хотят участвовать в боях, предпочитая спокойно получать свои деньги за нахождение на фронте367. В конце марта 1919 г. германское командование провело переформирование или переименование своих добровольческих войск в Литве (см. таблицу 6), в которых насчитывалось порядка 25—30 тыс. человек368. Таблица 6. Переименования германских добровольческих войск в Литве 23 и 26 марта 1919 г.369 Новое наименование

Старое наименование 52-й армейский корпус

Бригада «Шавли»

Сводный резервный корпус

Добровольческий резервный корпус

Ландверный корпус

Командование пограничной охраны «Сувалки»

45-я резервная дивизия

Бригада «Северная Литва»

46-я ландверная дивизия

Бригада «Южная Литва»

4-я ландверная дивизия

Бригада «Гродно»

Охранные войска «Буг»

Бригада «Олита»

Окружная комендатура «Сувалки»

Добровольческий корпус «Дибич»

28 марта командование Западного фронта приказало 7-й армии «немедленно усилить Печорскую группу за счет пассивных участков фронта армии для более энергичного нажима в направлении Печоры — Верро и вдоль рижского шоссе». Командующему Армии Советской Латвии было приказано «усилить Мариенбургскую группу для отпора наступающему противнику, а в Курляндии овладеть линией Митава — Бауск и Поневежем, памятуя, что только в энергичных активных действиях— выход из настоящего положения; пассивность гибельна». Перед Белорусско-литовской армией ставилась задача «развить энергичные активные действия в направлении Поневеж и Шадов» и в Полесье370. Выполняя этот приказ, латышские стрелки 30 марта предприняли еще одну попытку отбить Митаву, однако атаки оказались безуспешными. 4 апреля советским войскам в 14 часов удалось вновь освободить Поневеж. Как указывалось в политдонесении, «цепи шли бодро как один. В рядах была видна непоколебимая вера в победу и революционная дисциплина. Дезертиров, беглецов назад не было... Белогвардейцы отступили в беспорядке... Части стремительно преследовали противника за городом, где и остановились на оборонительную линию». 8 апреля немцы, отражавшие атаки советских войск в районе Янова, передали фронт северо-восточнее Гродно польским войскам, которые выбили советские части из местечка Ораны. Однако 10 апреля войска Белорусско-Литовской армии вновь овладели Оранами371. 119

В тот же день Полевой штаб РВСР указал командованию Западного фронта, что основным рубежом «следует считать Петроград — Псков — Остров — Режицу — Двинск — Молодечно — Минск... с ответвлением Двинск — Рига. На этом основании следует укрепить узлы желдороги по этой линии»372. Правда, основное внимание советского военно-политического руководства было в это время приковано к событиям на Восточном и Южном фронтах. Именно туда направлялись имевшиеся резервы и в период весенней распутицы снимались отдельные части с пассивных участков Западного фронта. 18 апреля главком Красной армии направил в РВСР доклад о положении на фронтах, в котором довольно оптимистично обрисовал положение на Западном фронте. «По всему фронту наблюдается оживление деятельности противника мелкими частями, причем в нарвском районе и районе Чудского озера действия противника проявляются налетами на отдельные наши пункты и отходом в исходное положение (Ропша, Скамья, Гдов, Раскопель, Мтеш). В лифляндском и митавском районах— незначительные стычки мелких партий. Южнее, по всему фронту Вильна — Ораны — Лида — Барановичи, противник производит усиленную разведку, причем, вследствие разложения частей Западной армии, эти части иногда без боя отходили в тыл. В настоящее время, по приведении в порядок наших частей, положение успешно восстанавливается. В общем в данное время происходит небольшое оживление деятельности противника лишь мелкими частями на важнейших направлениях и, таким образом, Западный фронт за последний месяц потерял свой острый характер и здесь мы перешли к активной разведке и захвату пунктов местного значения, что свидетельствует, что противник на этом фронте вследствие каких-то причин не в состоянии перейти к активным действиям». Соответственно главком предлагал основные силы сосредоточить на Восточном и Южном фронтах373. Однако уже через несколько дней стало ясно, что эта оценка ситуации была чрезмерно оптимистичной.

Весенние операции Тем временем в 20-х числах марта Литва вела переговоры с Германией о подготовке наступления на Вильно. Понятно, что сведения об этом встревожили польское руководство, которое имело свои собственные виды на этот город. Вся экспансионистская программа Варшавы прикрывалась лозунгом создания федерации во главе с Польшей. Любопытно, что эта идея восходила к рапорту польского генерала на французской службе М. Сокольницкого Наполеону I от 10 февраля 1812 г.374. 15 апреля 1919 г. Польша предложила Литве восстановить польско-литовскую унию, но это предложение не нашло поддержки в Ковно. Тем не менее, 17 апреля начались польско-литовские военные переговоры о координации действий против Красной армии. Несмотря на эти переговоры, польское руководство планировало обставить захват Вильно как акцию, необходимую для свободного объединения Польши и Литвы. Тем временем, завершив перегруппировку и сосредоточение войск, польское командование активизировало свои действия в Белоруссии. Используя 40-километровый разрыв между флангами Литовской и Западной дивизий Красной армии, польские войска под командованием генерала Э. Рыдз-Смиглы 16 апреля с трех сторон атаковали Лиду. Лидский гарнизон, состоявший в 120

основном из красноармейцев-поляков, насчитывал 1 300 штыков и 80 сабель при 2 орудиях. Несмотря на внезапность нападения, советские войска оказали противнику упорное сопротивление, город дважды переходил из рук в руки. Лишь подтянув дополнительные силы, поляки смогли 17 апреля занять Лиду. 19 апреля по железной дороге из Лиды в Вильно был направлен польский отряд (200 штыков и 150 сабель при нескольких орудиях), переодетый в красноармейскую форму. Беспрепятственно проникнув в город и заняв стратегически важные пункты, поляки открыли огонь, что вызвало панику. В 13 часов они заняли Замковую гору. Захваченный вокзал и железная дорога позволяли полякам перебрасывать подкрепления. Тем не менее бои в городе, в которых с обеих сторон активно участвовали добровольцы из местных жителей, продолжались до 21 апреля, когда советские части оставили его375. Захват Вильно был ознаменован растянувшейся на несколько недель расправой над защитниками или просто сочувствующими советской власти местными жителями: арестами, отправкой в концлагеря, пытками и истязаниями в тюрьмах, расстрелами без суда, еврейским погромом и массовыми грабежами. Население оказалось совершенно беззащитным перед произволом и эксцессами армии страны, называвшей себя бастионом христианской цивилизации в борьбе против большевизма и вообще «восточного варварства». Понятно, что захват Вильно резко осложнил возможность создания польско-литовского правительства. Вместо него на Виленщину была распространена военно-оккупационная власть польской администрации — Гражданского управления Восточных земель (ГУВЗ). Таким образом, обещание Ю. Пилсудского, содержащееся в его воззвании «К жителям бывшего Великого Княжества Литовского», о том, что он хочет дать им «возможность разрешения внутренних, национальных и религиозных проблем по собственному усмотрению, без какого бы то ни было насилия или давления со стороны Польши», осталось невыполненным, что еще больше уменьшало шансы на соглашение с Литовской Тарибой. Страны Антанты не спешили узаконить польский захват376. Узнав о потере Вильно, главком Красной армии отменил переброску 8-й стрелковой дивизии с Западного на Южный фронт и 24—25 апреля потребовал «восстановить положение под Вильно во что бы то ни стало»377. Однако подготовка операции затянулась, за это время поляки сумели перебросить к городу дополнительные силы. 27—28 апреля советские войска начали наступать на Вильно с трех сторон, но отсутствие связи не позволяло координировать ход операции. Молодечненская группа подошла на 5 км к городу, но потери среди командного состава привели к прекращению атак и отходу на 15 км. Отряд, наступавший от Новосвенцян, столкнулся с конной польской частью и был вынужден отступить. Литовская дивизия подошла с севера на 5—6 км к Вильно, но командование армии об этом не знало. В ожесточенных боях дивизия понесла большие потери в комсоставе и 2 мая стала отходить. Тем временем противник занял Ошмяны и Подбродзе и активно действовал на флангах советских войск378. 3 мая Белорусско-литовской армии было приказано, «продолжая виленскую операцию, обратить серьезное внимание на направление Лида — Молодечно», где следовало создать резерв379. Однако на этом бои за Вильно фактически завершились, но для обороны Новосвенцян советское командование стало перебрасывать отдельные отряды из района Поневежа380. В начале мая 1919 г. советско-польский фронт вновь стаби121

лизировался, поскольку Польша должна была по предложению Антанты подготовиться к действиям против Германии, которая могла не согласиться на подписание Версальского мирного договора. Это, впрочем, не мешало польским войскам занять Тракай и постепенно продвигаться вдоль железной дороги Вильно — Двинск. Тем временем противник активизировался на правом крыле 7-й советской армии. 21 апреля между Ладожским и Онежским озерами в наступление перешла финская Олонецкая добровольческая армия (около 2 тысяч бойцов под командованием полковника А. Сихво), захватившая в тот же день Видлицу. Продвигаясь на юг, противник 22 апреля занял Олонец, а к 26 апреля фронт находился в 18 км к северу от Лодейного Поля. Однако советские войска смогли остановить продвижение противника и 25—26 апреля перешли в контрнаступление. Уже 6 мая Олонец был освобожден, и фронт стабилизировался севернее города. Тем временем советское руководство получило сведения о распространении в Париже слухов о якобы переданном Финляндией РСФСР ультиматуме с требованием прекратить советское наступление в Карелии. Эти сведения подтверждали наличие угрозы наступления из Финляндии на Петроград, и 2 мая были приняты дополнительные меры по обороне города. В Петроградской, Олонецкой и Череповецкой губерниях было объявлено осадное положение, проведена подготовка к дополнительной мобилизации в Красную армию, в Петрограде создан наделенный особыми полномочиями Комитет рабочей обороны. Только за 4—10 мая в Красную армию было мобилизовано 957 коммунистов и 1 653 члена профсоюзов381. Меры по усилению обороны Петрограда, отпор, полученный белофиннами на олонецком направлении, заявления правительства РСФСР о безусловном уважении независимости Финляндии — все это влияло на позицию финского руководства. Кроме того, Англия и Франция посчитали, что эта операция финнов является результатом германского влияния, и 6 мая потребовали от Гельсингфорса заверений об отсутствии у него аннексионистских устремлений. Правда, в тот же день Англия и США признали независимость Финляндии382.8 мая в беседе с представителями русских белогвардейцев К. Маннергейм заявил, что он «хотел бы содействовать нанесению решительного удара господству большевиков в России. Но для того, чтобы русско-финский поход мог осуществиться, необходимо, чтобы какая-нибудь авторитетная русская власть признала независимость Финляндии». Кроме того, за участие в походе финское руководство требовало территориальную компенсацию. Без выполнения этих условий «не может быть и речи не только о совместном русско-финском наступлении на Петроград, но и вообще о доверительном отношении финнов к русским» белогвардейцам383.9 мая Финляндия заявила западным союзникам, что подчинится любым решениям мирной конференции относительно ее восточных границ384. В период затишья на фронте в первой половине апреля 1919 г. 7-я армия, а также эстонские и латышские части Красной армии готовились к новому наступлению для освобождения территории Эстонии. Главный удар, согласно плану, должны были наносить войска Мариенбургской группы, которым предстояло освободить Верро и затем, вклинившись глубоко в тыл противника, двигаться на Юрьев. В ходе подготовки к наступлению командованию Эстляндской армии 10 апреля было передано оперативное руководство как Псковской группой (командир — начальник 10-й дивизии А.Г. Кеппен), так и входившей ранее в состав Латвийской армии Мариенбургской группой (ко122

мандир — начальник 11-й дивизии А. Скоробогач). Чтобы командование Эстляндской армии смогло все внимание сосредоточить именно на этих группах, войска ее Нарвского участка были переданы в состав 7-й армии. В оперативном подчинении Эстляндской армии остались, кроме Эстляндской дивизии, части 1 -й, 6-й, 10-й, 11 -й и 19-й стрелковых дивизий, два латышских коммунистических стрелковых полка, несколько дополнительных артбатарей, 2 бронепоезда и Чудская флотилия. В ходе наступления Красная армия получила еще некоторые пополнения. 26 апреля в Псковской и Мариенбургской группах Эстляндской армии насчитывалось 41 339 человек (19 351 штык, 761 сабля) при 540 пулеметах, 98 орудиях, 4 бронепоездах и 5 самолетах. Псковская группа сосредоточилась для наступления на фронте от Псковского озера до подступов к Печорам. Левее до железнодорожной станции Менцен располагались войска Мариенбургской группы. С середины апреля 1919 г. на всем фронте от Псковского озера до Рижского залива шли ожесточенные бои. 12 апреля войска Псковской группы перешли в наступление, но прорвать фронт не сумели. Перейдя в наступление 17 апреля, войска Мариенбургской группы более недели продвигались вперед, освободив 22 апреля Рауге. Подразделения 5-го эстонского полка 23 апреля дважды атаковали железнодорожную станцию Верро, но из-за сильного огня противника не смогли ее взять. Белоэстонские части пытались неоднократными контратаками остановить советское наступление. 22 апреля им удалось вновь ворваться на станцию Менцен, что создавало угрозу прорыва в тыл наступавшим советским частям, которым пришлось несколько отойти на юг. Западнее в ходе упорных боев 25 апреля красные латышские стрелки освободили Руен. При этом был окружен и пленен штаб 3-го батальона 6-го белоэстонского полка. Солдаты 10-й роты того же полка перешли на сторону красных. Но 1 мая белоэстонцы при поддержке бронепоездов контратаковали у Стакельна (Стренчи), и Руен пришлось оставить. 23 апреля Эстляндская армия предприняла новое наступление. Главный удар вновь должна была наносить Мариенбургская группа, пополненная курсантами Петроградских командирских курсов. Ближайшей целью наступления было по-прежнему освобождение Верро. Однако предпринятая попытка наступления ощутимых результатов не дала. Более того, некоторые полки Псковской группы оказались неустойчивыми и отказались идти в наступление. Части Мариенбургской группы к 12 мая вновь вышла на подступы к Верро, но были вынуждены отойти. В связи с начавшимся 13 мая наступлением белогвардейцев на Петроград ухудшилось и положение Псковской и Мариенбургской групп Красной армии. Некоторые части были переброшены с этого участка фронта на север. 16 мая командующий Эстляндской армией отдал приказ прекратить наступление на Верро и перейти к обороне385. Дольше продолжалось затишье на фронте Армии Советской Латвии южнее Рижского залива, что было связано, прежде всего, с политическими проблемами в лагере ее противников. Реальная власть в Курляндии принадлежала германскому военному командованию, которое с подозрением наблюдало за все более усиливавшимися симпатиями временного правительства Латвии к Антанте. Хотя в Либаву прибывали английские и французские военные корабли, снаряжение и продовольствие, это не гарантировало устойчивости правительства К. Ульманиса. Игравшая главную роль в Либаве американская военная миссия поддерживала, в первую очередь, Р. фон дер Гольца и немецкие войска, а не Ульманиса, который, вернувшись из поездки в Ко123

пенгаген, стал явно проявлять симпатии к Англии. 16 апреля направленный в Либаву военный отряд ландесвера от имени «Комитета безопасности местных фронтовых частей» сверг правительство Ульманиса и взял всю полноту власти в свои руки. Подразделения белолатвийской армии не оказали сопротивления и были разоружены. К. Ульманису удалось бежать на стоявший в порту пароход «Саратов» под защиту британских военных кораблей. 24 апреля генерал Р. фон дер Гольц опубликовал следующее заявление: «Верховное командование всеми воинскими силами и военными учреждениями в Латвии находится единственно в моих руках. Как войска на фронте, к какой бы нации они ни принадлежали, находятся под моим командованием, так и все военные в тылу, где бы они ни находились и к какой национальности ни принадлежали — немецкой, латышской, прибалтийско-немецкой или русской — все они находятся под моей властью и в моем распоряжении. Никто — ни отдельные войсковые части, ни отдельные лица — не имеют право отдавать приказы, которые прямо или косвенно противоречили бы отданным мною распоряжениям». Далее генерал грозил всякое сопротивление или беспорядки подавить без какой-либо жалости огнем и мечом386.22 апреля Комиссия Антанты по перемирию в Спа потребовала от Германии восстановить правительство Латвии. Тогда 26 апреля генерал фон дер Гольц создал латышское правительство из прибалтийских баронов и латышских германофилов во главе с пастором А. Ниедре387. Представители Антанты с одной стороны были против подобной самодеятельности германского командования, но с другой стороны нуждались в немецких добровольцах для дальнейшей борьбы с большевизмом. Дело в том, что в этот момент германские и остзейские добровольцы составляли 87,8% численности антисоветских формирований в Латвии. Соответственно американская военная миссия указывала, что «решающим фактором в этой борьбе являются германские войска и германское командование. Вывод германских войск без замены их какой-либо равноценной силой означал бы передачу страны большевикам»388. Поэтому американский представитель У. Грин предложил создать латышское правительство на компромиссной основе, но с преобладанием сторонников Ульманиса. 30 апреля он организовал переговоры между К. Ульманисом и А. Ниедре, но договоренности достигнуто не было. Тогда 3 мая представители Антанты потребовали от генерала Р. фон дер Гольца создать коалиционное правительство. Понятно, что германское командование не спешило реализовывать эту идею. В этой ситуации даже прямое давление военных миссий Антанты на оба «правительства» 6 мая не помогло достичь компромисса389. Англия заняла более жесткую позицию, и 4 мая Германии была передана нота с требованием отстранить генерала фон дер Гольца от командования 6-м резервным корпусом и считать германские войска в Латвии вспомогательными латвийскими частями. Однако в Берлине все еще не теряли надежды на закрепление в Прибалтике. Поэтому в Либаву направилась германская правительственная комиссия во главе с военным министром Г. Носке. Результатом этой поездки стало благоприятное для фон дер Гольца заключение, и 6 мая Берлин направил в Лондон ответ, в котором оспаривал участие генерала и его войск в свержении правительства Ульманиса. В случае если союзники будут настаивать на своих требованиях, Германия была готова отозвать свои войска из Прибалтики. Понятно, что в условиях подготовки похода на Петроград Антанта не стала настаивать на эвакуации наиболее боеспособной силы 124

в регионе. Наоборот, теперь представители Антанты торопили фон дер Гольца с выполнением переданного ему еще 11 апреля требования об активизации военных действий в направлении Риги390. Первоначально интервенты собирались начать наступление на Ригу 12 мая, но его пришлось отложить, поскольку сторонники К. Ульманиса похитили главу нового правительства А. Ниедре. 13 мая в Либаве был распространен следующий документ: «Объявление гражданам Латвии. Президиум Народного Совета Латвии объявляет для всеобщего сведения, что им получено от пастора Андреева Ниедре следующее письмо: «Настоящим заявляю вам, что в связи с постановлением Народного Совета от сегодняшнего дня, я как министр-президент Латвии слагаю свои полномочия и передаю государственную власть в руки Народного Совета Латвии. 12 мая 1919 г. Андр. Ниедре». В связи с постановлением Народного Совета от 12 мая президиум Народного Совета примет немедленно все меры, чтобы законное временное правительство могло возобновить свою работу»391. Однако 17 мая Ниедре удалось бежать из ульманисовского плена и он вернулся к Р. фон дер Гольцу. В мае 1919 г. положение Латвийской Советской республики стало критическим. В условиях массового террора, проводившегося немецкими войсками в Курляндии, правительство Советской Латвии 25 апреля издало декрет об изгнании из страны остзейских немцев. До прекращения военных действий всех немцев-мужчин (кроме детей, стариков и больных) следовало заключить в концлагеря и объявить заложниками, которые будут расстреливаться в случае новых расправ с населением. Это вынудило немцев свернуть практику публичных казней и расправ392. В ходе борьбы с контрреволюцией в тылу около 1 тысячи человек было приговорено к расстрелу Ревтрибуналами393. Еще в марте советское правительство Латвии объявило мобилизацию, которая дала около 25 тысяч новобранцев. Конечно, сколько-нибудь серьезное военное обучение этого контингента не велось, а в политическом отношении это была разношерстная масса. Тем не менее, численность Армии Советской Латвии возросла с 21 921 человека (13 302 штыка и 996 сабель) при 52 орудиях на 1 марта (см. таблицу 5) до 45 317 человек (26 480 штыков и 1 867 сабель) при 605 пулеметах, 98 орудиях, 3 бронепоездах и 12 самолетах394. Однако ей приходилось сражаться на два фронта: в Курляндии против ландесвера и немецких добровольцев, на северной границе Латвии — против белоэстонских войск. Резервов не было ни у Армии Советской Латвии, ни у командования Западного фронта. Силы немцев к 15 мая насчитывали около 46 тысяч человек при 205 тяжелых и 154 легких пулеметах, 54 орудиях, 23 минометах и 3 гранатометах. Кроме того, в развернутой из Латвийского батальона 1-й Латвийской бригаде под командованием полковника Я. Балодиса насчитывалось 2 146 человек395. В противостоящих им войскам Армии Советской Латвии имелось 15 242 человека (7 073 штыка и 618 сабель) при 188 пулеметах, 30 орудиях, 1 бронепоезде и 1 бронеавтомобиле, что составляло 33,6% личного состава армии396. Командования Армии Советской Латвии решило упредить противника и 16 мая поставило своей Курляндско-Лифляндской группе задачу отбросить его с восточного берега р. Аа (Лиелупе) и занять Бауск. Начавшееся 18 мая наступление против хорошо укрепленных плацдармов противника у Шлока и Кальцнеема не дало результата. Несколько раз стрелки доходили до проволочных заграждений, но каждый раз откатывались назад под плотным огнем противника. 19—21 мая советские части вышли на ближние подступы к Бауску, но сил для взятия города не было397. 125

Таблица 7. Группировка германских войск в Прибалтике на 20 мая 1919 г.398 Корпуса 6-й резервный

Дивизии и бригады 1-я гвардейская резервная дивизия, «Железная» дивизия, Балтийский ландесвер, бригада «Курляндия», сводная 2-я пехотная бригада Бригада «Шавли» Бригада «Южная Литва»

Добровольческий резервный Командование пограничной охраны Бригада «Гродно», добровольческий корпус «Дибич» «Су валки»

Еще 28 апреля, выполняя подписанный 15 апреля в Гродно договор, немцы передали город полякам. 30 апреля главное командование пограничной охраны «Север» решило усилить войска 17-го армейского корпуса в Западной Пруссии за счет добровольческих частей в Литве. В течение двух первых декад мая 1919 г. туда были отправлены бригады «Северная Литва» и «Олита», а также усиленный сводный добровольческий полк. В результате участок фронта, занятый ранее бригадой «Олита», был распределен между бригадой «Гродно» и добровольческим корпусом «Дибич»399. Тем временем в Курляндии войска 6-го резервного корпуса завершили подготовку наступления на Ригу (см. таблицу 7). Утром 22 мая после серьезной артподготовки с применением химических снарядов немецкая «Железная» дивизия атаковала советские войска и прорвала их фронт. Слабая связь между частями Красной армии не позволила быстро среагировать на прорыв противника, и уже около 12 часов артиллерия немцев начала обстреливать пригороды Риги. Вскоре противник ворвался в город, где немногочисленный гарнизон и местные добровольцы попытались оказать сопротивление, но около 1 часа ночи 23 мая были вынуждены отступить на северо-восток400. Захватив город, войска генерала Р. фон дер Гольца развязали в нем террор, в ходе которого в течение полутора недель погибло от 4,5 до 7 тысяч человек. По свидетельству главы французской военно-политической миссии подполковника Э. дю Парке, «поскольку немцы считали большевиками всех латышей, то вопрос — кого стрелять, а кого — нет, не вызывал трудностей»401. По свидетельству 3. Мейеровица, в Риге «каждый, кого мы хватали, получал пулю. Трупы должны были лежать на улице по три дня, никто не смел к ним прикасаться. Но, убито было в тот день куда меньше, чем следовало»402. Советское командование намеревалось «во что бы то ни стало восстановить положение под Ригой»403, но переход в наступление белоэстонцев на севере и захват ими Пскова, а также атаки немцев от Риги на восток не позволили реализовать эту идею. 24 мая И.И. Вацетис запросил командующего Западным фронтом, «думает ли командование армии Латвии взять обратно Ригу и восстановить Курземский фронт теми средствами, которые может дать Западный фронт? Вообще, каков план дальнейших действий армии Латвии в связи с распадом Курземского фронта этой армии и открытием фронта в направлении Пскова, где эстонские полки перешли на сторону противника?»404. 25 мая Армии Советской Латвии было приказано «прочно удерживаться от границы на линии Олохово-Печерское — ст. Анцен — Адзель — Нейгоф — Ста126

кельн —Лифляндская Аа — мыза Кроненберг — Рингсмундсгоф — Бергоф — Шенберг и далее на старых позициях. Принять все меры к обеспечению крепости Двинск и ее укрепрайона средствами для упорной обороны»405. Тем временем в связи с наступлением немецких, белолитовских и польских войск в Литве положение советских войск осложнилось и на подступах к Двинску. 2 мая немецкая бригада «Южная Литва» вместе с белолитовцами начала наступление на Вилькомир, который был занят ими 4 мая. 19 мая немецкая бригада «Шавли» и белолитовцы вновь взяли Поневеж, но 21 мая советские части незначительными силами выбили противника из города. Однако командование не решилось развить успех и, получив 24 мая приказ на отход, красные 26 мая оставили город. 14 мая польские войска захватили Свенцяны, 16 мая — Ново-Свенцяны, а 20 мая — железнодорожную станцию Игнал ино406.22 мая командующий Западным фронтом докладывал главкому о том, что «захват польскими войсками Лиды и Вильно, благодаря дерзким действиям конницы, в настоящее время разрастается в наступление на широком фронте от Поневежа до Молодечно, создающее серьезную угрозу Двинску, с захватом коего Латармия будет в безвыходном положении, и Полоцку, но нет сил его ликвидировать»407.24—25 мая войскам Белорусско-Литовской армии было приказано вновь атаковать Вильно с фронта «Поставы — Сморгонь, дабы обеспечить положение левого фланга Латвармии, препятствуя продвижению противника в направлении на Двинск»408. Однако начавшееся 26 мая наступление немецких добровольцев и белолитовцев на Уцяны (Утену), занятые 2 июня, и активизация польских частей на молодечненском и лунинецком направлениях не позволили реализовать этот план409.

Удар на Петроград Тем временем происходила консолидация русских белогвардейцев на северо-западных окраинах бывшей Российской империи. Еще 14 декабря 1918 г. находившийся в Гельсингфорсе бывший генерал от инфантерии H.H. Юденич предложил представителям Антанты использовать Финляндию и Прибалтику в качестве плацдарма для борьбы с большевиками. По мнению генерала, при поддержке западных союзников можно было бы создать в этих районах 10—12-тысячную армию, которая сможет организовать наступление на Петроград и, по мере успехов, возрастет до 50 тысяч человек410. Поскольку наиболее выгодным плацдармом для наступления на Петроград являлся Карельский перешеек, генерал вел переговоры об участии Финляндии в этой операции с К. Маннергеймом, избранным 12 декабря 1918 г. финским парламентом главой государства, регентом и главнокомандующим411. 14 января 1919 г. созданная в конце 1918 г. в Гельсингфорсе местная белогвардейская организация «Русский комитет», заключившая с Эстонией и Латвией договор о совместной борьбе с большевиками412, признала генерала Юденича руководителем всего русского белого движения северо-западной зоны, т.е. в Финляндии и Прибалтике. 21 января Юденич направил адмиралу A.B. Колчаку план создания нового антисоветского Северо-Западного фронта, который должен был опираться на Финляндию и Прибалтику, а также на поддержку государств Антанты. 2 февраля Колчак послал Юденичу телеграмму, в которой одобрил этот план413. Стараясь получить конкретную помощь от Антанты, 127

Юденич в контактах с ее представителями значительно преувеличивал свои военные возможности и утверждал, будто ему подчиняется и расположенный в Эстонии русский Северный корпус. На самом деле генералу не удалось создать на территории Финляндии белогвардейские части, до июня 1919 г. проваливались и его попытки подчинить себе Северный корпус. 15 января Юденич назначил генерала Е.К. Арсеньева командиром Северного корпуса, но его попытка в начале февраля вступить в командование корпусом вызвала резкий отпор со стороны эстонского командования414. Тогда в марте 1919 г. в Эстонию отправилась делегация в составе промышленника С.Г. Лианозова, князя В.М. Волконского и генерала A.A. Гулевича. Делегация дала обещание «защищать культурные и религиозные интересы» эстонского народа в будущей России, если H.H. Юденич получит право распоряжаться Северным корпусом. Естественно, это предложение было отклонено. Командование белоэстонской армии было заинтересовано в использовании Северного корпуса в собственных военных планах. В Гельсингфорсе H.H. Юденичу также не удалось реализовать свою идею о комбинированном наступлении на Петроград с участием финской армии. Призывы генерала к Антанте о помощи, в общем, также остались без какого-либо конкретного ответа, поскольку весной 1919 г. западные союзники основное внимание уделяли поддержке войск A.B. Колчака и Северной армии генерала Е.К. Миллера и даже намеревались перебросить русские белогвардейские войска из Эстонии в Архангельск. Соответственно, военные поставки направлялись в Эстонию, которая часть из них передавала Северному корпусу. Весной 1919 г. основной задачей Северного корпуса были беспокоящие красных набеги. 1-я бригада корпуса была развернута южнее Нарвы, а 2-я бригада — на побережье Чудского и Псковского озер. 7 марта отряд из состава 1-й бригады захватил имение Темницы около Нарвы, где взял 206 пленных, 4 орудия, 2 пулемета, 154 винтовки, 14 тысяч патронов, 360 снарядов. 2 советских политработника были расстреляны, 86 красноармейцев перешли к белым, а остальные попали в лагерь военнопленных Пяскуль. В ночь на 16 марта отряд С.Н. Булак-Балаховича совершил налет на базу советской Чудской флотилии Раскопель415, а 5 апреля — на Гдов. После грабежей и расстрела нескольких захваченных советских работников белые вернулись в расположение своих частей. Успехам подобных набегов способствовал беспорядок в частях Красной армии и неспокойная обстановка в уезде, где действовали банды дезертиров («зеленых»), нападавшие на органы Советской власти. Чтобы переломить ситуацию в Южной Эстонии, белоэстонское командование решило предпринять силами белогвардейского Северного корпуса и своей 1-й дивизии отвлекающий удар от Нарвы на Ямбург и Гдов. В апреле 1919 г. все русские белогвардейские части были сосредоточены на рубеже реки Нарова к югу от Нарвы. Отряд С.Н. Булак-Балаховича и переданный белоэстонским командованием в распоряжение Северного корпуса Балтийский батальон сосредоточились в районе Сыренца (Васкнарвы). Под руководством генерал-майора А.П. Родзянко был подготовлен конкретный план операции Северного корпуса. Наступление должно было вестись из района Нарвы, причем главный удар планировалось нанести южнее железной дороги Нарва — Гатчина на Веймарн, обходя с юга Ямбург. Севернее части 1-й белоэстонской дивизии должны были в случае успешных действий 128

русских белогвардейцев наступать вдоль побережья Финского залива и высадить десант в тыл Красной армии. Боевые действия с моря должны были поддерживать английский флот и военные корабли Эстонии. В этот время Северный корпус насчитывал 5 451 человек при 83 пулеметах и 15 орудиях, кроме того, один батальон и 2 орудия находились в резерве. Всего же русскоэстонская группировка белых насчитывала 13 100 штыков и сабель при 45 орудиях, 2 бронепоездах и 2 танках416. На Балтийском море действовал английский флот в составе 12 легких крейсеров, 20 миноносцев, 12 подводных лодок, 3 минных заградителей, 16 тральщиков, 7 торпедных катеров, 1 авиаматки и 30 вспомогательных судов. В эстонском флоте имелось 2 миноносца, 2 минных заградителя, 2 канонерские лодки, 1 тральщик, 1 катер и 4 вспомогательных судна417.5 июня Финляндия разрешила английскому флоту базироваться в порту Бьёрке. Весной и летом 1919 г. подступы к Петрограду обороняла входившая в состав Западного фронта 7-я армия (командарм — А.К. Ремезов, члены РВС — И.А. Томашевич, И.И. Лепсе, Б.П. Позерн, B.C. Шатов), в которой к началу мая 1919 г имелось 19 700 штыков и 790 сабель при 361 пулемете, 172 орудиях, 7 бронеавтомобилях и 34 самолетах418. Армия занимала оборону на фронте протяженностью около 600 км от Онежского озера до Гдова, южнее которого находились войска Эстляндской армии. Действующий отряд советского Балтийского флота состоял из 2 линкоров, 1 крейсера, 2 эсминцев, 4 миноносцев, 2 минных заградителей, 8 тральщиков, 6 сторожевых кораблей и 3 вспомогательных судов. На Нарвском участке располагались войска 6-й стрелковой дивизии (начальник дивизии — Б.Н. Фрейман) и отдельные части начавшей прибывать ей на смену 19-й дивизии, которые вместе насчитывали примерно 4 432 штыка и 240 сабель при 147 пулеметах и 25 орудиях. Советские части располагались отдельными кордонами, никаких оборонительных рубежей оборудовано не было. В конце апреля — начале мая 1919 г. командование 7-й армии было озабочено ситуацией, сложившейся в районе между Ладожским и Онежским озерами, опасалось финского наступления на Карельском перешейке и полагало, что белоэстонцы не захотят предпринимать на Нарвском участке никаких серьезных операций419. Поэтому для Красной армии наступление Северного корпуса белых, начавшееся в 3 часа утра 13 мая с рубежа реки Нарова, оказалось неожиданным. В ночь перед наступлением переодетый в красноармейскую форму белый отряд поручика Данилова в 260 штыков проник в тыл советских войск, разгромил в деревне Попкова Гора штаб 3-й бригады 19-й стрелковой дивизии, захватил артиллерийскую батарею и мост через реку Плюсса у деревни Гавриловская. Поначалу оборонительные действия советских частей носили довольно разрозненный характер. Более того, командование 6-й стрелковой дивизии восприняло наступление противника как очередной набег, который вскоре будет отражен. Воспользовавшись замешательством красных, белые стремительно продвигались к Веймарну на левом фланге 6-й дивизии между реками Плюсса и Луга, обходя с юга Ямбург. Не имея ясного представления об обстановке на фронте, командование 7-й армии стало подтягивать к Ямбургу резервы, но в 13 часов 15 мая английский флот высадил в устье р. Луга белоэстонский десант. Одновременно в наступление по побережью Финского залива перешла 1-я белоэстонская дивизия и Ингерманландский батальон (около 6 тысяч человек при почти 80 пулеметах, 30 орудиях, 2 танках и 2 129

бронепоездах), которые на следующий день соединились с десантом420. Это заставило советское командование направить часть войск от Веймарна на борьбу с десантом. Используя ситуацию, части Северного корпуса к вечеру 16 мая заняли Веймарн421. Около 10 часов 17 мая на берегу Копорского залива в Пейпия, Систа-Палкина и Долгово под прикрытием английских военных кораблей были высажены новые десанты. Хотя советские части выбили противника из Долгово, все это создавало реальную угрозу правому флангу 6-й стрелковой дивизии, которая была вынуждена спешно отойти, причем в некоторых частях возникла паника, связь с большинством частей была потеряна. Около 5 часов утра 17 мая советские войска оставили Ямбург. В тот же день Совет Обороны командировал в Петроград в качестве чрезвычайного уполномоченного И.В. Сталина422. Тем временем из района Сыренца вдоль восточного побережья Чудского озера наступал отряд полковника С.Н. Булак-Балаховича совместно с Балтийским батальоном (всего 1,5 тысячи человек при 4 орудиях), который 15 мая занял Гдов и двинулся в направлении Пскова, тесня 10-ю стрелковую дивизию Красной армии. В связи с успешными действиями Северного корпуса главнокомандующий белоэстонскими войсками отдал 16 мая приказ перейти в общее наступление на всех фронтах. Перед Северным корпусом была поставлена задача продолжать наступление и овладеть железнодорожной станцией Вруда. 2-й и 3-й дивизиям белоэстонской армии предписывалось наступать в Юго-Восточной Эстонии при поддержке бронепоездов на Псков, Мариенбург и Вольмар. В тот же день главком Красной армии доложил В.И. Ленину обстановку на Западном фронте: «С фронта Нарва — Гдов наступают на Гатчино и Лугу две эстонские дивизии общей численностью до 9 тысяч штыков, причем противник комбинирует свои действия с десантными операциями на южном берегу Финского залива. Части противника появились в 20 верстах к востоку от Ямбурга, прорвав фронт нашей 19[-й] дивизии. Польские части развивают наступление со стороны Вильно на Двинск, и головные части противника находятся в 45 верстах к юго-западу от Двинска. Весьма вероятно, что действия противника на фронте Двинск — Петрозаводск, особенно переход белоэстонскими частями нашей границы, указывают на начало приведения в исполнение общего плана противника на Западном фронте». Главком предлагал перебросить в район Петроград, Гатчина бригаду 4-й стрелковой дивизии из Симбирска и полк пехоты из Вологды423. 17—20 мая части Северного корпуса продолжали наступать на восток, захватив 18 мая станцию Вруда, а 20 мая и станцию Волосово. Беспорядочное отступление при неспокойном тыле, где действовали банды дезертиров («зеленых»), привело к утрате управления частями Красной армии и способствовало дальнейшему продвижению противника. Тем временем отряд С.Н. Булак-Балаховича при поддержке белоэстонской Чудской флотилии продвинулся по восточному берегу Чудского озера до реки Желча, где его продвижение было временно приостановлено. В ходе эвакуации военно-морской базы Раскопель два парохода «Ольга» и «Ермак» советской Чудской флотилии во главе с комиссаром базы Д.К. Морозовым 20 мая перешли к белым. Остальной личный состав базы отходил вместе с частями 10-й стрелковой дивизии424. Пытаясь перехватить инициативу на фронте, командование 7-й армии 19 мая приказало Эстляндской армии, усилив свой правый фланг, «немедленно после этого начать энергичное продвижение гдовскои группой в 130

нарвском направлении во фланг и тыл зарвавшемуся противнику и тем остановить его дальнейшее продвижение к Гатчине» и не допустить противника к железной дороге Петроград — Псков425. Со своей стороны генерал-майор Й. Лайдонер 22 мая приказал Северному корпусу прекратить наступление и приступить к активной обороне на рубеже восточнее станции Волосово и южнее реки Желча с тем, чтобы пополнить и перегруппировать части корпуса. Однако командование корпуса, окрыленное первыми победами, не подчинилось приказу и продолжало наступление. Советское командование попыталось восстановить управляемость войсками и нанести контрудары. 21 мая главком Красной армии приказал командованию Западного фронта усилить оборону Карельского перешейка и южного берега Ладожского озера. Кроме того, требовалось принять «самые срочные меры, чтобы в ближайшее время собрать все те полки, которые убежали с фронта Нарва — Гдов, произведите строжайшее расследование о действиях этих полков в полном объеме, а равно установите, на кого ложится ответственность за потерю артиллерии»426. В тот же день ЦК РКП(б) опубликовал воззвание к партийным, советским и профсоюзным организациям «На защиту Петрограда», в котором отмечалось, что Петроградский фронт стал одним из самых важных фронтов Советской республики и что защитить Петроград надо любой ценой427. Рабочие Петрограда с большим воодушевлением откликнулись на этот призыв. Только городская партийная организация в течение мая направила в Красную армию 13 тысяч коммунистов. На фронт была отправлена так называемая Сводная Балтийская дивизия. 22 мая Вацетис приказал «принять самые решительные меры, не останавливаясь ни перед какими репрессиями, остановить беспорядочный отход» и «перейти в энергичнейшее наступление тем войскам, которые собраны в районе Красное Село — Гатчина», на Ямбург428. Соответственно, командующий Западным фронтом вновь приказал Эстляндской армии своим «правым флангом перейти в наступление в общем направлении Гдов — Нарва, содействуя наступлению нарвского участка 7[-й] армии»429, и обратился к главкому с просьбой об усилении войск фронта 4 стрелковыми и 1 кавалерийской дивизиями430. Наступление Северного корпуса на Петроград создало для белоэстонской армии благоприятные условия для ведения боевых действий на Южном фронте. Силы белоэстонцев на Псковском направлении насчитывали около 3 тысяч штыков при 127 пулеметах, 3 бронепоездах и 3 бронеавтомобилях. Противостоявшие им части Эстляндской армии имели около 2 200 штыков при 62 пулеметах и 1 бронепоезде. Для наступления на Псков была образована ударная группа, в состав которой вошли 4 бронепоезда с десантными частями и 2 бронеавтомобиля. Предстоящему наступлению белоэстонцев способствовала переброска в 7-ю армию 8 стрелковых полков, отрядов красных курсантов и нескольких артиллерийских батарей, а также предательство командира красной Эстляндской дивизии Л. Ритта. Получив от него еще 19 мая сведения о силах и расположении частей Красной армии, белоэстонское командование надеялось окружить и пленить всю Псковскую группу. Ритт и другие командирызаговорщики собрались во 2-й роте 1-го Ревельского полка и в ночь на 24 мая перешли на сторону противника. Перебежчики звали с собой и бойцов, но те, в большинстве своем, отказались. Воспользовавшись возникшим в результате предательства замешательством, ударная группа противника при поддержке бронемашин рано утром 24 мая сравнительно легко прорвала фронт Крас131

ной армии, заняла Изборск и к вечеру находилась уже в 6 — 8 км от Пскова. Большинство бойцов 2-й роты 1-го Ревельского полка попало в плен. Лишь в результате энергичных действий командиров 2-й и 4-й батарей полка А. Леэвальда и X. Туммельтау наступление белых было приостановлено, обозы полка и некоторые боевые подразделения избежали плена. Белоэстонскому командованию не удалось полностью осуществить идею окружения и уничтожения Эстляндской дивизии и других частей Красной армии. Однако и попытки Эстляндской дивизии организовать оборону на ближних подступах к Пскову не удались из-за отсутствия единого командования. В 15 часов 25 мая у Моглино до половины личного состава (около 150 штыков) 6-го эстонского полка перешло к белым. Соседний 5-й эстонский полк самовольно оставил позиции и ушел с шоссе Печоры — Псков. Уже в 16 часов белоэстонцы начали обстрел города, что вызвало панику. К вечеру 25 мая противник занял западную часть Пскова, из которого около полуночи ушли последние части Красной армии. Переправившись через р. Великая, белоэстонцы утром 26 мая заняли город. В тот же день командующий Западным фронтом приказал 7-й армии «принять меры по закреплению левого фланга армии на ближайшем к Пскову рубеже, перехватывающем железные дороги Псков — Петроград и Псков — Бологое, имея целью по подходе подкреплений овладеть Псковом». Правофланговые части Армии Советской Латвии должны были закрепиться на подступах к Острову431. Однако паника, охватившая советские воинские части под Псковом, некоторые из которых устремились в эшелонах в тыл, не позволила реализовать этот план. Подошедшие резервные 88-й и 89-й стрелковые полки (около 4 тысяч штыков) не были сразу использованы для контратаки города и вскоре тоже разложились и стали переходить к белым или самовольно отходить. Части 10-й стрелковой дивизии Красной армии с р. Желча к 31 мая были отведены на железнодорожную линию Псков — Луга. При этом отдельные подразделения дивизии также разложились и покинули фронт или перешли к белым. 29 мая с севера в Псков вступил отряд С.Н. Булак-Балаховича, и 31 мая главнокомандующий белоэстонской армией официально передал город Псковской группе Северного корпуса432. В городе начались репрессии: «людей вешали днем в центре города на фонарях, причем адъютант Балаховича предлагал казнимым самим вешаться». Вереницы повешенных украшали все улицы города, на некоторых столбах висело по три человека. Лишь после настоятельных требований представителей Антанты казни были перенесены за город433. Прорыв фронта Красной армии у Пскова создал сложную ситуацию для Мариенбургской группы, на правом фланге которой белоэстонцы наступали от Изборска в направлении Острова. На ее левом фланге противник вновь прорвался у Менцена и стал развивать наступление на Альт-Шваненбург (Гулбене). В этой обстановке 2 6 — 2 7 мая Мариенбургская группа, переданная в оперативное подчинение Армии Советской Латвии, стала отходить на юговосток. 28 мая неприятель занял Мариенбург. Кроме того, западнее белоэстонцы прорвали фронт советских частей и 27 мая заняли Вольмар. 30 мая командующий Армии Советской Латвии П.А. Славен сообщил главкому, что «взять обратно Ригу и восстановить Курземский фронт теми силами и средствами, которые имеются в данный момент в распоряжении армии Латвии, — невозможно. Потеря Риги особенно глубокого влияния на армию Латвии не оказала, хотя некоторые части сильно пострадали и были дезорганизованы, 132

но теперь они уже более или менее существуют, и их приводят в порядок, используя все возможности быстрого пополнения. Более угрожающий удар армия Латвии получила на правом фланге, на фронте прорыва у Пскова, в связи с чем создалась серьезная угроза Острову и железнодорожному узлу Пыталово. Переданные в состав армии Латвии развалившиеся и деморализованные эстонские части 10-й дивизии не оказывают противнику ни малейшего сопротивления и все больше и больше открывают правый фланг, создавая этим угрозу тылу 1-й Латышской дивизии, которая находится в глубоком мешке. Чтобы спасти положение армии, мы вынуждены перебросить в район Остров — Пыталово все силы, которые мы получаем из центра, и немногие резервы, чтобы под их прикрытием спешно вывести из мешка Видземскую группу». Открытый правый и слабо обеспеченный левый фланги вынуждают армию отступать на линию: «Новоржев — Опочка — Люцин — Режица — Двинск — Полоцк, это в том случае, если будет приказано защищать Двинск любой ценой. В противном случае армия Латвии будет выравнивать свой фронт на линии Новоржев — Опочка — Себеж — Дрисса — Полоцк». Однако «если прорыв фронта у Пскова будет ликвидирован резервами фронта, тогда, разумеется, армия Латвии будет держаться на линии, которую она сейчас занимает, и, подготовившись и укрепившись пополнениями, снова перейдет в наступление, чтобы занять Ригу и дальше Курземе»434. В ответ И.И. Вацетис 1 июня сообщил командующему Западным фронтом: «Отступление армии Латвии допускаю только до линии обороны [в 4 0 — 5 0 км] к западу от железной дороги Остров — Двинск»435. В результате возникшей угрозы окружения, Армии Советской Латвии 1 июня было приказано отступать в Латгалию и, «подкрепив Мариенбургскую группу, занять прочное положение на линии от дер. Струженица на р. Великая — оз. Белое — верховье р. Вяди — болото Стомпа — оз. Лубан — болото Тейча — устье р. Дубны — р. Западная Двина — Иллукст — оз. Овиле и Диена и м. Тверечь»436. 31 мая белоэстонцы захватили Альт-Шваненбург, а 5 июня заняли Крейцбург и Фридрихштат, от Поневежа наступали немецкая бригада «Шавли» и действовавшие под руководством шведских инструкторов белолитовцы, которые 30 мая заняли Купишки, 2 июня Биржай, а затем Рокишки 437 . С юго-запада к Двинску продвигались польские войска. Однако Армия Советской Латвии успела отступить и к 7 июня заняла новый фронт по линии западнее Острова, Велюны (Виляна), оз. Лубан, Ливенгоф (Ливаны), по берегу р. Западная Двина, Иллукст, Ново-Александровск (Зарасай), Видзы. Противниками армии на фронте от Острова до Лубанского озера были белоэстонцы, далее до Ливенгофа — белолатыши, а южнее — белолитовцы и поляки. Отход Армии Советской Латвии на восток сопровождался резким сокращением ее численности. Так, если на 21 мая в ней насчитывалось 70 тысяч человек, то к 10 июня осталось лишь 10—15 тысяч. Фактически армия находилась в состоянии разложения. Сложившая ситуация прекрасно видна из доклада инспектора армии Р.И. Берзина от 10 июня в РВС армии: «Неустойчивый и еще не определившийся деревенский элемент, призванный по мобилизации, демобилизуется и остается в Латвии. Чисто белогвардейский элемент, находящийся в частях, переходит к белым путем неорганизованным или организованным, арестовывая комиссаров и расстреливая коммунистов. Во время суматохи из многих штабов скрылись штабные работники, многие с крупными суммами денег. Многие части за эти короткие дни потеряли почти полови133

ну командного состава из бывших офицеров, перешедших на сторону врага. Часть дезертиров враждебно настроена по отношению к Советской власти и, объединившись с гражданским населением, образует банды под названием «зеленой армии», занимающейся грабежом и не дающей привести в порядок остатки армии»438. Понятно, что в таком состоянии Армия Советской Латвии была слабо боеспособна. Тем временем 23 апреля Главное Командование Красной армии предложило СНК РСФСР усилить военное единство советских республик439. 29 апреля на совместном заседании Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б) председатель РВСР Л.Д. Троцкий заявил о необходимости строгого проведения принципа единства командования на Западном фронте, где действуют Эстляндская, Латвийская и Белорусско-литовская армии с двойным подчинением. В итоге было решено поставить этот вопрос на Пленуме ЦК РКП(б)440.4 мая ЦК РКП(б) рассмотрел вопрос «О едином командовании над армиями как России, так и дружественных социалистических республик». Согласно принятому решению, «попытки подчинить командование отдельных армий местным национальным советским властям являются безусловно пагубными для дела обороны Советской республики. Поэтому нарушение единства управления и командования, национальное раздробление армий приводят к национальным трениям в среде самих красноармейских частей и являются верным путем к разложению армии. Центральный Комитет считает поэтому необходимым восстановить в области военного управления и командования строжайшее начало единства организации и строгого централизма». 7 мая И.И. Вацетис в новом докладе на имя В.И. Ленина указал, что «Западный фронт представляет в настоящее время для нас весьма большую угрозу ввиду того, что формирования местных национальных советских правительств Литвы и Белоруссии оказались никуда не годными и переданные им для укомплектования две дивизии совершенно развалились, от Литовской дивизии уцелели только 3 штаба, солдаты обратились в мародеров. Таким образом, на западе фронт наш от Вилькомира до параллели Минска считается крайне угрожаемым и придется снять резервы с какого-нибудь фронта менее угрожаемого». Главком предлагал ускорить проведение на фронте «принцип единоначалия военного и политического»441. На совместном заседании ВЦИК и представителей от Украинской, Литовско-Белорусской и Латвийской республик 1 июня было принято постановление «Об объединении советских социалистических республик России, Украины, Латвии, Литвы, Белоруссии для борьбы с мировым империализмом»442. Соответственно, 2 июня расширенное заседание Политбюро и Оргбюро ЦК РКП(б) приняло решение реорганизовать войска Западного фронта. РВСР было поручено переформировать все национальные части и «свести их в боевые соединения, руководствуясь исключительно стратегическими соображениями». Переформированные части следовало использовать на любых фронтах в соответствии с военной целесообразностью, а «Эстляндскую армию, как отдельное самостоятельное боевое соединение, — расформировать»443. В результате 3 июня РВС Западного фронта приказал расформировать Эстляндскую армию, а ее соединения — Эстляндская и 10-я стрелковая дивизии — были переданы в состав Южной группы (командующий — А.И. Корк) 7-й армии. 7 июня Армия Советской Латвии была переименована в 15-ю армию, а Белорусско-Литовская армия — в 16-ю армию444. 134

В первой половине июня 1919 г. 15-я армия насчитывала 44 629 человек и проводила в основном диверсионно-разведывательные рейды в ближайший тыл противника. Попытка переименовать Латышскую дивизию в 53ю стрелковую привела к тому, что ее командно-политический состав заявил протест. В итоге, побыв с 8 по 24 июля 53-й стрелковой дивизией Красной армии, дивизия вновь стала Латышской. Одновременно происходила реорганизация эстонских частей Красной армии. 9 — 2 0 июня 1-я Эстляндская стрелковая дивизия была переформирована в Отдельную эстонскую стрелковую бригаду (командир — А. Палвадре), насчитывавшую примерно 3 тысячи человек. В июне 1919 г. 2-й, 3-й и 5-й эстонские полки вели ожесточенные бои в районе железнодорожной станции Карамышево на линии Псков — Порхов, отбив все попытки наступления белых. 1-й эстонский полк в это время действовал против банд в окрестностях станции Дно. Начавшееся тем временем 1 июня наступление на Псков частей 10-й стрелковой дивизии свелось фактически к боям за отдельные деревни, в ходе которых выявилась неустойчивость советских войск. Опасаясь прорыва белоэстонских частей к Острову, командующий Западным фронтом 3 июня приказал 7-й армии своим наступлением оказать «содействие правому флангу Латармии»445. В итоге попытки противника занять Остров окончились неудачей. Однако и войска Южной группы 7-й армии не смогли прорваться к Пскову и стали откатываться на восток446. Лишь 11 июня положение в этом районе несколько стабилизировалось. Таблица 8. Численность войск Западного фронта на 1 июня 1919 г.447 Войска 7-я армия Армия Советской Латвии Белорусско-литовская армия Воздушная оборона Петрограда Итого

Штыки 42 760 19 959 14 318 — 77 037

Сабли 1 024 1417 944 — 3 385

Орудия 194 92 168 25 479

Пулеметы 957 612 416 55 2 040

Тем временем, к 1 июня численность войск 7-й армии на фронте от Финского залива до частей 15-й армии возросла до 23 359 штыков и 868 сабель при 645 пулеметах и 67 орудиях448. Полученное пополнение позволило Красной армии создать на ямбургском направлении ударную группу в составе 2 стрелковых дивизий, 1 стрелковой и 1 кавалерийской бригад. Развернувшись на фронте Петергоф, Красное Село, Гатчина, ударная группа готовилась при содействии гарнизона форта «Красная Горка» 29 мая перейти в общее наступление, охватывая с обоих флангов ямбургскую группу противника449. Однако в ночь на 29 мая на станции Сиверская произошел мятеж в 3-м батальоне 3-го полка 2-й Петроградской бригады особого назначения. Перебив коммунистов, около 600 человек с 2 орудиями перешли на сторону белых450. В результате противнику удалось захватить станцию, разгромить второй полк бригады и произвести рейд на подступы к Гатчине. Хотя подошедшие советские части и восстановили положение, белым удалось ликвидировать угрозу обхода их правого фланга и сосредоточить все силы на левом крыле. В результате контрудар 7-й армии, проведенный 29 мая — 4 июня, лишь несколько приостановил продвижение противника. Части Сводной Балтийской дивизии продвинулись по берегу Копорского залива до р. Сумма, но не суме135

ли использовать свое фланговое положение относительно главной группировки белых. Под ударами противника дивизия исчерпала свои силы и стала откатываться назад. 5 июня финские войска на Карельском перешейке у Белоострова атаковали советские части, но были отброшены. Тем временем, отразив советские контрудары, белые 5 июня вновь перешли в наступление на стыке Сводной Балтийской и 6-й стрелковой дивизий. Израсходовав все резервы, войска 7-й армии 9 июня начали отход. Обстановка на подступах к Петрограду вновь осложнилась, и уполномоченный Совета Обороны И.В. Сталин телеграфировал В.И. Ленину о необходимости присылки в качестве подкреплений 3 надежных полков451. Понятно, что в это время все внимание советского руководства было приковано к ситуации под Петроградом, где в первой половине июня 1919 г. сложилось тяжелое для Красной армии положение. В донесении командования Западного фронта главнокомандующему Красной армии от 10 июня отмечалось, что боеспособность 7-й и 15-й армий серьезно снизилась. В результате «прорыв под Ямбургом сравнительно ничтожными силами противника развился в крупную операцию, вызвавшую падение Пскова, создавшую серьезную угрозу Петрограду». Переброска большей части боеспособных полков для восстановления положения привела к тому, что войска на Карельском перешейке крайне ослаблены, а направление на Остров практически открыто. Это угрожает правому флангу 15-й армии, которая только отошла на новый рубеж, «прикрывшись болотистой полосой Остров — Двинск». Столь же слабо прикрыто и направление Поставы — Полоцк, наступление противника на котором «угрожает в одинаковой мере левому флангу 15-й и правому 16[-й] армии. Таким образом, крайне непрочно положение Петрограда и участка 7[-й] армии от Ладожского озера до Пскова, а в связи с этим и всего фронта 15[-й] армии, что может вскоре вызвать отход 7[-й] и 15[-й] армий на линии рек Волхова, Ловати и Дриссы». Командующий фронтом требовал переброски резервов, без чего удержать занимаемые позиции было проблематично. Главнокомандующий Красной армии считал, что о сдаче Петрограда не может быть и речи, и распорядился перебросить с Восточного фронта в 7-ю армию 2-ю стрелковую дивизию452. Новые части формировались также в самом Петрограде и его окрестностях. В июне 1919 г. на территории Петроградского военного округа было мобилизовано 21 168 человек, а в и ю л е — 11 929 человек. Кроме того, в июне было выловлено 4 173 дезертира, а 3 555 явились добровольно453. В результате принятых мер соотношение сил на фронте все более складывалось в пользу Красной армии. 10 июня ЦК РКП(б) постановил «признать Петроградский фронт первым по важности» и перебросить к Петрограду часть войск с Восточного фронта454. К вечеру 11 июня левое крыло белогвардейского Северного корпуса достигло железнодорожной станции Кикерино на подступах к Кронштадтскому укрепрайону. Лишь наведя порядок и усилив части 7-й армии на фронте за счет мобилизации коммунистов, удалось к 12 июня остановить продвижение противника. Теперь советское командование намеревалось нанести контрудар, опираясь на форты «Серая Лошадь» (имелось 8 орудий 120—150-мм) и «Красная Горка» (имелось 25 орудий, из них 16 по 254—305-мм с дальностью стрельбы до 24 км) Кронштадтского укрепленного района на южном берегу Финского залива. Однако оборонявшиеся на крайне правом фланге 7-й армии по р. Коваши 1-й и 2-й Кронштадтские и 105-й стрелковый полки 11 июня 136

отказались идти в наступление. Положение в этом районе обострилось еще больше в связи с контрреволюционным мятежом в фортах «Красная Горка», «Серая Лошадь» и «Обручев». Для наведения порядка в войсках 12 июня на фронт прибыли председатели Кронштадтского Совета М.И. Мартынов и крепостного комитета РКП(б) Л.А. Бергман с отрядом коммунистов из Петрограда под командованием М.К. Артемова. Однако попытка агитации в отказавшихся воевать полках не удалась, и к вечеру 12 июня отряд вернулся в «Красную Горку», потребовав от местных пехотных частей разоружить дезертиров. Однако отправившиеся на фронт сводные отряды из частей форта сами примкнули к отказавшимся воевать полкам. В этих условиях руководство коммунистического отряда решило сменить командование фортом, но присутствовавший на этом совещании один из заговорщиков сообщил об этом решении заговорщикам. В этой ситуации заговорщики во главе с комендантом форта бывшим поручиком H.H. Неклюдовым и Л.К. Гриммом решили выступить. С помощью укомплектованной верными людьми пулеметной команды мятежникам около 3.4013 июня удалось арестовать около 260 коммунистов прибывшего отряда и гарнизона, которые были посажены в каземат. Гарнизон форта был поставлен перед выбором: поддержать мятежников или оказаться под арестом. Правда, около 25% личного состава гарнизона постепенно покинуло форт. Около 7 часов Неклюдов сообщил о мятеже командующему английским флотом в Бьёрке и в 8 часов призвал по радио гарнизоны всех фортов и Кронштадта присоединиться к мятежникам. Однако к мятежу присоединились лишь гарнизоны фортов «Серая Лошадь» и «Обручев». Переход мощных фортов в руки белых представлял большую опасность, тем более что орудия «Красной Горки» в 15 часов 15 минут открыли огонь по Кронштадту. Командование Красной армии приняло срочные меры по ликвидации мятежа. Уже вечером 13 июня после отказа мятежников сложить оружие по приказу главкома Красной армии 455 линкоры «Петропавловск» и «Андрей Первозванный» и другие корабли приступили к систематическому обстрелу мятежного форта и наступающего вдоль берега противника из орудий главного калибра. Всего корабли выпустили по форту 738 305-мм, 408 203-мм, 750 130-мм и 145 100-мм снарядов. В результате выдвинувшиеся в район Большой Ижоры заслоны мятежников были отброшены к Боркам. Установить связь с частями белых мятежникам не удалось, так как посланные ими делегаты были расстреляны Ингерманландским полком, в расположение которого они выходили. Тем временем в районе Ораниенбаума была создана Береговая группа Красной армии под командованием A.A. Стороженко, в которой насчитывалось 4 500 человек, 2 бронемашины, 20 самолетов, бронелетучка и бронепоезд456. В форте «Обручев» все коммунисты были арестованы, но когда форту пригрозили артиллерийским обстрелом, гарнизон 14 июня освободил их и арестовал заговорщиков. Действия мятежников в «Красной Горке» позволили установить наличие антисоветского заговора в Петрограде. 14 июня в городе ВЧК провела операцию по разгрому белого подполья и изъятию оружия, в результате которой было изъято 6 626 винтовок, 141 895 патронов, 644 револьвера, несколько пулеметов, гранаты и т.п.457. Ранним утром 15 июня Береговая группа перешла в наступление на «Красную Горку». В условиях, когда ни английский флот, ни значительные части белых не подошли, а гарнизон форта был деморализован артиллерийским обстрелом, мятежники поздно 137

вечером 15 июня оставили форт, расстреляв около 230 арестованных коммунистов458. Отступая, мятежники сняли с орудий замки и ударники и забрали с собой носимое вооружение и техническое имущество. Почти 5-тысячный отряд Неклюдова отошел в расположение Ингерманландского полка, где был разоружен и фактически дочиста ограблен. Руководители мятежа оказались под угрозой расстрела. Лишь связавшись с А.П. Родзянко, удалось урегулировать ситуацию. Отступивший гарнизон форта был переформирован в Красногорский полк Северо-Западной армии459. Около 0 часов 30 минут 16 июня форт был занят советским отрядом. В 12.30 16 июня части Береговой группы заняли форт «Серая Лошадь», рядовой состав которого не участвовал в мятеже, но и не сопротивлялся заговорщикам под руководством Оглоблина, вынужденным самостоятельно управлять орудиями. К 17 июня Береговая группа отбросила противника на рубеж реки Коваши от Мишелово до устья460. В последующие дни около 1 тысячи рассеявшихся по округе мятежников сдались красным и после переформирования были отправлены на фронт. Тем временем продолжались действия флотов сторон в Финском заливе. 4 июня эсминцы «Гавриил» и «Азард», вышедшие в Копорский залив при поддержке линкора «Петропавловск», чтобы не допустить высадки десанта противника, были атакованы английской подводной лодкой L-55, но потопили ее, случайно загнав в ходе боя на минное поле461. В ночь на 18 июня английский торпедный катер в районе Толбухина маяка атаковал и торпедировал крейсер «Олег», который затонул за 12 минут, унеся с собой около 50 человек. Таблица 9. Численность войск Западного фронта на 15 июня 1919 г.462 Армия 7-я 15-я 16-я 12-я Итого

Штыки 52 560 21 000 12 310 45 110 130 980

Сабли 1 600 1 850 640 4 000 8 090

Орудия 449 103 125 120 797

Пулеметы 972 699 270 914 2 855

Ликвидация мятежей в фортах позволила советскому командованию предпринять ряд контратак и 16—20 июня несколько потеснить противника. 21 июня главные силы 7-й армии перешли в наступление на нарвском направлении и к 25 июня отбросили противника на своем правом фланге. По всему фронту развернулись ожесточенные сражения. 24 июня Главком Красной армии представил РВСР доклад о положении на фронтах, в котором указал, что «важнейшие операции, неудачные для нас, были на Западном и Южном фронтах. На первом противник, прорвав наше расположение, отбросил нас от важного оборонительного рубежа по р. Нарове, Псковскому и Чудскому озерам и от псковских позиций. Мы потеряли такие важные центры политической жизни образовывающихся самостоятельных республик Латвии и Литвы, как Ригу и Вильно, вместе с Ригой мы потеряли свободный выход в Балтийское море, запертое в Финском заливе Финляндией. В связи с этими неудачами для Петрограда создалась прямая угроза, для парирования которой теперь принимаются все возможные меры. Операции на этом фронте в настоящее время затихли, но не прекратились, и обе стороны готовятся к новым операциям»463. 26 июня командующий Западным фронтом приказал 7-й 138

армии, «по прибытии подкреплений с Восточного фронта, перейти в энергичное наступление на нарвском направлении, направив главный удар так, чтобы прижать большую часть действующих здесь сил противника к морю. Одновременно с тем перейти к активным действиям и в псковском направлении». 15-я армия должна была продолжать наступление своим левым флангом на линию оз. Диена — Годуцишки и далее на рубеж Ново-Александровск и Ново-Свенцяны. 16-й армии следовало продолжать наступление для выхода на линию Ново-Свенцяны — Михалишки и далее по р. Вилия464. Войска 7-й армии стремились наступать по всему фронту, не концентрируя силы. В результате боевые действия красных свелись к медленному оттеснению войск противника за счет численного превосходства. Части Северо-Западной армии упорно оборонялись, неоднократно переходя в контратаки. Многие населенные пункты несколько раз переходили из рук в руки. Ожесточение воюющих было столь велико, что обе стороны неоднократно расстреливали пленных. 3 июля советские войска заняли Копорье, 5 июля — Волосово, а 8 июля — станцию Вруда. Несмотря на попытки командования Западного фронта добиться более целенаправленных действий войск 7-й армии, части на фронте буквально ежедневно получали новые задачи для наступления, что лишь увеличивало хаос. Опасаясь, что красные могут захватить переправы на р. Луга, белые упорно контратаковали советские части, наступавшие по побережью Финского залива. По мнению генерала А.П. Родзянко, изложенному в его докладе генералу H.H. Юденичу от 26 июля, следовало оставить Ямбург и отвести главные силы армии в район Пскова. Оттуда следовало наносить удар на Порхов, Новгород и Чудово для охвата Петрограда с юга. Однако, исходя из того факта, что от Ямбурга до Петрограда гораздо ближе, чем от Пскова, генерал H.H. Юденич не поддержал эту идею465. По ту сторону фронта По мере развития наступления на Петроград взаимоотношения между русскими белогвардейцами и белоэстонским правительством ухудшались. Главной причиной такого развития событий было враждебное отношение русских белогвардейцев к самостоятельности Эстонии и других государственных образований, возникших на северо-западных рубежах бывшей Российской империи. Представители белогвардейцев слали английскому и французскому правительствам жалобу за жалобой на то, что белоэстонские власти тормозят организацию антибольшевистских сил и не желают с ними сотрудничать. Эти жалобы были благосклонно приняты в Лондоне и Париже, где представителям Эстонии неоднократно заявляли, что отказ от сотрудничества с русскими белогвардейцами может обернуться для их правительства «трудностями». В условиях военных успехов и налаживания тесных связей с правительствами стран Антанты командование Северного корпуса не намеревалось больше считаться с белоэстонским правительством и распоряжениями главнокомандующего генерал-майора Й. Лайдонера. Белоэстонское военное командование старалось не обострять взаимоотношений с Северным корпусом. Приказом главнокомандующего от 3 июня вместо подавшего в отставку полковника А.Ф. Дзерожинского командиром корпуса был утвержден вступивший в должность еще 1 июня генерал-майор А.П. Родзянко, ко139

торого в правительственных кругах Ревеля считали другом Эстонии. Поначалу генерал попытался наладить отношения между командованием корпуса и эстонскими властями, однако вскоре и он присоединился к общему враждебному отношению корпусного командования к Эстонии. Понятно, что власти самопровозглашенных государств Прибалтики опасались контактов между русскими белогвардейцами, Германией и командованием ландесвера. 8 июня в Нарву из Риги на самолете прилетели немецкий лейтенант и бывший российский сенатор Н. Нейдгардт. Затем прибыли еще два самолета. Эстонские власти арестовали пассажиров, которые были освобождены лишь по настоянию генерала А.П. Родзянко466. Документы, обнаруженные в самолете, свидетельствовали о готовности ландесверовцев поступить на русскую службу при условии наделения немецких наемников землей по 15—20 га на человека в Курляндии, Лифляндии или Эстляндии. В одном из писем подчеркивалось, что в случае успеха Северного корпуса пора будет «прекратить анекдот о политической независимости прибалтийского региона» и что Юденич должен будет войти в Ревель и восстановить там российскую власть. 10 июня на заседании белоэстонского правительства рассматривался вопрос о взаимоотношениях с Северным корпусом. По соглашению от 6 декабря 1918 г. Северный корпус должен был подчиняться командованию эстонских вооруженных сил только во время боевых действий на территории Эстонии. Поэтому было решено, что прежний статус Северного корпуса в Эстонии в качестве наемного воинского формирования больше невозможен и новые взаимоотношения с корпусом должны строиться «как между двумя соседями». Конфликт с Северным корпусом обострился в результате инцидента с Ингерманландским полком, который был снаряжен и обеспечен белоэстонскими властями, но находился в оперативном подчинении Северного корпуса. Поскольку командование полка пыталось управлять занятыми им территориями, объявив, например, мобилизацию, это вызвало острый конфликт между полком и Северным корпусом. В конце мая 1919 г. генерал А.П. Родзянко появился в штабе полка и заявил, что он не знает никакой Ингерманландии. Все должны подчиняться российским законам, всяческая политическая деятельность возбраняется, в случае же, если полк не будет подчиняться распоряжениям Родзянко, его разоружат. Родзянко также заметил, что полку не следует надеяться на помощь Эстонии, поскольку вовсе не известно, будет ли она в будущем Эстонией, а может, Россией или даже Турцией. 16 июня генерал-майор Й. Лайдонер приказал командиру Ингерманландского полка согласовывать все административные вопросы с командиром Северного корпуса. Но именно в этот день Северный корпус разоружил полк. На следующий день была прекращена деятельность Ингерманландского комитета. Разоружение отряда вызвало острую стычку между верховным белоэстонским командованием и командованием Северного корпуса, в которую вмешались и представители военной миссии стран Антанты. В конце концов, оружие полку вернули, но о его совместных действиях с Северным корпусом не могло быть и речи. Ингерманландский полк был отведен на территорию Эстонии467. 19 июня генерал-майор Й. Лайдонер телеграфировал генерал-майору А.П. Родзянко, что в связи с пребыванием Северного корпуса на территории России соглашение между корпусом и Эстонией утратило силу и что он считает нужным отказаться «от своих прав и обязанностей командующего кор140

пусом». В ответ из штаба корпуса сообщили, что он вышел 19 июня из состава эстонской армии и переименован в Северную армию (с 1 июля по просьбе представителей Антанты Северная армия была переименована в Северо-Западную). Одновременно отмечалось, что в соответствии с распоряжением «Верховного правителя» России адмирала A.B. Колчака главнокомандующим «всеми российскими вооруженными сухопутными и морскими силами, действующими против большевиков в Прибалтийском районе», назначен с 5 июня генерал H.H. Юденич. Сам генерал, которому 16 июня был передан от Колчака 1 млн франков, по-прежнему пребывал в Гельсингфорсе, и его роль в качестве главнокомандующего оставалась поначалу формальной. Фактически он приступил к исполнению своих обязанностей лишь 23—26 июня, когда совершил поездку на фронт. Офицеры Северной армии согласились подчиниться Юденичу в надежде на помощь Колчака и Антанты, а также на содействие Финляндии и Эстонии. Объявив войскам о своем назначении главнокомандующим, генерал вернулся в Гельсингфорс, где продолжал переговоры с К. Маннергеймом о совместном походе на Петроград. Кроме того, в тот момент он не получил обещанной помощи Антанты и ему нечего было предложить войскам468. Отношение Юденича к Эстонии и другим государствам Прибалтики характеризует его заявление: «Эстонцы требуют признать за ними право самоопределения. Великой державой хотят сделаться... Никакой Эстонии нет. Это — кусок русской земли, российская губерния. Эстонское правительство — шайка уголовных преступников, захвативших власть, и с нею я разговаривать не стану»469. Более прагматичную позицию занимал генерал А.П. Родзянко, заявлявший: «Вот сначала возьмем Петроград, а потом повернем штыки на Ревель», поэтому «дайте им какое хотят признание, потом возьмем два корпуса и покажем...»470. Убедившись, что Северная армия не в состоянии более наступать, H.H. Юденич вновь попытался втянуть в войну Финляндию, войска которой, по его мнению, должны были нанести удар по Петрограду, занять город и продвинуться на юг до станции Бологое. Собственно, еще к концу мая 1919 г. финское командование разработало в общих чертах план этой операции, но военные представители Антанты требовали совместных действий с русскими белогвардейцами. Еще 9 июня Верховный совет Антанты сообщил в Гельсингфорс, что союзники не возражают против антибольшевистской операции финской армии. Однако финское руководство волновал вопрос о признании A.B. Колчаком независимости Финляндии и территориальной компенсации на Крайнем Севере и в Карелии. Понятно, что руководство русского Белого движения было совершенно не готово к подобным уступкам. Тем более что в ходе дальнейших переговоров эти требования финнов имели тенденцию к расширению. 23 июня A.B. Колчак направил К. Маннергейму письмо, в котором просил поддержать H.H. Юденича, но постарался обойти вопрос о признании независимости Финляндии. Однако в ответном письме от 10 июля Маннергейм фактически прямо заявил, что пока не будет признана независимость Финляндии, никакой помощи не будет471. Кроме того, выяснилось, что Англия, поддерживавшая на словах идею совместной операции, не выразила готовности к поставкам вооружения и снаряжения в Финляндию. Понятно, что эта позиция Лондона настораживала русских белогвардейцев, которые должны были принять условия финнов, не имея никаких гарантий их реального участия в борьбе с большевиками. Со своей стороны Маннергейм, исхо141

дя из учета внутриполитической ситуации в Финляндии и не добившись никаких уступок от русского Белого движения и военных поставок от Антанты, решил не спешить с открытым вмешательством в Гражданскую войну в России. 25 июля состоялись выборы президента Финляндии, которые Маннергейм проиграл и был вынужден покинуть страну. Стало очевидно, что никакой реальной поддержки Юденич в Гельсингфорсе не получит, и 26 июля генерал уехал в Ревель472. Понятно, что эстонские представители старались добиться дипломатического признания Эстонии Парижской мирной конференцией. Однако хотя в Париже и была образована Балтийская комиссия, было очевидно, что Антанта не готова признать новые государственные образования в Прибалтике. В принципе, английское руководство не исключало признания прибалтийских стран де-факто, но Франция и США были с этим решительно не согласны. Как отмечалось в инструкции начальнику французской военной миссии в Латвии от 18 апреля 1919 г., Франция не желает окончательного отделения «России от прибалтийских государств, через которые эта страна сообщается с морем и на которые ей придется рано или поздно напасть после заключения общего мира, если они не будут связаны с ней федеративными узами, обеспечивающими, помимо всего прочего, достаточную автономию их внутренней жизни»473. 19 мая Учредительное собрание Эстонии приняло «Акт о независимости», который означал «окончательный разрыв тех связей, которые соединяли ее с Россией на протяжении двух последних столетий»474. Но добиться в Париже признания независимости Эстонии не удалось. Учитывая успехи войск адмирала A.B. Колчака, Верховный совет Антанты решил, что без согласия будущего правительства России прибалтийский вопрос решаться не будет. 26 мая Антанта направила Колчаку ноту, в которой предлагалось согласиться на признание независимости Финляндии и автономии Прибалтики в составе Российской республики475. В ответной телеграмме 3 июня адмирал заявил о готовности «признать фактически существующее финляндское правительство, обеспечивая ему полную независимость во внутреннем устройстве и управлении Финляндией, окончательное же решение вопроса о Финляндии принадлежит Учредительному собранию». Было также заявлено о готовности признать автономию Эстонии, Латвии и Литвы. 12 июня Антанта одобрила ответ Колчака и признала его «Верховным правителем» России476. Для прибалтийских стран стала вырисовываться перспектива их сохранения в составе Российского государства. 17 июня Эстония, Латвия и Литва выразили протест против непризнания их независимости Колчаком. 2 июля они просили Верховный совет Антанты передать вопрос о признании их независимости в Лигу Наций, а до его решения признать их дефакто. Однако это предложение было отклонено. Лишь 20 августа страны Антанты решили временно считать Эстонию, Латвию и Литву автономными государственными образованиями, правомочными вступать в официальные сношения с союзниками477. По мере отступления Красной армии на восток в Прибалтике оживлялись старые противоречия. Захватническая политика Германии и благосклонное отношение западных держав к действиям находившихся в Латвии и Литве немецких войск привели летом 1919 г. к серьезному вооруженному конфликту в антисоветском лагере. После захвата Риги генерал-майор Р. фон дер Гольц попытался использовать благоприятную ситуацию и под прикрытием анти142

большевистских лозунгов подчинить своему контролю как можно большую территорию. Для маскировки своих намерений генерал постепенно переводил части «Железной» дивизии в состав Балтийского ландесвера, который считался войсками правительства А. Ниедры. Удовлетворенная взятием Риги Антанта не противилась новому замыслу генерала, который «порекомендовал» Ниедре создать новый Народный совет. Вместе с тем Англия потребовала от фон дер Гольца установить определенную демаркационную линию, далее которой на север ему продвигаться не следовало, поскольку там не было советских войск. Со своей стороны США поддержали идею занятия всей Латвии войсками «правительства Ниедры». Пользуясь поддержкой Вашингтона, генерал двинул свои войска к Вендену (Цесису), который уже был занят белоэстонскими и белолатышскими частями. В Либаве английские корабли оказались под прицелом немецких орудий, а 5 младших офицеров, сошедших на берег, были арестованы немецким патрулем478. Тем временем главное командование пограничной охраны «Север», обеспокоенное ситуацией в Западной Пруссии, еще 9 мая распорядилось перебросить туда 1-ю гвардейскую резервную дивизию, перевозка которой началась 28 мая479. 29 мая командир Балтийского ландесвера майор А. Флетчер отдал приказ занять всю Северную Латвию и выйти на рубеж Лубанское озеро — Псковское озеро. 30 мая Антанта заявила Германии об отказе от требования отозвать войска Р. фон дер Гольца из Прибалтики480. Наступление началось 31 мая и проходило без существенных стычек, поскольку части Армии Советской Латвии уже отошли. 2 июня подразделения ландесвера вышли к Вендену, где располагались подошедшие накануне с севера части белой Северо-латышской бригады. Вечером 2 июня в Венден прибыл и бронепоезд № 2 белоэстонской армии, а позднее и бронепоезд № 3. Командир немецкого отряда заявил, что ему дан приказ «освободить» всю Северную Латвию. Генерал фон дер Гольц потребовал отвести эстонские части на линию Гайнаш — Валка — Изборск и «обратить их против большевистского фронта, выступив совместно плечом к плечу с немецкими войсками Германии и вооруженными силами Латвии»481. Для прояснения обстановки было решено созвать 4 июня в Вендене совещание, на которое, однако, немецкие представители не прибыли. Белоэстонское военное командование потребовало от командования немецких войск, чтобы части ландесвера не продвигались севернее линии р. Аа (Гауя) — Зегевольде (Сигулда) — Нитау (Нитауре) — Ней-Шваненбург (Яунгулбене), а там, где они перешли эту линию, отвели бы свои войска в течение 12 часов с момента получения данного требования482. 5 июня бронепоезда белоэстонской армии были посланы проконтролировать, отвел ли Балтийский ландесвер свои части за указанную линию. Около моста через реку Амата по отряду разведчиков с бронепоезда был открыт огонь. Вслед за тем немецкие солдаты пытались атаковать бронепоезд № 2, но были скошены огнем его пулеметов. Эта стычка послужила сигналом к ожесточенным боям между частями Р. фон дер Гольца и белоэстонскими и белолатышскими войсками. В ночь на 6 июня ландесвер перешел в наступление и на следующий день занял Венден. 8 июня эстонские части безуспешно пытались отбить город. Отразив их атаки, ландесвер вновь перешел в наступление, несколько потеснив противника на север. Правда, командование ландесвера убедилось, что легкой победы не будет. Обе стороны стали подтягивать в район Вендена дополнительные 143

силы. Этот вооруженный конфликт вызвал беспокойство в правительственных кругах стран Антанты. По требованию военной миссии Антанты представители противоборствующих сторон были приглашены 9 июня в Венден на переговоры, которым руководил американский подполковник У. Грин. Утром 10 июня под нажимом представителей Антанты было заключено перемирие на 10 дней. Генерал-майор Й. Лайдонер признал, что оно неприемлемо для народных масс: «Хотя народ недоволен перемирием, мы должны все же согласиться на него, потому что таково желание союзников, и мы не можем идти против их воли. Нам надо выполнять их волю». После заключения перемирия представители Антанты пытались диктовать военному командованию Эстонии крайне неблагоприятные условия. План Грина предусматривал, чтобы антисоветский фронт белоэстонских войск простирался на юге до Ней-Шваненбурга, причем их тылы в Латвии оставались бы в руках немцев. Поскольку эстонское командование было достаточно хорошо осведомлено о целях группы фон дер Гольца, этот план не был принят. Генерал Й. Лайдонер сообщил, что он согласен передать Северную Латвию только правительству К. Ульманиса. Белоэстонские войска и латвийская бригада получили приказ быть готовыми к военным действиям против ландесвера. Вспыхнувший в антисоветском лагере на территории Латвии вооруженный конфликт вызвал к себе внимание и на Парижской мирной конференции. 13 июня Верховный совет Антанты решил запретить Р. фон дер Гольцу продвигаться далее на север Латвии. Вместо Грина полномочным представителем военной миссии Антанты был назначен английский генерал-лейтенант Г. Гоф, который был уполномочен давать советы Эстонии, Латвии и Литве «по всем вопросам, касающимся организации, снабжения и обучения местных сил и добровольцев, которых удастся привлечь из других стран», а также «о наилучших способах борьбы с большевиками»483. 19 июня Антанта потребовала от Германии, чтобы фон дер Гольц отвел свои войска из Либавы и Виндавы и прекратил наступление в сторону Эстонии484. Формально Германия согласилась удовлетворить это требование, но вместе с тем посоветовала фон дер Гольцу вступить со всем своим корпусом в состав латвийской армии правительства А. Ниедре и попытаться оккупировать Латвию под новым флагом. Естественно, генерал и не думал отказываться от своих намерений и использовал перемирие для сосредоточения войск в районе Вендена. Чтобы замаскировать участие немецких войск в военных действиях, «Железная» дивизия 18 июня в полном составе формально перешла на службу правительству Ниедры. Фактически же командовал ею по-прежнему генерал-майор фон дер Гольц. 17 июня ландесвер держал на фронте примерно 2 тысяч человек. 18 и 19 июня «Железная» дивизия получила пополнение, увеличив свои силы до 8,5 тыс. штыков, 665 сабель, 70 орудий, 522 пулеметов и 1 бронепоезда. Всего же в боях в Северной Латвии под началом фон дер Гольца участвовало примерно 20 тысяч человек. В начальный период боевых действий белоэстонские части (3-я дивизия, 2-й латышский полк, два бронепоезда) насчитывали 6 889 штыков, 65 сабель, 32 орудия, 248 пулеметов, 3 бронепоезда и 3 бронемашины, но в результате постоянного подхода подкреплений их численность к концу июня 1919 г. выросла примерно до 16 тысяч человек. Войска фон дер Гольца были хорошо оснащены боевой техникой. У них было значительно больше артиллерии и пулеметов, чем у белоэстонских войск. Во время боев в небе кружили немецкие самолеты, осуществлявшие разведку, 144

управлявшие артиллерийским огнем и атаковавшие противника пулеметным огнем на бреющем полете. Только бронепоездов у белоэстонцев было больше, чем у немцев. 18 июня А. Флетчер по радио потребовал от белоэстонского командования, чтобы оно приступило к выполнению плана У. Грина и к утру 19 июня отвело свои войска на 10 км к северу. В случае невыполнения требования он грозил разорвать перемирие. Наступление войск Р. фон дер Гольца началось утром 19 июня. «Железная» дивизия форсировала к западу от Вендена реку Аа (Гауя) и стала продвигаться в направлении поселков Лемзаль (Лимбажи) и Рооп (Страупе), который был занят 20 июня. Рано утром 21 июня к северо-востоку от Вендена вдоль железной дороги Рига — Валка в направлении Вольмара перешел в наступление и ландесвер. Попавший под сильный удар 2-й латышский полк отступил. В образовавшийся во фронте 3-й белоэстонской дивизии 5-километровый прорыв устремились части ландесвера, продвигаясь в направлении железнодорожной станции Лоде, где два эстонских бронепоезда вели ожесточенный бой с бронепоездом и полевыми батареями немцев. Хотя немцам удалось 21 июня занять станцию, белоэстонцы в самый критический момент боя получили подкрепление — отряд Куперьянова и еще 1 бронепоезд с десантным батальоном, что позволило им остановить наступление ландесвера. Положение у железнодорожной станции Лоде облегчило и то обстоятельство, что немецкий бронепоезд получил сильные повреждения и был вынужден выйти из боя. 21 июня генерал-майор Й. Лайдонер отдал приказ о переходе в контрнаступление. В распоряжение действовавшей в Латвии войсковой группы были переданы дополнительные силы. Прибывшие 22 июня на фронт отряд «калевцев» и 2-й батальон 1-го полка немедленно вступили в бой и окончательно преградили немцам путь на Вольмар. Затем они перешли в контрнаступление, и при поддержке других частей выбили немцев из района Стюрценгоф (Старте) и Скангал (Скангале) к востоку от железной дороги Вольмар — Венден. Части расположенной на правом крыле войсковой группы фон дер Гольца «Железной» дивизии попытались 22 июня под командованием майора Г. фон Клейста при сильной артиллерийской поддержке продолжить наступление. В тяжелых боях подразделения белоэстонского 9-го пехотного полка сумели отбить атаки, и сами перешли в контрнаступление. Вечером немцы, избегая окружения, отошли. Поздно вечером 22 июня командование 3-й белоэстонской дивизии отдало приказ об общем наступлении. Когда же дивизия и дивизион бронепоездов начали рано утром 23 июня наступление, оказалось, что основные силы противника за ночь отошли по всему фронту. Венден остался оборонять лишь арьергард, поддерживаемый одним бронепоездом. После короткой схватки немцы оставили город. После оставления Вендена командование ландесвера решило создать сильную оборонительную позицию к западу от Зегевольде, в районе Хинценберга, примерно в 45 км от Вендена. Организация сопротивления на южном берегу реки Аа и в районе шоссе Псков — Рига облегчалась возведенными там еще в период Первой мировой войны оборонительными сооружениями. На северном берегу реки была сосредоточена состоявшая из пяти батальонов «Железной» дивизии ударная группа, которой поставили задачу разгромить правое крыло наступавших эстонских и латышских войск и взять инициативу в свои руки. Но немецким войскам не удалось остановить наступле145

ние эстонско-латышских войск, которые 24 июня овладели Зегевольде. В тот же день 3-я эстонская дивизия и дивизион бронепоездов получили приказ главнокомандующего продолжать наступление и, по возможности, совместно с латышскими частями овладеть Ригой. Два — три дня наступление белоэстонских войск протекало успешно, и 26 июня они вступили в Хинценберг. 27 июня наступающие эстонские и латышские части подошли к сильно укрепленным позициям противника на подступах к Риге по линии устье реки Аа, озер Штинт (Кишэзерс) и Егель (Юглас), реки Малый Эгель (Маза Югла), Кирхгольм (Саласпилс). Хорошо укрепленная оборонительная линия здесь была создана еще во время Первой мировой войны. Тем временем прибывший в Ревель генерал Г. Гоф в целом поддержал действия белоэстонского военного командования и потребовал вывести немецкие войска из Виндавы и Либавы, что и было исполнено в тот же день. 27 июня в Либаве прибывший накануне из Ревеля генерал Гоф восстановил правительство К. Ульманиса485. Теперь в Латвии оказалось 2 правительства, каждое их которых объявило мобилизацию в свою армию. Лозунг борьбы с остзейскими баронами встретил заметный отклик среди латышского населения, и правительство Ульманиса стало набирать популярность. С 30 июня до 2 июля на подступах к Риге шли кровопролитные бои. После прорыва оборонительной линии войск фон дер Гольца судьба Риги в военном отношении была решена. С разрешения генерала Г. Гофа белоэстонские войска открыли огонь по городу зажигательными снарядами, а командование настаивало на отводе немецких войск в Курляндию. В ночь на 3 июля Балтийский ландесвер и «Железная» дивизия были отведены за Западную Двину. Белоэстонские и белолатышские войска должны были войти в Ригу 3 июля. В этой ситуации фон дер Гольц через американскую миссию запросил перемирия. 3 июля в Штрасденхофе (Страздумуйже) у озера Егель был подписан договор о перемирии, согласно которому германские войска обязаны были 5 июля оставить Ригу и уйти в Курляндию. Кроме того, запрещалось «любое продвижение вперед германских войск в Латвии, за исключением такого, которое направлено против большевистских войск Российской Советской Республики...»486. Потери эстоно-латышских войск в боях с немецкими частями убитыми и ранеными составили 1 153 человек (из них эстонцы потеряли 984 солдата и 40 офицеров, а латыши — 124 солдата и 5 офицеров). Потери войск фон дер Гольца также были значительны, однако установить точное число убитых и раненых невозможно. Отошедший с побережья и от Риги корпус в составе 35 тысяч человек к 13 июля сосредоточился в районе Митава, Туккум, Тальсен. Соответственно Ригу покинуло и «правительство Ниедре». Обязанности гражданского губернатора города взял на себя представитель английской миссии подполковник С. Таллентс, а военного — американский подполковник Э. Доули. 8 июля генерал Г. Гоф привез в Ригу правительство К. Ульманиса, которое по указанию генерала было 13 июля реорганизовано: 6 мест в нем занимали латыши, 3 места было предоставлено представителям прибалтийских баронов и 1 — местной еврейской буржуазии. Естественно, правительство отказалось выполнить договор о наделении немецких добровольцев землей в Латвии. Вместо А. Флетчера командиром включенного с 6 июля в состав латвийских вооруженных сил и переброшенного на фронт против Красной армии Балтийского ландесвера был назначен капитан 1 ранга Г. фон Таубе, деятельность которого контролировал назначенный 12 июля шефом 146

ландесвера английский подполковник Г. Александер — будущий командующий англо-американскими войсками в Тунисе в 1943 г. По инициативе Великобритании в Париже была выработана общая точка зрения, заключавшаяся в том, что основную тяжесть антибольшевистской борьбы в Прибалтике должны нести местные буржуазные правительства. Верховный совет Антанты и «Совет четырех» пришли к выводу, что германские войска осуществляют в Прибалтике опасную политику и их надо оттуда эвакуировать. Вместе с тем страны Антанты были по-прежнему заинтересованы в использовании немецких войск в антисоветской войне и не спешили предпринять каких-либо конкретных шагов для их эвакуации из Прибалтики. 25 июля английские представители определили нейтральную зону между германскими и латвийскими войсками в Курляндии487. Союзники также не препятствовали пополнению войск Р. фон дер Гольца, в распоряжение которого летом 1919 г. стали прибывать отряды из бывших русских военнопленных в Германии. Так, 14 июня в Митаву прибыл отряд полковника П.Р. Бермонта-Авалова численностью в 3,5 тысячи человек. Военный конфликт с ландесвером способствовал значительному росту популярности эстонского правительства среди эстонского населения. Основная масса населения небезосновательно видела в ландесвере силу, представлявшую остзейских помещиков, и была готова сражаться против исторического врага эстонского народа. Только представители «Маалийта» считали боевые действия против ландесвера недопустимыми, поскольку они ослабляли антисоветский фронт. Со своей стороны эстонские коммунисты в своих изданиях указывали на то, что именно разгром Советской Латвии объединенными силами ландесвера и белоэстонской армии сделал угрозу со стороны ландесвера реальной. 8 листовках Эстонского ЦК Коммунистической партии от 1 июля 1919 г., критиковалось отношение буржуазных властей к прибалтийским баронам, с одной стороны, и к революционному рабочему классу — с другой: «Война против баронов в полном разгаре— поэтому газеты баронов выходят в Таллине, Тарту свободно, орган же рабочих, орган эстонских профсоюзов — «Тэ хяэл» закрыт... Война против баронов в полном разгаре! И поэтому все тюрьмы полны рабочих, а все поместья, дворцы и рестораны — баронов, и мызные работники тянут рабскую лямку за 150 пенни в день!»488. Еще один узел противоречий сложился на юге Прибалтики. Получая помощь от Германии и стран Антанты, белолитовское правительство старалось создать свою армию. Литва просила о помощи и Польшу, что было горячо одобрено Францией, делавшей ставку на сильное польское государство как на оплот французского влияния в Восточной Европе. Со своей стороны Литва 5 апреля заявила о готовности сотрудничать с Польшей в борьбе против большевиков. Однако, когда польские войска 19—21 апреля захватили Вильно, выяснилось, что речь идет не о помощи, а об оккупации поляками литовских земель. Польско-литовские отношения обострились, начались военные столкновения, и Литва обратилась к Антанте за поддержкой против польской экспансии. В результате 26 апреля Верховный совет Антанты принял решение, обязывающее Литву и Польшу прекратить военные действия. 9 мая было подписано перемирие, но польские войска оставались в занятых ими районах. За всеми этими решениями без труда угадывалось стремление Франции к усилению Польши. Кроме того, у стран Антанты вызывали опасения слишком близкие, по их мнению, связи Литвы с Германией. Так, 15 мая 147

член американской военной миссии подполковник Э. Доули докладывал из Ковно, что «литовское правительство существует только по имени... Литва полностью подчинена немцам, как если бы она была частью территории Германии»489. 23 мая Литва просила Верховный совет Антанты назначить комиссию «для расследования литовско-польского конфликта», но ответа не последовало. Одновременно между Польшей и Литвой продолжались переговоры о сотрудничестве против красных, но если Варшава настаивала на создании польско-литовской федерации, то Ковно пытался добиться признания польской стороной Литовского государства со столицей в Вильно490. Попытки Литвы получить вооружение от Франции, несмотря на длительные переговоры, не привели к конкретному соглашению. Французское руководство опасалось, что, получив вооружение, Литва возобновит военные операции против Польши. Тем более что, пользуясь покровительством Парижа, Варшава продолжала постепенно расширять зону оккупации в Литве, которая 6 июня просила Антанту провести демаркационную линию. 13 июня литовское правительство вновь обратилось к Верховному совету Антанты с просьбой повлиять на Польшу, чтобы она прекратила наступление, и установить временную демаркационную линию. В конце концов, Антанта по предложению Франции 18 июня установила демаркационную линию между польскими и литовскими войсками в 5 км западнее железной дороги Гродно — Двинск. В тот же день представителям Антанты была передана благодарность «за осуществление давнишнего пожелания литовского правительства»491. Французская военная миссия в Ковно нотой от 27 июня сообщила правительству Литвы, что «демаркационная линия между Польшей и Литвой не должна рассматриваться как окончательная граница и ни в коем случае не может предрешить постановление мирной конференции о границах двух государств»492. Однако 6 июля с разрешения Франции польские части заняли Давги (Даугай), Бутрыманцы (Бутримонис), Стоклишки (Стаклишкес), Жижморы (Жежмаряй), откуда были отведены германские добровольцы, отошедшие к 10 июля на линию Черный Брод — Берзники —Лождзее (Лаздияй) —Симно (Симнас), а 11 июля покинувшие также и Ковно. В ответ на литовскую ноту протеста от 7 июля, Франция 18 июля установила новую демаркационную линию в 15— 20 км севернее железной дороги Варшава — Двинск, что, впрочем, не мешало польскому командованию не считаться с ней. Кроме того, «линия Фоша» передавала Польше территорию вокруг Августова и Сувалок, где находились германские добровольческие части. Соответственно, 12—19 июля в Августове прошли германо-польские переговоры, завершившиеся подписанием договора о передаче окрестностей этого города полякам в период с 23 по 26 июля. Сам Августов немцы передали полякам 26 июля. В связи с сокращением территории, контролируемой германскими войсками, добровольческий корпус «Дибич» был 23—31 июля переброшен в район Шавли, где сменил бригаду «Шавли», отправленную в середине августа 1919 г. в распоряжение губернаторства «Либава». В дальнейшем Антанта настоятельно требовала отвода германских добровольческих войск из Литвы, а также за установленную ею польско-литовскую демаркационную линию. В итоге 21 августа был подписан германо-польский договор о передаче полякам района Сувалок. В период с 30 августа по 5 сентября последние германские части были отведены в Восточную Пруссию, после чего 15 сентября Добровольческий резервный корпус был расформирован493. Так как еще 8 мая германское командование 148

передало Сейны и его окрестности под управление литовской администрации, Варшава организовала там 23—28 августа восстание польского населения, что позволило представить занятие этого района польской армией как освобождение соплеменников494. Несмотря на то, что в начале августа 1919 г. в ходе литовско-польских переговоров была установлена новая демаркационная линия в пользу Польши, польские войска заняли Жосли (Жасляй), Ширвинты (Ширвинтос), Гедройцы (Гедрайчай) и Маляты (Молетай)495. На конец августа 1919 г. поляки готовили переворот в Ковно, но литовские военные сорвали этот замысел, арестовав 150 поляков496. Понятно, что в этих условиях отношение литовского общества как к Польше, так и к Франции постепенно ухудшалось. Контрнаступление Красной армии В ходе начавшегося советского наступления под Петроградом командование Красной армии 22 июня решило провести операцию по окончательному разгрому финских добровольцев на территории между Ладожским и Онежским озерами. Советским частям было приказано: «1) Отбросить противника за границу Финляндии. 2) Выйти на линию: граница — Водлозеро — Пряжа. 3) По Петрозаводскому шоссе соединиться с Петрозаводской группой и составить сплошной фронт. Для этого одной группе Олонецкого участка вести наступление от реки Тулоксы к реке Видлица и далее, до границы. Действовать совместно с Онежской флотилией. Вторая группа должна вести наступление от Ламбозеро на запад к Утозеро — Сорочья гора, Тулос-озеро, Тихвери и далее к Видлице и границе на соединение с первой группой. Заняв указанную линию, выйти на линию: граница — Водлозеро — Пряжа. Онежской флотилии сбить артиллерию противника и высадить десант по указанию начальника Олонецкого участка»497. Скрытно подготовив новую операцию, советские войска 27 июня перешли в наступление, которое было поддержано высадкой 2 десантов с кораблей Онежской военной флотилии в тылу противника. В первый же день операции была освобождена Видлица, являвшаяся основной базой финнов. Трофеями советских войск стали 11 орудий, 28 пулеметов, около 2 тысяч винтовок, боеприпасы и продовольствие. 30 июня войскам была поставлена задача «границ не переходить, но быть в полной боевой готовности отразить удар»498. Используя этот успех, советские войска к 8 июля на всем фронте отбросили противника к финляндской границе, ликвидировав его плацдарм в междуозерном районе499. Позднее, 1 августа, этот участок фронта был передан в состав 6-й армии. Тем временем 15 июня войска Южной группы 7-й армии получили приказ на атаку Пскова, но 17 июня выполнение этого приказа было отложено до очищения тыла от банд. Надеясь на осложнение германо-польских отношений в связи с предстоящим подписанием Версальского договора, командующий Западным фронтом 16 июня приказал 15-й и 16-й армиям подготовиться к развитию «активных действий для овладения [линией] Вильно —Лида — Барановичи, утраченной нами в апреле». Считалось, что до прибытия к противнику подкреплений советские войска сумеют выйти на линию Двинск — Свенцяны — Ошмяны500. Однако подготовка к наступлению затянулась. Перейдя в наступление, 20—28 июня части Южной группы 7-й армии вышли на 149

подступы к Пскову, но были отброшены. 27 июня 7-я армия получила приказ готовиться к общему наступлению на Псковском участке фронта. 6 июля войска 15-й армии на своем левом фланге отбили атаки белолатышей на Рудзиты, а 10 и 14 июля — на Ливенгоф. Еще 5 июня советское Эстляндское правительство прекратило свою деятельность. 12 июня Заграничное бюро ЦК эстонской компартии направило в ЦК РКП(б) письмо, в котором содержался анализ сложившейся в Эстонии политической обстановки и высказывалось следующее предложение: «В случае подхода Красной Армии к Эстляндской границе желательно, чтобы правительство Российской Республики предложило мир белоэстонскому правительству; причем, если бы белоэстонцы прекратили активные военные действия, не следовало бы наступать на Эстляндию и не обстреливать пограничных пунктов (Нарва) и т.д.»501. Прошедший 3—4 июля в Москве пленум ЦК РКП(б) принял решение об усилении обороны Петрограда. Пленум обязал Советское правительство разработать и опубликовать декларацию о том, что Красная армия уважает суверенитет Эстонии и Финляндии и в ходе операций против белогвардейцев не нарушит их государственных границ. Эта декларация должна была продемонстрировать готовность РСФСР к установлению мирных отношений с соседними государствами. На заседании ВЦИКа в начале июля 1919 г. декларировалось, что Красной армии дано распоряжение не пересекать границы Финляндии и Эстонии, а также, что Советское правительство готово начать мирные переговоры с Эстонией. Новым командующим Западным фронтом был назначен В.М. Гиттис, а членами РВС фронта — И.В. Сталин, Р.И. Берзин, А.И. Потяев. Командующим 7-й армии стал М.С. Матиясевич. 21 июля новый главнокомандующий Красной армией С.С. Каменев указал РВС Западного фронта на необходимость «изгнать все белогвардейские банды, которые проникли из Финляндии и Эстляндии в пределы Советской России. В то же время вам надлежит по-прежнему неуклонно поддерживать принятые вами меры к тому, чтобы ни одна из вверенных вам частей не переходила границ Финляндии и Эстляндии»502. Соответствующая декларация была передана и по радио503. Тем временем к 5 июля в советских войсках под Псковом насчитывалось 7 430 штыков и 295 сабель при 146 пулеметах, 30 орудиях, 1 бронепоезде и 4 самолетах504. 7 июля 15-й армии было приказано «перейти в энергичное наступление со стороны Острова на Псков для содействия Южной группе 7[-й] армии в овладении этим пунктом»505. Перегруппировав войска, советские части начали 8 июля общее наступление на Псков и заняли ряд населенных пунктов. Части С.Н. Булак-Балаховича медленно отступали к городу. В ходе ожесточенных боев части Красной армии к 18 июля приблизились к Пскову на 10—12 км, но введенные белоэстонцами резервы позволили отбить все атаки. Имея в боевом составе до 11 тыс. штыков и сабель при 43 орудиях и 5 бронепоездах, белые 17 июля нанесли контрудар в стык 10-й стрелковой дивизии и Эстонской бригады и, прорвав фронт красных, стали продвигаться вдоль железной дороги к Порхову. 18 июля при поддержке бронепоезда, появление которого оказало деморализующее влияние на красноармейцев, белые захватили станцию Торошино, а 26 июля и Струги Белые на железной дороге Псков — Петроград. 26—28 июля белоэстонцы пытались прорваться к Острову, но их атаки удалось отразить506. 150

29 июля командующий Западным фронтом приказал «7[-й] армии, имеющей основной своей задачей выдвижение на линию р. Наровы и озер Чудского и Псковского, взять г. Ямбург и, выдвинувшись на линию оз. Копенское — оз. Леонтьевское — г. Ямбург — р. Луга — р. Саба — оз. Сяберское, принять меры для ликвидации продвижения противника со стороны Пскова на Лугу». Северной группе армии, в которую входили переброшенная с Восточного фронта 2-я и 6-я стрелковые дивизии (около 13 тысяч штыков и сабель при 100 орудиях), была поставлена задача нанести удар на Ямбург. 6-я дивизия должна была обходить город с севера, а 2-я дивизия — наступать с востока. Войска Лужского участка (около 5 тысяч штыков) должны были остановить продвижение противника к Луге и, перейдя в наступление, очистить восточное побережье Чудского и Псковского озер. 15-й армии, в состав которой передавался Псковский участок, было приказано «по приведении в порядок отступающих наших частей на порховском и островском направлениях, по совершении необходимых перегруппировок перейти в решительное наступление на фронте ст. Новоселье — Псков — Изборск с конечной целью овладения псковским районом и очищения совместно с частями Лужской группы 7[-й] армии всего района, прилегающего к Чудскому и Псковскому озерам с востока, от неприятельских сил. На остальных участках фронта частям армии вести активную оборону»507. Однако пока на Псковском направлении части Красной армии были вынуждены обороняться. КЗ августа противнику удалось выйти на подступы к станции Плюсса, Порхову и Острову, где фронт стабилизировался до 15 августа508. На 1 августа в Северной группе 7-й армии насчитывалось 23 400 штыков и 600 сабель при 438 пулеметах и 101 орудии. Силы противостоящего ей 1-й корпуса Северо-Западной армии оценивались советской разведкой в 12 250 штыков и 300 сабель при 51 пулемете и 61 орудии509. После ожесточенных встречных боев 1—3 августа, по приказу А.П. Родзянко, отданному вопреки мнению H.H. Юденича, войска Северо-Западной армии были отведены за р. Лугу. 5 августа части 7-й армии заняли Веймарн и Ямбург, взяв в плен 362 человека и захватив 380 винтовок, 6 пулеметов и около 115 тысяч патронов510. Таким образом, советским войскам удалось отбросить противника от Петрограда, но разгромить его они не сумели. Поэтому 5 августа 7-й армии было приказано «продолжать наступление, имея ближайшей задачей выход на линию р. Плюссы, развивая в то же время операцию на гдовскопсковском направлении в целях оказания содействия 15[-й] армии по овладении псковским районом». Соответственно 15-й армии было приказано ускорить наступление на Псков511. 7 августа войска 7-й армии вышли на р. Луга южнее Ямбурга, однако попытки форсировать реку не удались. Переправившиеся 10 августа через реку севернее Ямбурга части были 12 августа отброшены обратно атакой 1-й белоэстонской дивизии512. 11 августа командующий 15-й армией отдал приказ войскам о наступлении на Псков с нанесением главного удара частями 11-й стрелковой дивизии от Острова к Изборску. В начавшемся 16 августа наступлении советских войск участвовало 18 392 штыка и 105 сабель при 397 пулеметах, 54 орудиях и 4 бронепоездах513. Южная группировка Северо-Западной армии при поддержке белоэстонских частей пыталась любой ценой удержать стратегически важный Псков. В ходе боев с 16 по 20 августа советские войска прорвали фронт противника и к 22 августа с трех сторон подошли к Пскову на 15— 151

20 км, создав угрозу окружения белых с юго-запада. Именно продвижение советских частей к Изборску способствовало тому, что противник оттягивал свои войска с правого берега р. Великой. 22—25 августа развернулись ожесточенные бои по прорыву оборонительной линии белых в районе Жуково, Барбаши, Будники и Приборск. Наступлению Красной армии способствовали и разногласия в лагере противников. Постепенно советская политическая пропаганда становилась заметной проблемой для белоэстонского командования, опасавшегося разложения своих войск, которые в ночь на 21 августа стали самовольно покидать позиции. Это, а также ухудшение отношений с командованием Северо-Западной армии, не способствовало чрезмерной активности белоэстонских частей. Кроме того, вступивший в командование Северо-Западным фронтом генерал H.H. Юденич связывал отход войск к Пскову и слабую активность частей 2-го корпуса с действиями С.Н. Булак-Балаховича. Поэтому 22 августа по приказу Юденича был создан сводный отряд Б.С. Пермикина в составе 4 пехотных полков, 2 конных батарей, 8 бронеавтомобилей и 3 бронепоездов для похода на Псков и ареста Булак-Балаховича и его окружения. 23 августа отряд прибыл в Псков. Булак-Балахович не стал обострять ситуацию и был посажен под домашний арест. Однако ему удалось уехать в свой штаб и с большей частью своего отряда отступить в расположение 2-й белоэстонской дивизии. Возникла угроза столкновения, но в условиях наступления Красной армии было решено не обострять отношения. Генерал Юденич объявил Булак-Балаховича бежавшим и исключенным из списков армии514. Однако в тот же день командир 2-й белоэстонской дивизии полковник В. Пускар заявил прибывшему в Псков H.H. Юденичу, что в городе его войска держаться не могут и будут отведены к Изборску. Из Пскова белоэстонцы уходили под пение революционных песен и с красными розетками на одежде. Не имея возможности самостоятельно отстоять город, части Северо-Западной армии решили отойти к р. Желча515. В результате концентрического наступления частей Красной армии с востока, юго-востока, юга и юго-запада 26 августа Псков был освобожден. Советские войска взяли 100 пленных и 1 пулемет. Измученное террором белых население Пскова и его окрестностей радостно встречало своих освободителей. Ведя арьергардные бои, части Северо-Западной армии медленно отступали на север по Гдовскому шоссе. 7 сентября части Красной армии вышли на восточное побережье Псковского озера и отсекли южное крыло белогвардейской Северо-Западной армии от белоэстонцев. Тем временем, опасаясь, что противник постарается усилить свои войска под Псковом, перебросив части с центрального участка фронта, командующий Западным фронтом 19 августа приказал 7-й армии активизировать действия на гдовском направлении516. Там наступали войска Лужского участка (с 30 августа — 19-я стрелковая дивизия), освободившие 26 августа станцию Струги Белые и постепенно продвигавшиеся в междуречье Плюссы и Желчи. Кроме того, 2-я стрелковая дивизия получила задачу нанести удар в районе оз. Самро для выхода на р. Плюсса. Выполняя этот приказ, советские части 28 августа форсировали р. Саба и стали продвигаться на северо-запад, достигнув озера и начав обходить его с обеих сторон. Переоценив первоначальные успехи своих частей, командарм-7 потребовал развивать наступление на Гдов. Но, перебросив вернувшиеся из Пскова 2 полка, командование Северо-Западной армии нанесло 2 сентября контрудар в обход озера с юга. 152

Прорвав фронт 2-й стрелковой дивизии, части противника вышли в тыл ее основным силам. Естественно, что советские войска к 4 сентября отошли за р. Саба, а к 7 сентября были отброшены за р. Луга. 6—7 сентября, предприняв упорные контратаки, белые остановили продвижение и 19-й дивизии517. Возникла угроза выхода войск Северо-Западной армии на железную дорогу Псков — Петроград. Поэтому 9 сентября командующий Западным фронтом приказал 7-й армии «немедленно водворить порядок в отступающих полках 2[-й] дивизии, приняв для сего диктуемые обстановкой самые суровые меры, и задержать частями этой дивизии дальнейшее продвижение противника». Кроме того, было приказано «перейти в самое энергичное наступление теми частями, которые уже сосредоточены вами для удара во фланг и тыл зарвавшейся группе противника. Части 19[-й] дивизии, действующие на Гдов со стороны Пскова, должны развить особо энергичный нажим на отступающего противника, действуя, главным образом, смелыми неожиданными для противника обходами»518. В ходе этих боев войска 7-й армии растянули свои боевые порядки, их наступление на Гдов было практически сорвано. Более того, противник предпринял ряд контратак против наступавших от Пскова на север советских частей. В этой обстановке командующий Западным фронтом 14 сентября приказал командарму-7, сосредоточив силы юго-восточнее Ямбурга, «развить во что бы то ни стало решительный удар в тыл противнику для облегчения положения частей, оперирующих на путях к Гдову с юго-востока, и всеми возможными средствами усилить части, наступающие на Гдов с юга»519. Однако выполнить в полном объеме эти задачи советским войскам не удалось520. К 27 сентября Северо-Западная армия была вынуждена отойти на оборонительные позиции по линии река Луга, Красногорское озеро и река Желча, которые опирались своими флангами на побережье Финского залива на севере и на восточное побережье Чудского озера на юге. В Финском заливе продолжались операции английского флота. В ночь на 18 августа английское командование предприняло атаку Кронштадта. Около 3.45 над портом появились 18 самолетов, сбросивших несколько бомб на корабли и портовые сооружения. Под прикрытием авианалета 7 английских торпедных катеров из Бьёрке и Териоки ворвались на кронштадтский рейд. Около 4.20 вахтенные эсминца «Гавриил» заметили в гавани катера и открыли по ним огонь, потопив 3 из них. Еще 2 катера были потеряны на обратном пути из-за аварий. В результате этого налета англичанам удалось потопить учебное судно «Память Азова» и повредить линкор «Андрей Первозванный». Советское флотское командование было удивлено этой атакой, так как катера прошли через минное поле. Со своей стороны английское командование было поражено столь высокими потерями в катерах. С 20 по 28 августа англичане продолжали авианалеты на Кронштадт, а советские ВВС — на Бьёрке. 31 августа советская подводная лодка «Пантера» у острова Сескар потопила английский эсминец «Витториа», а 4 сентября в этом же районе на советской мине подорвался и затонул английский эсминец «Верулам»521. Тем временем белолитовцы и поляки под командованием Э. Рыдз-Смиглы атаковали советские войска на подступах к Двинску. Советским войскам пришлось оставить Дуневу, а 26 августа — Ново-Александровск (Зарасай). 4-я стрелковая дивизия Красной армии отходила к Двинску и Дриссе. 27 августа главком потребовал удержать Двинский плацдарм «во что бы то ни стало»522. Выполняя этот приказ, командарм-15 решил перебросить в качестве подкре153

плений к Двинску Эстонскую отдельную бригаду и 2-й латышский стрелковый полк, которые сумели контратаковать противника и устранить угрозу захвата ведущего в Двинск моста у Гривы. 30 августа был момент, когда части 4-й стрелковой дивизии были на пороге паники, и лишь ввод в бой латышей и эстонцев позволил восстановить положение. Отразив новые атаки поляков 31 августа и 4 сентября, советские части 6 сентября сами контратаковали противника. Затем стороны вели позиционные бои. 27 сентября поляки предприняли штурм советского плацдарма и вытеснили красных за реку, но ворваться в Двинск не смогли523. Передышка Одновременно с успешными боевыми действиями Красной армии на Северо-Западном направлении Советское правительство активизировало дипломатическую борьбу за нейтрализацию Финляндии, Эстонии, Латвии и Литвы и, прежде всего, за заключение мира с Эстонией. Решению этой задачи способствовало и нарастание в белоэстонской армии антивоенных настроений и непопулярности русских белогвардейцев. Так, 10—13 июля в Юрьеве в запасном батальоне вспыхнуло восстание под антивоенными лозунгами, которое удалось подавить только с привлечением националистически настроенной молодежи. 22 зачинщика восстания были расстреляны, а 10 приговорены к каторжным работам. 19 июля ЦК эстонской компартии опубликовал Манифест о мире, в котором сообщал о прекращении деятельности правительства Эстляндской Трудовой Коммуны и призвал трудящихся Эстонии активизировать борьбу за прекращение войны. 21—22 июля в Ревеле бастовало около 2 тысяч рабочих, протестующих по призыву Коминтерна против антисоветской интервенции524. По распоряжению главкома Красной армии 6 августа командир Ямбургской группировки советских войск сообщил командованию 1-й белоэстонской дивизии, что его частям отдан строжайший приказ не продвигаться дальше линии Анненская — Дубровка — Сала — Манновка — Орлы — Куровицы — Новое Краколье — Пески. Для прекращения кровопролития эстонскому военному командованию предлагалось отвести свои войска за названную линию и, учитывая то, что в самое ближайшее время между РСФСР и Эстонией будут установлены добрососедские отношения, установить нейтральную зону в границах, установленных по Брестскому миру между германскими оккупационными войсками и Красной армией. 7 августа генерал Г. Гоф направил эстонскому правительству меморандум, в котором указал, что ослабление помощи генералу H.H. Юденичу является предательством по отношению к России и союзникам. В тот же день Гоф передал генерал-майору Й. Лайдонеру написанное под давлением английского генерала письмо Юденича, в котором тот признал независимость Эстонии «под условием безотлагательного участия эстонских войск в развитии операции на Петроград»525. Понятно, что в этой ситуации Лайдонер заявил, что предложенные советской стороной условия перемирия абсолютно неприемлемы, а 13 августа заверил Гофа, что «на большевистские прокламации или предложения о перемирии со стороны большевистских военных авторитетов я всегда давал категорические отрицательные ответы, зная, что это совпадает с позицией моего пра154

вительства... Я никогда не колебался в вопросах поддержки русского Северного корпуса и русской Северо-Западной армии... Не наша вина, что войска демократической Эстонской республики не доверяют больше политике штаба русской Северо-Западной армии и в нынешней политической обстановке они не хотят больше предпринимать комбинированный поход на Петроград вместе с русской Северо-Западной армией»526. Главная причина углублявшегося недоверия и обострявшихся противоречий между белоэстонским руководством и Северо-Западной армией H.H. Юденича заключалась в однозначно отрицательном отношении руководителей русских белогвардейцев к признанию независимости Эстонии. Без этого, однако, становилось невозможным эффективное участие белоэстонской армии в походе Юденича на Петроград, начало которого Антанта все время подстегивала, рассчитывая поддержать им наступление Вооруженных Сил Юга России под командованием генерал-лейтенанта А.И. Деникина. В итоге военная миссия Антанты попыталась разрешить эту проблему юридическим путем. Заместитель начальника миссии английский бригадный генерал Ф. Марш вызвал 10 августа в Ревель, в помещение британской миссии 10 деятелей русского белого движения и совершенно неожиданно для большинства из них в ультимативной форме предложил образовать на основании рекомендованного союзниками списка правительство Русской Северо-Западной области из 16 человек. При этом присутствовали представители военных миссий США, Англии и Франции и корреспондент британской газеты «Тайме». «Положение Северо-Западной армии скверное, точнее говоря, критическое, — коротко констатировал Марш. — Нужно употребить чрезвычайные меры, чтобы ее спасти, и я обращаюсь к патриотизму присутствующих, чтобы сделать последнее усилие. Союзники считают необходимым создать правительство Северо-Западной области России, не выходя из этой комнаты. Сейчас 6.15, я вам даю время до 7 часов, так как в семь часов приедут представители эстонского правительства для переговоров с тем правительством, которое вы выберете. Если вы этого не сделаете, то мы, союзники, бросим вам». По зачитанному Ф. Маршем списку премьер-министром правительства Северо-Западной области «избрали» одного из лидеров партии кадетов, бывшего нефтепромышленника С.Г. Лианозова, который был членом созданного генералом H.H. Юденичем в Гельсингфорсе «Политического совещания». Для придания правительству некоего демократического обличия в него были включены два эсера и один меньшевик. Некоторые министерские портфели оставались пока вакантными, поскольку «основатели» считали, что кандидатуры надо бы согласовать с Юденичем и другими «избранными» министрами, которые даже не были приглашены на это собрание. По требованию англичан генерал H.H. Юденич все же принял портфель военного министра, оставшись одновременно главнокомандующим Северо-Западным фронтом. Тут же было предусмотрено подписание соглашения между правительствами Эстонии и Русской Северо-Западной области. Составленный Ф. Маршем проект предполагал признание полной независимости Эстонии правительством Северо-Западной области, которое должно было распространять свою администрацию на Петроградскую, Псковскую и Новгородскую губернии. Эстонское же правительство обязывалось оказывать своими вооруженными силами помощь правительству Северо-Западной области в освобождении указанных территорий от «большевистского ига». Однако прибывшие 155

в 19 часов по требованию Марша премьер-министр О. Штрандман, министр иностранных дел Я. Поска и главнокомандующий генерал-майор Й. Лайдонер заявили, что они не могут подписать этот договор, поскольку его должно предварительно рассмотреть Учредительное собрание. Весь следующий день члены правительства Северо-Западной области обсуждали в атмосфере бесконечных разногласий проект соглашения. Вечером 11 августа Марш вновь призвал их к себе (опять присутствовали представители США, Англии и Франции), еще раз подчеркнув, что «положение очень критическое» и что два эстонских полка отказались воевать, вновь предложил немедленно признать независимость Эстонии. Затем Марш продиктовал составленный им лично на ломаном русском языке предварительный текст заявления нового правительства, в котором говорилось: «первым актом мы в интересах своей страны признаем абсолютную независимость Эстонии и просим представителей Северо-Американских Соединенных Штатов, Франции и Англии добиться от своих правительств признания абсолютной независимости Эстонии». Из присутствовавших девяти членов «правительства» это заявление подписали шесть, остальные отказались сделать это без согласия генерала H.H. Юденича527. Созданное по инициативе генералов Г. Гофа и Ф. Марша правительство Северо-Западной области было чисто фиктивным. У этого правительства не было ни территории, ни власти. Даже Северо-Западная армия фактически не подчинялась этому «правительству». Его не признали даже де-факто ни правительства стран Антанты, ни A.B. Колчак, ни А.И. Деникин. Собственно, это «правительство» было нужно лишь для облегчения Антанте привлечения к антисоветскому походу Финляндии, Эстонии и Латвии. Хотя эстонское руководство прекрасно знало, что факт признания государственной независимости Эстонии правительством Северо-Западной области России не имеет никакого реального веса, оно все же, под нажимом представителей Антанты, решило некоторое время использовать этот документ в тактико-пропагандистских целях. Это делалось по двум причинам: во-первых, чтобы оправдать участие эстонских войск в походе армии Юденича на Петроград и, во-вторых, для оказания психологического давления на государства Антанты, чтобы выторговать у них признание Эстонии де-юре. Под давлением обстоятельств Северо-Западное правительство было вынуждено 9 сентября признать дефакто Латвию, а 23 сентября — независимость Финляндии528. Правда, эти заявления не были подтверждены A.B. Колчаком. Покончив с формированием правительства Северо-Западной области, представители Антанты предприняли меры, направленные на то, чтобы принудить все антисоветские силы в Прибалтике к одновременному с войсками Деникина решительному выступлению. Как сообщал своему правительству 9 августа латвийский представитель на мирной конференции в Париже Я. Сескис, «французское правительство думает, что следует лишь все прибалтийские и Северную армии объединить и отдать в распоряжение Юденича — и тогда в скором времени можно будет взять Петроград, возможно, также Москву и вскоре можно будет разбить большевиков... Впечатление, однако, такое, что до нас, самих прибалтийских стран, им горя мало, — они хотят разбить большевиков нашими силами и с помощью своих военных материалов и оружия»529. 16 августа Эстония сообщила военной миссии Антанты, что эстонская армия может принять участие в наступлении Юденича на Петроград «только 156

в том случае, если союзники признают полную независимость Эстонии, без такого признания участие в мероприятии совершенно невозможно, и правительство глубоко убеждено, что, если бы оно попыталось предпринять такой шаг, он, несомненно, провалился бы»530. Представитель Эстонии в Лондоне Копвиллем 18 августа сообщал в Ревель: «Нам обещана самостоятельность, если мы поможем свергнуть Советы, но Колчак не признает самостоятельности Эстонии... Если авантюра (с захватом Петрограда) удастся,то эстонцам будет отказано, так как их миссия будет выполнена»531. Этот безрадостный для эстонского правительства вывод подтверждался и тем, что совещание министров иностранных дел стран Антанты в Париже 20 августа вновь отложило решение вопроса о признании независимости стран Прибалтики532. Правда, военная миссия Антанты в Прибалтике все еще пыталась воздействовать на Ревель. Так, в письме, направленном эстонскому правительству незадолго до совещания в Риге, генерал Ф. Марш откровенно писал: «Эстония должна понять, что ее процветание, безопасность, как и независимость, всецело зависят от доброй воли союзников. Если сейчас Эстония выступит энергично и окажет содействие русским (белогвардейцам. — ММ.), можно гарантировать ей благосклонность союзных государств. Поэтому просим разработать вместе с Юденичем план овладения Петроградом... Союзные государства и их военные миссии давали и дадут все необходимое для достижения вышеозначенной цели». Генерал Г. Гоф упрекал военное командование Эстонии в том, что оно мало помогает генералу H.H. Юденичу, а просит только признания независимости Эстонии. На это генерал-майор Й. Лайдонер ответил: «Я повторяю, что я не требовал признания нашей независимости»533. Собственно, в июле — августе 1919 г. основным видом эстонской поддержки Северо-Западной армии стала передача ей части продовольствия из американских поставок в Ревель в обмен на лен из Псковской области (как правило, 1 кг продовольствия обменивался на 2 кг льна). Всего из Пскова и его окрестностей эстонцы вывезли 17,5 тысяч пудов льна, который затем продавался Англии534. 26 августа в Риге по распоряжению военной миссии Антанты и под председательством генерала Ф. Марша состоялось военное совещание представителей Северо-Западной армии, Эстонии, Латвии, Литвы и Польши, в котором участвовал и командир дислоцированного в Курляндии Западного добровольческого корпуса П.Р. Бермонт-Авалов. В ходе совещания был утвержден, согласно предписанию Марша, план общего наступления на Петроград, которое должно было начаться 15 сентября, и поделены между его исполнителями участки фронта. Белоэстонской армии нарезался участок наступления от моря до железной дороги Ямбург — Гатчина и от реки Великой до северного побережья озера Лубана; армии Юденича — от железной дороги Ямбург— Гатчина до реки Великой. Корпус Бермонта-Авалова должен был наступать от Двинска на Великие Луки и Бологое, белолатвийские части — на фронте от оз. Лубана до оз. Белое, белолитовские войска — от оз. Белого до юго-западных окрестностей Двинска. Но реализация этого плана интервентов наталкивалась на все растущие трудности. Успешное наступление Красной армии под Псковом, активная мирная политика РСФСР, усиление антивоенных настроений среди населения Прибалтики и обостряющиеся противоречия между Эстонией и Юденичем, Латвией и Бермонтом-Аваловым, Литвой и Польшей — все это отодвинуло начало операции на две недели, да 157

и участвовавшие в ней силы оказались значительно меньше планировавшихся. Кроме того, генералу H.H. Юденичу так и не удалось взять под контроль русские белогвардейские формирования в Латвии и Литве. Еще 9 июля генерал приказал отрядам полковников А.П. Ливена, П.Р. Бермонта-Авалова и Е.П. Вырголича, на основе которых шло формирование Западной добровольческой армии, прибыть в распоряжение Северо-Западной армии. Этот приказ выполнил лишь Ливен, в отряде которого переброшенного англичанами по морю в Нарву в июле 1919 г. насчитывалось около 2 тысяч штыков. В отрядах Бермонта-Авалова и Вырголича, которые стали назваться соответственно 1-м и 2-м Западными добровольческими корпусами, на 4 августа насчитывалось 3 867 человек535. Повторные приказы генерала H.H. Юденича от 19 августа и 3 сентября были также проигнорированы. Так как немецкие войска не были эвакуированы из Прибалтики к 31 августа, Антанта настояла на закрытии германской границы, что поставило под угрозу существование всех этих добровольческих частей. Лишь после состоявшихся 8—9 сентября переговоров Бермонта-Авалова с представителями Антанты германская граница вновь была открыта536. Тем временем советское правительство активизировало свои дипломатические усилия в отношении прибалтийских стран. По инициативе членов Заграничного бюро Эстонского ЦК Я. Анвельта и Р. Нилендера и по согласованию с ЦК РКП(б) и правительством РСФСР 24 августа из Петрограда в Ревель для неофициального зондажа позиции эстонского правительства были отправлены профессор А. Кинк (Кенк) и Э. Леопас. Они передал министру иностранных дел Эстонии Я. Поске три документа: копию решения РВС Республики от 21 июля, запрещавшего частям Красной армии переходить эстонскую границу, предварительный проект мирного договора из 14 пунктов, предусматривавший признание независимости Эстонии, и декларацию Компартии Эстонии, в которой выражалась готовность признать, при известных условиях, эстонское буржуазное государство. Поска считал переданные Кинком условия мира, в принципе приемлемыми, о чем он телеграфировал и членам делегации в Париже. Дипломатический зондаж был проведен и через английского педагога и общественного деятеля профессора У. Гуда, который в середине августа 1919 г. проезжал через Эстонию в Советскую Россию в качестве корреспондента либеральной газеты «Манчестер гардиан». В Москве он пробыл две недели и 20 августа был принят В.И. Лениным. Как отмечал позднее нарком иностранных дел РСФСР Г.В. Чичерин, Гуд обратил внимание Советского правительства на то, что «как те круги английского правительства, которые настроены компромиссно по отношению к Советской республике, так и буржуазные круги Эстонии особенно дорожат установлением нейтральной зоны между Эстонией и Россией». 30 августа в Ревеле открылся I съезд профсоюзов Эстонии, представленных 417 делегатами, из которых 379 были коммунистами или их сторонниками. Разрешая проведение этого мероприятия, белоэстонское правительство запретило обсуждение проблемы мирных переговоров. 31 августа на съезде началось обсуждение вопроса о мире, и представитель правительства потребовал закрытия съезда. В этой ситуации делегаты приняли резолюцию с требованием к правительству начать переговоры о мире с Советской Россией и призывом ко всем трудящимся поддержать это требование. Воодушевление делегатов и присутствующих на съезде было в тот момент столь вели158

ко, что весь зал стоя исполнил «Интернационал», а в окнах были вывешены красные флаги, после чего в зал ворвались вызванные полицейские и солдаты, и съезд был разогнан. 78 делегатов съезда и 26 активистов профсоюзного движения были арестованы (из 104 человек 2 были арестованы по ошибке как однофамильцы — они были позднее освобождены). В 6 часов утра 2 сентября поезд с арестованными прибыл в Изборск. Там 26 арестантов увели якобы на допрос, а остальных посадили на переднюю платформу бронепоезда, который двинулся к линии фронта, открыв огонь по советским позициям. Поскольку ожидаемого обстрела бронепоезда не произошло, арестованных согнали с платформы и, угрожая оружием, заставили идти к позициям Красной армии. Как только они отошли от бронепоезда, по советским окопам был открыт огонь. По мнению белоэстонского командования это должно было создать у красноармейцев впечатление десанта и вызвать с их стороны обстрел этой группы. Однако вскоре в кустах арестованные натолкнулись на советского разведчика, который предупредил своих. Советские части прекратили стрельбу, и всем арестованным удалось перейти линию фронта. Депутатов съезда эстонских профсоюзов тепло встретили советские власти. Узнав о задержании в Изборске 26 арестованных, Петроградский Совет направил в Ревель радиограмму, в которой предлагал обменять их на такое же количество арестованных в РСФСР эстонских буржуа и меньшевиков. Однако эстонские власти промолчали, поскольку оставшиеся в Изборске арестованные были 3 сентября тайно расстреляны на болотах около города (1 из них чудом спасся). Официально в Эстонии было объявлено, что все арестованные высланы в РСФСР. Правда стала известна из эстонских советских газет, издававшихся в Петрограде. Все это лишь усиливало антивоенные настроения в Эстонии537. При выходе Красной армии на границы Эстонии правительство РСФСР обратилось 31 августа к ревельскому правительству по радио с нотой, в которой указывалось, что хотя Эстония «до сих пор ведет военные операции... вместе с русскими белогвардейскими бандами в пределах Петербургской и Псковской губерний», советское правительство готово вступить в мирные переговоры с целью «установить границы Эстляндского государства, пределы нейтральной зоны между русскими и эстляндскими войсками, формы контроля над местностью, включенной в нейтральную зону, а также другие детальные вопросы на базисе неуклонного признания независимости Эстляндского государства Правительством Российской Социалистической Федеративной Советской Республики». Нота содержала просьбу «скорого ответа и точных указаний, дающих возможность немедленно приступить к переговорам». В случае если Эстония, подчиняясь указаниям Антанты, будет продолжать военные действия против РСФСР, то «советские войска в своих передвижениях будут руководствоваться одними лишь военными соображениями»538. По словам очевидца, «предложение Чичериным мира Эстонии произвело впечатление разорвавшейся бомбы, приведя всех в нервное состояние». Склонению эстонского правительства к переговорам с Советской Россией содействовал и направлявшийся через Ревель из Москвы на родину У. Гуд, который, по словам Я. Поски, «прибыл 3 сентября из Москвы с хорошими впечатлениями от большевиков»539. Он рассказал о своей встрече с Лениным и передал его предложение о заключении мира. В тот же день Эстония информировала английских представителей, что не может воевать с большевиками 159

и нуждается в переговорах для выигрыша времени в целях «восстановления морального духа армии»540. 4 сентября в ответной телеграмме в Москву эстонское правительство дало свою интерпретацию начала войны, связав его с вторжением Красной армии в пределы Эстонии и рассматривая свои военные операции как оборону. Вместе с тем, оно выразило готовность к переговорам в Пскове 10 сентября541.6 сентября НКИД РСФСР выразил протест против подобной трактовки начала войны, но согласился с предложением о переговорах в Пскове542. В тот же день Политбюро ЦК РКП(б) утвердило состав советской делегации на переговорах с Эстонией543. Однако 8 сентября эстонская сторона сообщила о том, что ранее 15 сентября ее делегация не успевает прибыть в Псков. 11 сентября Политбюро ЦК РКП(б), несмотря на упорное сопротивление латышских коммунистов, приняло решение предложить переговоры о мире Финляндии, Латвии и Литве544. Выполняя это решение, НКИД РСФСР в тот же день направил этим странам соответствующие радиограммы545. 12 сентября советская сторона довела до сведения Эстонии свою готовность вести переговоры в Ревеле или Юрьеве, предложив вместе с тем, в качестве места переговоров Псков или Москву546. В это время 10—12 сентября в Риге проходило совещание глав правительств Эстонии, Латвии и Литвы, которые решили провести в Ревеле встречу в верхах всех четырех стран для согласования ответа советской стороне. 13 сентября РСФСР вновь предложила мирные переговоры Финляндии547. Получив советские предложения о начале мирных переговоров, главы правительств и министры иностранных дел Эстонии, Латвии, Литвы и Финляндии съехались 14 сентября в Ревель на Балтийскую конференцию. Однако, несмотря на определенные совпадения взглядов участников совещания по вопросам переговоров с Советской Россией, между представителями четырех стран возникли и серьезные разногласия. Представители Эстонии на первый план выдвигали достижение немедленного перемирия и указывали на необходимость создания Балтийского союза. Латвийские представители были против перемирия и прохладно отнеслись к идее Балтийского союза. Представители Финляндии в принципе выступали за перемирие, которое у них, по существу, уже действовало, но претенциозно требовали гарантий. Литовцы занимали безразличную позицию, поскольку у них антисоветского фронта уже практически не было. Президент и министр иностранных дел Финляндии отказались подписать официальный протокол встречи в верхах четырех государств, ссылаясь на отсутствие полномочий. Они также просили держать участие Финляндии в совещании в тайне от Антанты. 14 сентября Эстония уведомила РСФСР о том, что ее делегация прибудет на переговоры 16 сентября. Одновременно с конференцией глав правительств и министров иностранных дел 15 сентября в Ревеле было проведено и совещание представителей главных командований эстонской, латвийской и литовской армий. Финляндия не прислала своих представителей на это совещание военных руководителей. В результате совещания его участники представили своим правительствам совместный меморандум, предусматривавший в качестве предварительного условия заключения мирного договора предъявить советскому правительству в ультимативной форме следующие требования: 1) эвакуацию советских войск за общую линию Петроград — Дно — Великие Луки — Витебск — Орша, включая железную дорогу Петроград — Орша; и 2) 160

интернирование советского Балтийского флота в одном из нейтральных портов или портов стран Антанты. На Ревельской конференции прибалтийских государств было решено, что на предстоящих в Пскове переговорах Эстония не пойдет на сепаратное соглашение, а будет лишь зондировать почву для совместных переговоров прибалтийских стран с РСФСР. Предполагалось через 15 дней созвать в Юрьеве новое совещание тех прибалтийских стран, которые решат начать переговоры с Москвой. Так же было решено обо всех шагах по вопросу о прекращении войны с Советской Россией информировать страны Антанты. 15—17 сентября в Риге состоялась конференция социал-демократических партий Эстонии, Латвии, Литвы и Финляндии, которая предложила своим правительствам принять советские предложения о мире548. После советского мирного предложения от 11 сентября Франция уведомила литовских представителей в Париже, что мирная конференция вновь приступает к рассмотрению прибалтийского вопроса, а Верховный совет Антанты вскоре объявит о признании новых государств Прибалтики де-факто. Естественно, что литовские делегаты 17 сентября отправили в Ковно телеграмму с советом не вступать в переговоры с Советской Россией549. Однако, несмотря на то, что 15 сентября в Ковно прибыл первый эшелон с оружием из Франции, литовский премьер-министр М. Слежявичус 18 сентября заявил, что Литва не в состоянии воевать с РСФСР и одновременно вести борьбу с бермонтовцами и Польшей. Литовский народ «не поймет необходимость похода против русских... Мнение нашего народа, — не идти против России»550. Понятно, что Англия и Франция тут же пригрозили Литве лишить ее своей поддержки, если она заключит мир с большевиками551. В этой обстановке литовское руководство решило остаться в стороне от переговоров. Утром 17 сентября в Пскове в помещениях бывшей немецкой гимназии начались советско-эстонские переговоры. На них присутствовали и многочисленные представители прессы. На первом заседании председательствовал глава советской делегации Л.Б. Красин, который предложил обсудить вопрос о заключении перемирия. Эстонская делегация не возражала, но предложила, прежде всего, выработать предварительные условия ведения переговоров, главным из которых было участие в них Финляндии, Латвии и Литвы. Однако вопрос советской стороны о позиции Эстонии в случае отказа других стран Прибалтики от переговоров остался без конкретного ответа. 18 сентября Эстонии была передана английская нота с предупреждением, чтобы «эстонское правительство не предпринимало бы никаких шагов к миру с большевиками». Лондон выражал надежду, что «эстонское правительство будет проводить ту же внешнюю политику, что и прежде — лишь как часть в общем плане в согласии с правительствами союзников»552. Такова же была позиция Франции и США. В этой обстановке поздно вечером 17 сентября эстонская делегация получила из Ревеля новую инструкцию правительства, требовавшую отложить переговоры, поскольку их следует вести «одновременно и вместе с другими государствами, которым сделаны мирные предложения»553. На утреннем заседании 18 сентября глава эстонской делегации А. Бирк озвучил эту инструкцию и отклонил советское предложение о перемирии. После небольшого перерыва советская сторона выступила с заявлением, в котором констатировала отказ эстонской делегации от переговоров и от заключения перемирия. Вместе с тем делегация РСФСР вновь подтвердила готовность Москвы «возобновить мирные переговоры как с Ревельским Пра161

вительством в отдельности, так и одновременно с правительствами других находящихся с Российской Советской Республикой в состоянии войны государств». В ответном заявлении Бирк попытался оправдать необходимость заключения многостороннего соглашения. Следовало «временно отложить ведение мирных переговоров до получения ответа от названных государств, из чего, однако, ни в коем случае нельзя делать того заключения, что Эстонское Правительство вовсе отказывается от ведения мирных переговоров с Российским Советским Правительством»554. Соответствующие предупреждения от Франции и США получила и Рига. 22 сентября Англия передала Латвии ноту с требованием, чтобы «латвийское правительство не предпринимало никаких мер, которые были бы направлены на заключение мира»555. В ответ Латвия в тот же день заявила о готовности «продолжать борьбу против большевиков», но просила признать ее де-юре, эвакуировать армию П.Р. Бермонта-Авалова, предоставить военные материалы из расчета на 75—100 тысяч человек и долгосрочный заем на 15 млн фунтов стерлингов556. В сентябре 1919 г. эстонское руководство направило Антанте новый меморандум с просьбой «вновь взвесить, нельзя ли посредством признания независимости Эстонии создать возможность убедить народ и армию в том, что необходимо приносить новые жертвы для сокрушения большевистского строя в России». Положительное решение западными союзниками этого вопроса было особенно важно в условиях советских мирных инициатив557. Учитывая успешное развитие начавшегося 12 сентября наступления войск генерала А.И. Деникина на Москву, США и Франция продолжали твердо выступать против признания самостоятельности прибалтийских государств и грозили применить к ним в случае начала переговоров с РСФСР самые суровые санкции. Хотя некоторые представители стран Антанты, например, генерал Г. Гоф, склонялись к мнению, что интересы Петроградской операции требуют признания независимости прибалтийских государств, страны Антанты по-прежнему отказывались признать эти государства. Так, 23 сентября Англия заявила Литве о своей готовности признать ее лишь де-факто558. 25 сентября Англия решила уточнить свою политику в Прибалтике. Переданные тамошним правительствам ноты сообщали, что британское правительство не может решить вопрос о признании этих государств де-юре без участия союзников, поэтому его должна решать мирная конференция или Лига Наций. Лондон будет добиваться эвакуации из Прибалтики немецких войск, однако не в состоянии продолжать поставки военных материалов и оказывать финансовую помощь Эстонии, Латвии и Литве. «В таких условиях, правительство Его Величества полагает, что оно не имеет права оказывать какое-либо давление на действия прибалтийских стран, и что их правительства должны самостоятельно принимать решения о том, какие меры являются наиболее целесообразными в деле сохранения их собственного национального существования. Они по собственному усмотрению должны решать, должны ли они заключать какое-либо соглашение с советскими властями, и если да, то какого характера; и если, как предполагается, они решат действовать сообща, они будут в состоянии эффективно контролировать положение»559. Это заявление оказало существенное влияние на позицию прибалтийских стран. Так, в Ревеле возник правительственный кризис, затянувшийся до 18 ноября. Одновременно Англия 27 сентября попыталась добиться признания независимости Прибалтики у A.B. Колчака и А.И. Деникина, но те не поддержали эту идею560. В этой слож162

ной внутри- и внешнеполитической обстановке командование белоэстонской армии не планировало особо широкомасштабных операций в рамках наступления Юденича. Командование Красной армии было неплохо осведомлено о ситуации в Прибалтике, и 4 октября главком указал: «Политическая обстановка в Латвии и Эстонии и их отношение к добровольческой Северо-западной армии, по-видимому, таковы, что на участке 15[-й] армии противник будет оставаться пассивным. Это наводит на мысль о том, что не своевременно ли использовать часть сил этой армии для развития удара против Северо-западной добровольческой армии»561. Новый поход Юденича К концу сентября 1919 г. Северо-Западная армия насчитывала 17 800 штыков и 700 сабель при примерно 500 пулеметах, 57 орудиях, 6 танках, 4 бронепоездах, 2 бронеавтомобилях и 6 самолетах562. Армия пополнялась за счет мобилизации, объявленной 24 августа на контролируемой ею территории Гдовского уезда, которая до 13 сентября дала 4 548 человек, а также прибытия отрядов бывших русских военнопленных из Германии (2,3 тысячи человек) и добровольцев из Англии (400 человек) и Франции (36 человек)563. 5 сентября на счет генерала H.H. Юденича из Омска было переведено еще 38 млн крон 564 . 15 августа — 20 октября в Ревель пришло 10 судов с военными грузами для Северо-Западной армии (танки, 6 самолетов, 25 орудий, 127 пулеметов, свыше 12 тысяч английских и 30,5 тысяч русских винтовок, 20 млн патронов, 30 грузовиков, 48 тысяч пар сапог и обмундирование на 40 тысяч человек)565. Получив сведения о значительных успехах наступления войск генерала А.И. Деникина, представители Антанты стали торопить генерала H.H. Юденича с активизацией действий его войск, которые должны были оттянуть на себя резервы Красной армии, угрожая в противном случае оставить его армию без какой-либо помощи. План наступления, разработанный под руководством генерала А.П. Родзянко, строился на том, что Петроград будет захвачен быстрым и сильным ударом. Из-за противоречий в лагере интервентов, ненадежности тыла и угрозы переговоров Эстонии с РСФСР Северо-Западная армия была неспособна вести длительные боевые действия. По плану наступление должен был начать 2-й корпус Северо-Западной армии и ударом из района южнее Гдова перерезать ведущие из Петрограда к Пскову пути сообщения. Затем 1-му корпусу предписывалось быстро наступать по шоссейной и железной дороге на Петроград из района Нарвы. Кроме того, командование белых делало ставку и на помощь заговорщиков, находившихся на различных должностях в штабах войск 7-й советской армии и Петроградского военного округа. Оборону Петрограда осенью 1919 г. осуществляла 7-я армия (командарм с 26 сентября — С.Д. Харламов), из состава которой против войск Юденича действовали 6-я, 2-я, 19-я и 10-я стрелковые дивизии, насчитывавшие 24 850 штыков и 800 сабель при 148 орудиях, 557 пулеметах, 6 бронепоездах и 9 бронемашинах566. После освобождения Пскова командующий Западным фронтом 30 августа приказал передать войска Псковского участка 15-й армии в состав 7-й армии, которая должна была освободить всю Петроградскую и Псковскую губернии и выйти на линию р. Наровы. Основные силы 15-й 163

армии были брошены под Двинск и Полоцк против наступавших польских войск567. В сентябре войска 7-й армии продолжали плохо подготовленные атаки противника на широком фронте от Копорского залива до реки Кудепы на восточном побережье Псковского озера. В результате советские части понесли потери в непрерывных боях, испытывали нехватку продовольствия и обмундирования. Кроме того, в связи с советско-эстонскими переговорами оживились надежды на прекращение военных действий, что в определенной степени расхолаживало войска. Оставляли желать лучшего и действия командования войск. В тылу и штабах вновь оживилась подрывная деятельность белогвардейских агентов, которую тайно возглавлял начальник штаба 7-й армии В.Г. Люндеквист. Одновременно из состава 7-й и 15-й армий на Южный фронт было переброшено 17 тысяч штыков и сабель, до 280 пулеметов и 60 орудий. Понятно, что РВСР в тот момент было явно не до Петрограда, поскольку Красная армия никак не могла остановить начавшееся еще во второй половине мая 1919 г. наступление деникинских войск, которые 31 августа овладели Киевом, а 20 сентября — Курском и продолжали наступление на Москву. 28 сентября 2-й корпус Северо-Западной армии начал наступление к востоку от Псковского озера в юго-восточном направлении, где ему удалось прорвать оборону 10-й и 19-й дивизий Красной армии. Этому способствовало применение противником 3 танков, появление которых на поле боя вызвало панику в рядах красноармейцев. 4 октября противник захватил станцию Струги Белые, перерезав железную дорогу Петроград — Псков. 5 октября командование Западного фронта приказало 7-й армии продолжать сосредоточение войск для удара на Гдов, а «частными резервами при помощи бронепоездов и бронеотрядов ликвидировать прорыв противника» на Струги Белые568. Командование 7-й армии приняло продвижение 2-го корпуса за направление главного удара всей Северо-Западной армии и перебросило часть войск из района Ямбурга под Псков. Воспользовавшись этим, главные силы 1-го корпуса Северо-Западной армии (с 2 октября командующим армией стал генерал H.H. Юденич) с 10 октября перешли в наступление в направлении Ямбург — Волосово — Гатчина. Уже 11 октября противник занял Веймарн и Ямбург, прорвав фронт советских войск. В тот же день 15-й армии было приказано ускорить переброску войск в состав 7-й армии, которая должна была «прочно удерживая за собой нарвский участок и не распыляя предназначенных уже для активных действий армейских резервов, нанести противнику удар с юга, со стороны Пскова»569. Однако 12 октября войска 7-й армии начали слабо организованный отход к Гатчине и Петрограду. Тем не менее советское командование продолжало готовить удар на Гдов с юга. Однако сосредоточение войск затягивалось, и 13 октября командующий 7-й армией С.Д. Харламов запросил командующего Западным фронтом В.М. Гиттиса, «нужно ли нам продолжать группировать силы для гдовской операции» в создавшейся обстановке. Гиттис ответил, что «оборона на всем фронте армии при неустойчивости частей и активности противника приведет только к дальнейшим осложнениям и ухудшению положения. При данной обстановке возможность активных действий при настоящей группировке [имеется] только в гдовском направлении, и я полагаю, что от этого отказываться ни в коем случае нельзя». Контрнаступление на ямбургском направлении проблематично, тем более что успех противника «еще не является серьезною угрозою, 164

так как в этом направлении имеются выгодные для обороны рубежи и позиции». Поэтому следовало сдерживать неприятеля упорной обороной и готовить удар с юга на Гдов570. 13 октября белые заняли Лугу и продолжали развивать наступление в сторону Гатчины. На участке между Финским заливом и железной дорогой Нарва — Гатчина действовали 9-й, 4-й и Ингерманландский полки 1 -й белоэстонской дивизии. Положение 7-й армии резко ухудшилось, поскольку в ходе отступления войска не сумели сохранить сплошной фронт, была нарушена связь. 2-я и 6-я стрелковые дивизии в значительной степени разложились и беспорядочно отступали. 19-я стрелковая дивизия была ненадежна, 10-я стрелковая дивизия укрепляла свои позиции, сдерживая атаки противника от р. Желча в сторону Пскова. Поступающее пополнение без обмундирования и вооружения не могло серьезно повлиять на ситуацию на фронте. Некоторые части петроградского гарнизона саботировали отправку на фронт. Более стойко и активно действовали части, сформированные из моряков и курсантов, а также коммунистические отряды. Тем временем для захвата фортов «Краснофлотский» и «Передовой» (бывшие «Красная Горка» и «Серая Лошадь») в тылу советских войск на побережье Копорского залива с английских кораблей 14 октября в Пейпии, а 15 октября в Калище были высажены белоэстонские десанты (2 200 штыков при 4 орудиях571). Предполагалось, что захват фортов принудит к сдаче советский Балтийский флот в Кронштадте. Наступавшие в сторону фортов десанты встретили упорное сопротивление и понесли большие потери. Противнику удалось подойти на 10—12 км к фортам, но отряды балтийских моряков отразили все атаки. Неудаче этой операции способствовало и то, что, узнав о высадке эстонцев, генерал H.H. Юденич потребовал эвакуировать их и не мешать победному продвижению СевероЗападной армии. В ответ английский адмирал У. Коуэн потребовал убрать из этого района белогвардейские части. Тем временем белым в 17 часов 30 минут 16 октября удалось занять Красное Село, а в ночь на 17 октября — Гатчину. В этой обстановке командование войск Северо-Западной армии посчитало сопротивление Красной армии уже сломленным. Стараясь первыми войти в Петроград, командиры белых частей перестали выполнять распоряжения своего командования. В результате не была перерезана железная дорога Петроград — Москва, по которой к городу перебрасывались резервы Красной армии. Кроме того, отход советских частей к Петрограду вел к сокращению линии фронта и увеличению плотности войск. В результате уже 18 октября продвижение белых резко замедлилось. Все же 19 октября они смогли занять Лигово, 20 октября — Стрельну, а на следующий день — Павловск и Детское Село. 21—22 октября ожесточенные бои развернулись на Пулковских высотах— последнем оборонительном рубеже советских войск на подступах к Петрограду. Однако напряженные бои не мешали белым грабить царские дворцы в пригородах Петрограда572. В ночь на 21 октября эсминцы советского Балтийского флота «Гавриил», «Свобода», «Константин» и «Азард» вышли для минных постановок в Копорский залив, но попали на минное поле. Лишь следовавшему замыкающим «Азарду» (командир — H.H. Несвицкий) удалось дать задний ход и уцелеть. 3 остальных корабля подорвались на минах и затонули. Из их экипажей в 486 человек спаслись на шлюпках лишь 25 человек. 165

Одновременно несколько активизировался фронт в Латгалии и Южной Эстонии. 10 октября белолатвийские части форсировали р. Западная Двина и при поддержке ландесвера захватили район Ливенгофа. 11 октября находившаяся южнее Псковского озера 2-я белоэстонская дивизия начала наступление в направлении Пскова. Поначалу ей при поддержке бронепоездов удалось несколько продвинуться вперед, но 13 октября войска 15-й армии контратаками несколько потеснили противника. 17—19 октября белоэстонцы предприняли новые атаки, прорвавшись к р. Великой южнее Пскова, но в итоге были отброшены на исходные позиции. Одновременно 3-я белоэстонская дивизия предприняла неудачное наступление на Остров. С 29 октября 3-я белоэстонская дивизия и белолатвийские части предприняли наступление в направлении Пыталово. Захватив Мариенхаузен (Вилака), противник попытался перерезать железную дорогу Остров — Режица, но смог лишь выйти на подступы к ней севернее ст. Жогово (Ритупе). Переоценив первоначальные успехи своих войск, генерал-майор Й. Лайдонер 3 ноября приказал им выйти к р. Великой и занять Остров и Пыталово. Однако 4 ноября получившие подкрепления части 15-й армии прорвали фронт белоэстонцев и к 7 ноября отбросили противника на прежние позиции. 5—7 ноября 2-я белоэстонская дивизия предприняла новое наступление в районе Пскова. Белоэстонцам удалось выйти на южные подступы к городу, форсировать р. Великая в районе Филатова Горка — Лыбуты, перерезать железную дорогу Псков — Остров, а утром 7 ноября на некоторое время захватить разъезд №. 2 юго-западнее деревни Раменье на железной дороге Псков — Полоцк. Однако перешедшие в контрнаступление советские войска отбросили противника на исходные позиции. Широко использовавшееся в белоэстонских листовках заявление о том, что «мы не азиатские безжалостные убийцы, как ваши... жиды и китайцы, мы — культурные европейцы», не помешало 2-й белоэстонской дивизии с 5 по 7 ноября разграбить и сжечь 27 деревень в Логазовской волости Псковского уезда573. Вместе с тем, в белоэстонской армии постепенно нарастали антивоенные настроения. Участие в военном походе Юденича было очень непопулярно как среди солдат белоэстонской армии, так и среди населения. Хотя командиры частей 1-й дивизии получили распоряжение командования разъяснять солдатам, что «интересы отечества» требуют «хороших взаимоотношений с Северо-Западной армией», солдаты не желали воевать за совершенно чуждые для себя интересы. Подразделения 4-го полка, особенно роты 3-го батальона 1-й дивизии, 5-й и 7-й полки 2-й дивизии и 3-й полк 3-й дивизии белоэстонской армии отказывались идти в наступление574. Тем временем советское руководство предпринимало энергичные меры по защите Петрограда. 15 октября Политбюро ЦК РКП(б) приняло решение город не сдавать575. Прибывший туда 17 октября председатель РВСР Л.Д. Троцкий энергично взялся за превращение города «площадью в 91 кв. километр в каменный лабиринт для белогвардейцев, где каждый дом явился бы для них либо загадкой, либо угрозой, либо смертельной опасностью»576. 19 октября было опубликовано написанное В.И. Лениным воззвание «К рабочим и красноармейцам Петрограда» с призывом биться до последней капли крови за каждую пядь земли577. Вскоре вся южная окраина города покрылась укреплениями, баррикадами и проволочными заграждениями. В городе была объявлена мобилизация, стали перебрасываться резервы из Москвы, Тулы и дру166

гих мест. Сражавшиеся под Петроградом части 7-й армии пополнялись питерскими рабочими, из которых формировались добровольческие отряды. Городская партийная организация направила на фронт более 3 тысяч коммунистов, 1 500 коммунистов прибыло из других городов. Кроме того, за сентябрь — ноябрь 1919 г. в Петроградском военном округе было задержано и добровольно явилось 47 217 дезертиров (16 291 — в сентябре, 15 549 — в октябре, 15 377— в ноябре), которые также направлялись на пополнение войск. На предприятиях города делалось все возможное для быстрейшего выполнения военных заказов, и они работали по 16 часов в сутки. Фронт получил 5 танков578. 16 октября командующий Западным фронтом поставил войскам задачу: «Путем полного напряжения сил в псковско-лужско-петроградском районе во что бы то ни стало разбить наголову Северо-западную армию Юденича, протягивающую руку к Красному Петрограду. На остальном фронте активно обороняться, используя оборону для спешного доснабжения и приведения в порядок частей и имея в виду в дальнейшем, по разгроме армии Юденича, общий переход в наступление». 7-й армии было приказано, передав 19-ю и 10-ю стрелковые дивизии с приданными им частями, 2-ю бригаду 53-й дивизии, 3ю бригаду 1 -й дивизии и 2-ю бригаду 3-й дивизии в 15-ю армию, «разбить прорвавшегося в гатчинский сектор Петрукрайона противника с целью выхода на линию Керново — Бегуницы — ст. Волосово — ст. Мшинская и установления связи с правофланговыми частями 15[-й] армии, имея дальнейшей задачей энергичное наступление в общем направлении Волосово — Ямбург». 15-я армия с включенными в ее состав частями 7-й армии должна была «разбить противника в районе Струги Белые — устье р. Черной — Гдов и выйти на линию ст. Преображенская — р. Вердуга — Подберезье — р. Желча с целью очищения железнодорожной линии Петроград — Псков и установления связи с левофланговыми частями 7[-й] армии. На остальных участках своего фронта активно обороняться»579. В директиве Главного командования Красной армии командованию 7-й армии от 17 октября отмечалось, что, поскольку Эстония и Латвия, очевидно, не поддерживают наступления на Петроград, армии необходимо нанести уничтожающий удар по Юденичу и тем самым ликвидировать постоянно грозившую городу опасность. Одновременно командованию 7-й армии было приказано сформировать из полученных пополнений сильную ударную группировку для нанесения контрудара580. Командующим 7-й армии 17 октября был назначен Д.Н. Надежный. Созданная в районе Колпино Ударная группа под командованием С.Д. Харламова насчитывала 7 600 штыков и 531 саблю при 147 пулеметах, 33 орудиях и 2 танках581. В это время группировка советских войск под Петроградом насчитывала 25 200 штыков и 800 сабель при 531 пулемете и 240 орудиях582. Планом операции предусматривалось нанесение концентрических ударов в направлении Гатчины. Ударная группа должна была наступать с фронта Колпино — Тосно, а 2-я стрелковая дивизия — с Пулковских высот. Одновременно фланговые группировки советских войск получили задачу отрезать войска Юденича от Эстонии, окружить и уничтожить их. 6-я стрелковая дивизия должна была наносить удар с южного побережья Финского залива на фронт Ропша — Красное Село для выхода в тыл Северо-Западной армии. С юга это наступление должна была поддерживать 15-я армия, которой была поставлена задача наступать на Ямбург — Гдов. 167

В 6 часов утра 21 октября Ударная группа 7-й армии контратаковала противника. На фронте развернулись ожесточенные бои, в ходе которых произошел перелом в настроениях советских частей, завладевших инициативой. Все атаки противника на Пулковские высоты были отражены, как и его попытки прорваться к железной дороге Петроград — Москва в районе Колпино. Упорные бои развернулись за Павловск и Детское Село, которые неоднократно переходили из рук в руки, пока 23 октября не были окончательно заняты Ударной группой. В тот же день на Карельском перешейке перешли в наступление белофинны, которые попытались захватить Лемболово и продвинуться вдоль побережья Ладожского озера. Однако 24 октября части 1-й стрелковой дивизии выбили их за границу. В тот же день войска Северо-Западной армии предприняли безуспешные атаки на Стрельну. 25 октября генерал H.H. Юденич бросил в бой последний резерв, усиленный 3 танками, однако переломить ситуацию на фронте ему не удалось. 25 октября советские части заняли район Ропши, а 26 октября — Красное Село. Между белоэстонскими войсками и Северо-Западной армией образовалась брешь. 27 и 28 октября белоэстонцы еще пытались атаковать позиции красных на подступах к форту «Краснофлотский», однако все атаки были отбиты. Не повлиял на ход боев и обстрел фортов английским монитором «Эребус» 27 октября, так как в этот момент основные силы английской эскадры ушли к Риге, где развернулись бои с войсками П.Р. Бермонта-Авалова. 4 ноября английский флот прекратил обстрел фортов «Краснофлотский» и «Передовой». Тем временем упорные бои развернулись под Гатчиной, куда были переброшены части Северо-Западной армии из-под Луги. При поддержке 1-й белоэстонской дивизии войска Юденича 30 октября вновь заняли Ропшу, Высоцкую и Кипень, но отбить Красное Село не удалось, поскольку в это время на положении фронта в районе Гатчины стало сказываться наступление 15-й советской армии583.

По ту сторону фронта: II Кроме того, положение Красной армии под Петроградом облегчалось и тем, что поход армии Юденича, несмотря на определенную поддержку белоэстонской армии, оказался изолированным предприятием. Вооруженные силы Эстонии, Латвии, Литвы и Западная добровольческая армия полковника П.Р. Бермонта-Авалова всего насчитывали около 150 тысяч человек, но вместо выполнения согласованного плана общего наступления против Советской России между ними как раз в это время вспыхнул конфликт. Литва не начала 15 сентября военных действий из-за разногласий с Польшей. Антанта все более активно поднимала вопрос о выводе немецких добровольцев. 1 августа маршал Ф. Фош потребовал от Германии эвакуировать немецких добровольцев из Прибалтики до конца августа 1919 г. 5 августа германское руководство передало генерал-майору Р. фон дер Гольцу соответствующий приказ, но тот не спешил его выполнять. Немаловажным фактором в этой ситуации были настроения немецких добровольцев, которые считали, что латвийское правительство К. Ульманиса обмануло их в вопросе о наделении землей. Еще в июле 1919 г., после возвращения в Ригу в условиях поддержки Антанты, Ульманис заявил, что его правительство отказывается наделять землей немцев, ссылаясь на то, что после подписания Версальского мирного договора 168

все обязательства, данные ранее Германии, недействительны584. Узнав о том, что Латвия добивается их эвакуации, немецкие добровольцы 23—24 августа в Митаве разоружили латвийский гарнизон, сорвали с государственных зданий латвийские национальные флаги, разгромили здание латвийской комендатуры и требовали, чтобы офицеры вели их на Ригу, где они хотели потребовать обещанную им землю. Тогда генералу фон дер Гольцу удалось навести в войсках порядок, однако теперь, когда под давлением Антанты Германия также стала настаивать на эвакуации добровольцев, беспорядки могли вспыхнуть по любому поводу. Естественно, местные остзейские немцы были категорическими противниками ухода добровольцев, прекрасно понимая, чем это грозит их земельным владениям. Кроме того, в германском руководстве не было единства по вопросу о политике в Прибалтике, что в определенной степени развязывало руки сторонникам решительных действий. 1 сентября Латвия просила Антанту вывести с ее территории германские и русские войска. После некоторого обсуждения этой проблемы маршал Ф. Фош 24 сентября вновь потребовал вывода немецких частей из Латвии, пригрозив Германии в случае невыполнения этого требования блокадой и экономическими санкциями. Понимая, что Антанта, в конце концов, добьется вывода германских войск из Прибалтики, генерал-майор Р. фон дер Гольц 21 сентября заключил договор о переходе немецких добровольцев под командование П.Р. Бермонта-Авалова, который накануне опубликовал в Митаве воззвание о том, что он еще 21 августа «принял на себя управление и защиту латвийской области»585. Схожее заявление о том, что «все области Литвы, занятые русскими войсками, считаются принадлежавшими к Российскому Государству» сделал и командир 2-го корпуса Западной добровольческой армии полковник Е.П. Вырголич586. 27 сентября Комиссия по перемирию в Спа потребовала от Германии отзыва генерала фон дер Гольца и его штаба из Прибалтики. В тот же день H.H. Юденич приказал П.Р. Бермонту-Авалову, еще 5 сентября назначенному им «командующим всеми русскими вооруженными силами, сформированными на территории Курляндии и Литвы», выступить в район Нарвы для соединения с Северо-Западной армией. Однако К. Ульманис заявил Ф. Маршу, что не может допустить продвижения войск БермонтаАвалова через Ригу, поскольку это приведет к свержению его правительства. Тогда руководитель английской миссии С. Таллентс предложил БермонтуАвалову опубликовать заявление о признании правительства К. Ульманиса, но тот этого не сделал. Литовское руководство заявило представителям Бермонта-Авалова, что пока не будет решен вопрос о мире с большевиками, Западную армию на фронт не пропустят, и было бы неплохо, если бы они вообще покинули Литву587. 29 сентября отряд под командованием полковника Е.П. Вырголича разгромил гимназию в Шавли, где было убито и ранено несколько преподавателей и учеников, а затем разоружил литовский гарнизон588. Литовские части стали перебрасываться с антисоветского фронта у Двинска в район Поневеж, Шадов (Шедува) для действий против войск Авалова. Тем временем еще 26 сентября германское правительство решило отозвать генерал-майора Р. фон дер Гольца из Прибалтики и назначило вместо него командиром 6-го резервного корпуса генерал-лейтенанта М. фон Эберхардта. Соответственно 3 октября Германия сообщила Антанте о своем согласии на эвакуацию войск из Латвии и о том, что генерал фон дер Гольц уже отозван. Однако об эвакуации 169

.частей, перешедших «на русскую службу», естественно, не было сказано ни слова. Правда, был издан приказ о запрещении перехода немцев на русскую службу. В тот же день генерал фон дер Гольц издал приказ о передаче командования войсками П.Р. Бермонту-Авалову, в подчинение которого с 6 октября перешла и «Железная» дивизия. Немецким добровольцам было обещано русское подданство и земельные наделы в зависимости от срока службы. 30 сентября Авалов издал приказ о подготовке операции «Блицшлаг» (наступление на Ригу), которая должна была начаться 8 октября. 1 октября на совещании в Митаве командование Западной добровольческой армии решило нанести удар и свергнуть правительства Латвии и Эстонии, которые должны были в будущем получить автономию в составе России. Предполагалось, что генерал-губернатором Лифляндии и Эстляндии станет А. Ниедре, а остзейские бароны смогут сохранить свои привилегии. Захват Риги обосновывался необходимостью прикрыть левый фланг Западной добровольческой армии, чтобы затем иметь возможность начать вторжение в Советскую Россию. Поэтому 6 октября П.Р. Бермонт-Авалов потребовал у латвийских властей пропустить его войска на фронт с большевиками. Получив отказ латвийского правительства, Авалов приказал начать против них военные действия589. К началу октября в составе Западной добровольческой армии насчитывалось около 32 тысяч человек (из них более 25 тысяч немцев), 600 пулеметов, свыше 170 орудий, 6 бронемашин, 2 бронепоезда и 36 самолетов590. Для наступления на Ригу было сосредоточено 8 600 штыков и сабель при 200 пулеметах и 56 орудиях. Белолатвийская армия тогда насчитывала 39 тысяч человек при 173 пулеметах и 33 орудиях и состояла из двух дивизий, третья формировалась. 1-я дивизия находилась на советском фронте, 2-я — против войск Бермонта-Авалова между Рижским заливом и рекой Западная Двина в 10—20 км к югу от Риги. Ригу обороняли примерно 6 тысяч штыков и сабель при 64 пулеметах и 16 орудиях. Наступление Западной добровольческой армии на Ригу началось утром 8 октября. В 10 часов утра ее самолеты бомбили город. Сопротивление латвийских войск было сломлено, и к вечеру части Авалова заняли Усть-Двинск, Больдераа (Болдерая) и пригороды Риги Торенсберг (Торнякалнс) и Гагенсберг (Агенскалнс). Защищавшие Ригу латвийские войска получили приказ отойти на правый берег реки. Началась эвакуация правительства и других государственных учреждений в Венден. Вспыхнувшая паника парализовала и боеспособность войск. Собственно, части «Железной дивизии» могли практически беспрепятственно вступить в Ригу, но по каким-то не вполне ясным причинам приказа об этом отдано не было, и войска Западной добровольческой армии остались на левом берегу Западной Двины. Однако на рассвете 9 октября рота латвийского Студенческого батальона, воспользовавшись тем, что мосты в Риге не охранялись, развела железнодорожный мост и сожгла несколько пролетов деревянного моста, тем самым, отрезав город от левобережья. Кроме того, продвигаясь на запад, войска Бермонта-Авалова 8 октября заняли Туккум и южное побережье Рижского залива. Узнав о выступлении Бермонта-Авалова против Латвии, H.H. Юденич 9 октября объявил его изменником и исключил его войска из состава Северо-Западного фронта, приказав всем оставшимся верным долгу офицерам и добровольцам отправиться в Северо-Западную армию. Естественно, что Бермонт-Авалов пригрозил смертью всем, кто решит выполнить этот приказ591. Главнокомандую170

щий латвийской армии генерал Д. Симансон и премьер-министр К. Ульманис обратились за помощью к правительствам Англии и Эстонии. Два бронепоезда белоэстонской армии с десантными подразделениями прибыли в Ригу 10 октября и взяли на себя оборону, прежде всего, мостов через Западную Двину. Попытки противника форсировать реку были отбиты. Однако вместо продолжения наступления П.Р. Бермонт-Авалов, чьи войска заняли южный берег Западной Двины отУсть-Двинска до Фридрихштадта (Яунелгавы), 10 октября предложил Латвии перемирие, а Антанта в этот день возобновила морскую блокаду Курляндии. В тот же день в Ревеле начались переговоры о заключении военного союза между Латвией и Эстонией, опасавшейся, что после занятия Риги Бермонт-Авалов повернет на Ревель. Представителям Латвии были предъявлены очень тяжелые условия в отношении эстонско-латвийской границы и уплаты военных расходов. Было выдвинуто требование, чтобы до тех пор, пока не исчезнет военная опасность, часть территории Северной Латвии оставалась под эстонской оккупацией, причем за эстонским военным командованием закреплялось право организации гражданской администрации на этой территории. Поскольку военное положение латвийского правительства несколько улучшилось, военный договор между Эстонией и Латвией не был заключен. 23 октября бронепоезда белоэстонской армии ушли из Риги. Представители Антанты, особенно США, и после начала наступления БермонтаАвалова продолжали считать немецко-русские наемные войска в Прибалтике более полезным союзником с точки зрения перспектив антисоветской борьбы, чем правительство К. Ульманиса. Поэтому они старались примирить враждующие стороны и даже согласились на сдачу Риги П.Р. Бермонту-Авалову в случае, если тот сразу вслед за тем начнет военные действия против Советской России. Однако бои за Ригу затянулись, и представители Антанты потребовали от командующего Западной добровольческой армией отвести войска на юг и организовать их переброску в распоряжение генерала H.H. Юденича. 13 октября английский адмирал У. Коуэн ультимативно потребовал отвода войск из Усть-Двинска до 12 часов 15 октября. Когда это требование не было выполнено, прибывшая в ночь на 11 октября к Риге английская эскадра (5 крейсеров, 2 канонерские лодки и 2 эсминца) в 16 часов 15 октября обстреляла Усть-Двинск, занятый войсками Авалова. 15 и 16 октября корабли стран Антанты поддержали своим огнем переправу латвийских войск через Западную Двину севернее Риги592. В этой ситуации командующий Западной добровольческой армией заявил протест западным союзникам, но приказал оставить Усть-Двинск. В этих боях латвийскими частями было взято в плен 350 русских солдат Авалова, но немцев в плен не брали. Под Ригой продолжалась позиционная война, сводившая в основном к артиллерийским дуэлям, в которых принимали участие и корабли стран Антанты. Попытки Западной добровольческой армии форсировать Западную Двину у Икскюля и Фридрихштадта не удались. В стороне от этих событий остался и Балтийский ландесвер, продолжавший вести бои с советской 15-й армией. Одновременно войска Авалова продолжали продвижение в Курляндии и заняли 22 октября Фрауенбург (Салдус), 30 октября —Тальсен и Цабелн (Сабиле), а 9 ноября — Гольдинген. Однако атаки Либавы, предпринятые 4—16 ноября, были отражены при поддержке артиллерии английских и французских военных кораблей. 28 октября Латвия обратилась к Антанте 171

с просьбой о военных поставках для своей армии. В октябре 1919 г. латвийская армия получила 22 орудия, 124 пулемета, 18,6 тысяч винтовок, 30 тысяч снарядов, 10 млн патронов, обмундирование и продовольствие. В начале декабря 1919 г. в Либаву было доставлено 30 орудий, 550 пулеметов, 10 тысяч винтовок, 30 тысяч снарядов, 1 050 тысяч патронов и обмундирование на 10 тысяч человек. Все эти поставки оформлялись как долг Латвии или под гарантии поставок сырья593. В сложившейся обстановке Верховный совет Антанты решил вывести немецких добровольцев из Прибалтики, а русские части перебросить в СевероЗападную армию. Еще 10 октября были создана межсоюзническая комиссия за наблюдением за эвакуацией во главе с генералом А. Нисселем. Тем временем латвийские войска 29 октября начали продвижение по рижскому взморью, обходя левый фланг частей Авалова, развернутых у Риги. 3 ноября Антанта сообщила Латвии о мерах, предпринятых для давления на Германию с целью заставить ее вывести войска из Прибалтики, о поставках для латвийской армии и о посылке союзнической комиссии генерала Нисселя. В тот же день латвийские части начали атаки бермонтовцев под Ригой, а в ночь на 10 ноября при артиллерийской поддержке кораблей стран Антанты перешли в наступление и отбросили Западную добровольческую армию от города. Трофеями латышей стало 11 орудий, 90 пулеметов, 18 минометов, 3 бомбомета, 6 тысяч снарядов и другое военное снаряжение. Тем временем еще 6 ноября войска Авалова стали отходить от Фридрихштадта к Митаве, обнажая свой правый фланг. Литовские войска, из которых в начале ноября 1919 г. были уволены все офицеры-немцы, были сконцентрированы у Радзивилишек и 11 ноября получили разрешение генерала Нисселя о начале военных действий против войск Бермонта-Авалова. В результате успешного наступления латвийских и литовских войск Западная добровольческая армия попала в затруднительное положение. 14 ноября она была вынуждена оставить Шлок (Слоку), а 17 ноября откатилась на подступы к Митаве. Русские белогвардейские части нисколько не были заинтересованы в войне с Латвией. Правительство Германии после настойчивых требований стран Антанты вынуждено было закрыть границу и прекратить снабжение добровольческих частей, действовавших в Прибалтике. Еще 12 октября вступивший в должность командира 6-го резервного корпуса генерал-лейтенант М. фон Эберхардт 17 ноября прибыл в Митаву и, приняв командование Западной добровольческой армией, 19 ноября запросил перемирия, но латвийская сторона промолчала. 20—21 ноября латвийские войска заняли Газенпот (Айзпуте) и Митаву, где их трофеями стали 20 орудий, 1 бронепоезд, 10 тысяч снарядов и 30 автомашин. 22 ноября они вступили в Туккум, а 24 ноября — в Фрауенбург и Прекульн (Приекуле). 25 ноября Латвия заявила о разрыве дипломатических отношений с Германией и констатировала состояние войны между ними. К концу ноября 1919 г. Западная добровольческая армия была вытеснена на территорию Литвы в район Шавли — Муравьево (Мажейкяй). 1 декабря латвийские части заняли Лайжево (Лайжуву) северо-восточнее Муравьево, с востока наступали литовские части. Возникшая угроза полного разгрома Западной добровольческой армии привела к тому, что 1 декабря комиссия Антанты потребовала от латвийского и литовского командования прекратить наступление. По мнению представителей Антанты, это было необходимо, так как Латвия и Литва могли захватить склады бермонтовцев, что лишило бы Францию возможности вывозить из Прибалтики сырье в обмен 172

на оружие594. Небольшой нажим на командующих войсками Латвии и Литвы привел к прекращению военных действий. В ходе всех этих боев латвийские части потеряли 57 офицеров и 686 солдат. 2 декабря Западная добровольческая армия была упразднена. В итоге было подписано перемирие, согласно которому эвакуация русских частей должна была завершиться к 5 декабря, а немецких — к 15 декабря. С 6 декабря штаб 6-го резервного корпуса разместился в Бернайтене под Тильзитом, а после того, как 16 декабря последние германские части перешли границу Восточной Пруссии, он был 9 января 1920 г. отправлен в пункт своей демобилизации595. Как наглядно продемонстрировала авантюра П.Р. Бермонта-Авалова и стоявших за ним немецких правых сил, противоречия между разными антисоветскими группировками в Прибалтике были очень острыми. В стороне от похода против Советской России осталась не только Западная добровольческая армия, но и белолатвийские войска, которые за счет мобилизации под лозунгами борьбы с немцами увеличились к 1 декабря 1919 г. до 65 296 человек. Кроме того, основные силы находившейся в Балтийском море эскадры британского флота не смогли поддержать в октябре 1919 г. операцию Юденича, поскольку находились у Риги. В боях с немецко-русскими наемниками приняли участие и эстонские войска, которые выделили дополнительные силы для переброски в случае необходимости в Латвию. Кроме того, в условиях боев Бермонта-Авалова с латышами у белоэстонского командования оживились опасения, что Северо-Западная армия может выступить в поддержку Западной добровольческой армии. Поэтому Эстония фактически блокировала тылы армии генерала H.H. Юденича. Понятно, что все эти междоусобицы в антисоветском лагере в Прибалтике способствовали провалу похода Юденича на Петроград. Финляндия также не приняла никакого участия в наступлении СевероЗападной армии, несмотря на неоднократные обращения со стороны правительства Северо-Западной области России. Когда 25 октября генерал H.H. Юденич обратился в Гельсингфорс с просьбой о помощи, финское руководство, обсудив ситуацию, решило потребовать от белых прежде всего признания независимости Финляндии, передачи ей района Печенги и Восточной Карелии, а также возмещение военных затрат в размере 4 млн фунтов стерлингов. Понятно, что подобные условия не могли быть приняты руководителями Белого движения, надеявшимися на победу войск Деникина. В конце концов, 5 ноября финское руководство, исходя из внутреннего положения в стране, неустойчивости ее финансов, неуверенности в получении военного снаряжения и отсутствия гарантий Антанты относительно признания будущим правительством России независимости Финляндии, заявило, что не может «дать утвердительный ответ на предложение... о совместных военных действиях для освобождения Петрограда»596. Разгром Юденича Тем временем 24 октября советской 15-й армии было приказано, разбив Лужскую группировку противника, нанести удар на северо-запад в направлении Гатчины для выхода в тыл армии Юденича597. Эту задачу должны были решать правофланговые полки 10-й, 11-я и 19-я стрелковые дивизии, в кото173

рых насчитывалось 14 400 штыков и 597 сабель при 359 пулеметах и 64 орудиях. На остальном фронте от Псковского озера до Дриссы находились левофланговые полки 10-й и 4-я стрелковые дивизии общей численностью 17 169 штыков и 291 сабля при 355 пулеметах и 85 орудиях598. Не дожидаясь полного сосредоточения всех предназначенных к операции войск, части 15-й армии (около 12 тысяч штыков и 600 сабель при 50 орудиях) 26 октября перешли в наступление599. Преодолев сопротивление противника, советские отряды 31 октября заняли Лугу и развернули наступление на Ямбург в тыл Северо-Западной армии. 1—2 ноября белые попытались контратаковать и предприняли атаки Красного Села. Тем временем, получив 2 ноября приказ ускорить наступление600, войска 15-й армии 3 ноября овладели станцией Мшинская, создав угрозу тылу Гатчинской группировки противника. В этой ситуации белогвардейские части прекратили сопротивление и в ночь на 3 ноября без боя оставили Гатчину. В ночь на 3 ноября Кавалерийская группа 15-й армии (кавполк 11-й стрелковой дивизии и Эстонский кавполк) двинулась в рейд на Гдов. В мызе Чернево она захватила склад, в котором находилось более 20 тысяч снарядов. 6 ноября группа вернулась в расположение своих войск, захватив до 300 пленных. С 4 ноября войска Юденича начали общее отступление к реке Луга601. 5 ноября 7-й армии было приказано, «продолжая неотступно преследование отходящего, но еще не разбитого противника», нанести главный удар на Ямбург. 15-я армия должна была развивать наступление в направлении среднего течения р. Наровы602. Таблица 10. Численность войск Западного фронта на 1 ноября 1919 г.603 Войска 7-я армия 15-я армия 16-я армия Отдельная 45-я стрелковая дивизия Итого

Штыки 37 900 32 760 14 860 3 850 89 370

Сабли 1430 740 830 580 3 580

Пулеметы 896 625 396 138 2 055

Орудия 484 128 97 34 743

7 ноября в районе станции Волосово войска 15-й и 7-й армии соединились, однако перерезать пути отступления противника на запад им не удалось. Более того, на ямбургском направлении советские части даже потеряли соприкосновение с противником. В тот же день левофланговые части 15-й армии овладели Гдовом, где захватили до 750 пленных, 12 пулеметов и 4 орудия. Командующий Западным фронтом требовал от 7-й армии ускорить наступление на Ямбург, чтобы «в кратчайший срок полностью ликвидировать совместно с частями 15[-й] армии армию Юденича»604. Тем временем Северо-Западная армия, перегруппировав войска, предприняла контратаки против советской 15-й армии, остановив ее продвижение от Гдова к Нарве. Соответственно 11 ноября командующий Западным фронтом поставил 7-й армии задачу: «решительным ударом прорвать фронт противника» и, заняв Ямбург, наступать «на Нарву или во фланг и тыл действующей против 15[-й] армии» группировки противника605. 11—12 ноября советские войска вышли к нижнему течению р. Луга, в 14 часов 30 минут 14 ноября освободили Ямбург, где было захвачено 600 пленных, 35 пулеметов и 3 орудия606, и продолжали теснить противника к реке Нарове. Поскольку эстонское правительство под дав174

лением Антанты затягивало заключение мирного договора, отказалось от заключения перемирия и предоставления гарантий ликвидации Северо-Западной армии, боевые действия на Нарвском участке фронта продолжались до конца декабря 1919 г. Относительное затишье установилось лишь в южном секторе советско-эстонского фронта, стабилизировавшегося здесь в 5—6 километрах восточнее Изборска. Большая часть сил Западного фронта Красной армии входила в состав войск левого крыла 7-й армии и правого крыла 15-й армии, которым в 22 часа 18 минут 14 ноября была поставлена задача нанести окончательный удар по Северо-Западной армии Юденича и выйти на линию реки Нарова607. Однако начавшееся 16 ноября наступление натолкнулось на упорное сопротивление частей Северо-Западной армии, позади и севернее которых находилась 1-я белоэстонская дивизия. К этому времени противник сосредоточил в районе Нарвы 18 500 штыков (в том числе свыше 12 тыс. штыков в частях Северо-Западной армии) при почти 500 пулеметах, 91 орудии и 4 бронепоездах. Кроме того, из Северной Латвии, из-под Изборска и Пскова под Нарву прибывали подкрепления. Советские войска в начале наступательной операции насчитывали примерно 37 тысяч штыков и около 1,3 тыс. сабель при 790 пулеметах, 190 орудиях, 6 бронеавтомобилях и 3 бронепоездах608. Впоследствии были получены некоторые подкрепления за счет переброски частей 7-й и 15-й армий с пассивных участков фронта. 17 ноября части 15-й армии заняли Гостицы, а к 20 ноября вышли на реку Нарову от ее истока до района южнее Криуша. Поскольку с этого участка фронта части Северо-Западной армии были отведены, здесь стихийно сложилось своеобразное советско-эстонское перемирие. Тем временем командование белоэстонской армии, которое считало пребывание деморализованных остатков Северо-Западной армии в ближнем тылу небезопасным, предложило правительству решить вопрос об их разоружении. На совместном собрании комиссий по иностранным делам и обороне Учредительного собрания Эстонии 10 ноября было принято решение о том, что Северо-Западная армия может отступить на ее территорию, только сложив оружие. 11 ноября эстонское правительство объявило нежелательным присутствие на территории Эстонии «правительства» Северо-Западной области России и Северо-Западной армии и отдало приказ главнокомандующему войсками о разоружении отступающих в Эстонию белых войск. Используя это решение правительства, белоэстонское командование надеялось сохранить боеспособные части Северо-Западной армии на восточном берегу реки Нарова, где они продолжали бои с Красной армией. 14 ноября генерал H.H. Юденич направил генерал-майору Й. Лайдонеру письмо, в котором просил разрешить переход границы для обозов, беженцев, пленных красноармейцев (всего до 12 тысяч человек) и — в крайних обстоятельствах — полевых частей. В этом случае Юденич соглашался поставить СевероЗападную армию в оперативное подчинение эстонского главкома609. Отклонив идею переподчинения армии, белоэстонское командование 16 ноября разрешило переправить на западный берег р. Нарова запасные части, пленных и несколько групп беженцев. При этом подавляющее большинство отходивших в Эстонию военнослужащих Северо-Западной армии разоружалось. Как писал белый журналист 175

Г.И. Гроссен, «эстонские части пропускали через границу русских мелкими отрядами и здесь организованный грабеж эстонцев не знал удержу. Отнимались не только оружие и пулеметы, но грабили обозы, отнимали лошадей, сбрую, снаряжение, деньги и личные вещи. Несчастные русские, несмотря на зимнюю стужу, буквально раздевались, и все беспощадно отнималось. С груди срывались нательные золотые кресты, отнимались кошельки, с пальцев снимались кольца. На глазах русских отрядов эстонцы снимали с солдат, дрожавших от мороза, новое английское обмундирование, взамен которого давалось тряпье, но и то не всегда. Не щадили и нижнее теплое американское белье, и на голые тела несчастных побежденных накидывались рваные шинели»610. В течение нескольких дней все переправившиеся за реку при 10градусном морозе находились в лесах и болотах южнее Нарвы. «Множество людей замерзло, многие умерли от истощения. В этом мрачном лесу впервые зашевелила свои отвратительные лапки тифозная вша»611. Потом тех, кто выжил, разместили в населенных пунктах.

УСЛОВНЫЕ ЗНАКИ Линия фронта на — 16.11.19 - - 20.11.19 3.01.20

Ямбург

Белоэстонская армия

Криуша/

Схема 2. Боевые действия под Нарвой (ноябрь 1919 г. — январь 1920 г.). 176

В связи с наступательными операциями Красной армии под Нарвой в Эстонии резко активизировалась антисоветская пропаганда, в основу которой была положена идея о том, что правительство РСФСР отказалось от своего решения не переходить войсками этническую границу Эстонии и добивается завоевания эстонской территории. Эта пропагандистская кампания все более усиливалась по мере того, как части Красной армии приближались к нижнему течению реки Наровы, и достигла апогея, когда в ночь на 7 декабря части 15-й армии ударили от мызы Темница на Криушу и форсировали реку Нарову, но к вечеру того же дня были вынуждены отойти на правый берег. 8 декабря советские части заняли Криушу и вновь форсировали Нарову, но опять были отброшены контратаками белоэстонцев. На мирной конференции в Юрьеве советские представители ясно и недвусмысленно заявили, что наступление Красной армии не направлено против суверенитета Эстонии, но преследует цель обеспечить безопасность Советской России и окончательно разбить и ликвидировать угрожающую также независимости Эстонского государства белогвардейскую Северо-Западную армию. Именно это имела в виду и директива главнокомандующего Красной ар